Калейдоскоп

Рассказ из сборника "Лето в фруктовых историях"

 Аня смотрит уже минут двадцать на новую свою самую фруктовую картину. Смотрит и всё никак, вот, не может понять - что же с нею не так. Почему её не покупают?.. Уже больше года она продает все картины, которые только успеет закончить (а иногда покупатели даже и раньше находятся - ещё до завершения работы над новым холстом Аня уж договаривается с желающими приобрести этот холст для себя, и они с предоплатой бронируют произведение), но вот эта картина висит на стене уже где-то неделю. Нет, что-то тут точно не так... Ведь работа прекрасного качества, нареканий к которому нет у нее даже - у очень требовательного всегда к самому себе автора. Было много работ куда хуже исполненных, но они разлетались не то что бы даже, как всем известные пирожки неостывшие - словно искры они от костра разлетались, когда тот кидает их в воздух ночной, и уже спустя долю мгновения во тьме они тают, оставив лишь на глазах любовавшихся ими светящийся отпечаток. А вот теперь?.. Перед нею картина почти идеальная, без изъянов почти, совершенно почти что исполненная. Так почему же она до сих пор ещё здесь, перед ней?.. Было время, когда ей фантастикой бы показалось то, что она сможет однажды такую нарисовать. То время, когда она не имела ещё таких навыков, опыта и умений. Одно лишь желание страстное рисовать у нее тогда было. Но даже и те, совсем неидеальные ещё ранние её полотна, с которых всё начиналось - и то... Аня тут погрузилась в воспоминания о том, как всё это, действительно, начиналось, и продолжалось, и...
 А погрузимся-ка и мы на минуточку с нею.

 А началось всё с того, что дала себе Аня немножечко передохнуть. До того всё никак не давала, а тут, вот, решила. Устроила выходной себе и не стала ни подработку искать на свободную дату, ни даже кисти брать в руки с всегдашним её пониманием "надо" - а просто решила один летний день посвятить удовольствиям праведным, непорочным, но столь ей приятным, и столь позволяемым редко себе, что они подходили бы как нельзя лучше для "настоящего выходного". Искать удовольствия эти в желаниях внутренних ей пришлось ещё, правда, какое-то время, прежде чем их начать в жизнь свою воплощать. Ведь они были ею себе позволяемы редко настолько - себе-трудоголику, что находил и в труде удовольствие - что покоились под многочисленными делами и начинаниями, стоявшими на повестке дня основной, да такими рядами плотнейшими и непроглядными, что сквозь них пробираться до этих внеплановых удовольствий пришлось очень долго. Решив отдохнуть и дать время себе тем заняться, что будет приятно, чем будет заняться хотеться, и чем ей заняться хотелось давно - она долго думала, вспоминала, тестировала на своей душе нынешней те желания, что раньше имелись - а вдруг они больше уже не желанны? - и выбирала: на что лучше время истратить. И много желаний былых, что так в жизнь её до сих пор и не воплотились, проверку душой не прошли: душа та, что теперь в ней была - душа новая, выросшая, поумневшая и очищенная - уже не желала того, очень многого, что желала когда-то. Когда-то была Аня просто ребенком, внутри у которого много вертелось и суетных абсолютно мечтаний о всяких неважных вещах, и мечтаний реальности не соответствующих, и мечтаний ей вредных, имеющих неоднозначные многие в себе части-детали-моменты. Теперь подавляющее их число отпадало совсем при попытке их рассмотреть только в качестве претендентов на воплощение в реальность. Теперь душа Ани нашла верный путь, нашла путь свой единственно очевидный и безопасный - в Христе и с Христом в сердце. И тыеперь много прежних желаний уже не казались ей вовсе заманчивыми, ведь, хотя они так в её жизни и не были воплощены никогда, но теперь она знала уже в жизни радости куда большие, а поэтому, по сравнению с ними, желания былые казались ей несостоятельными. Очень много вещей слишком мелких, земных перестало хотеться теперь достигать. И чем больше росла она в Боге - тем больше таких вещей в мире вокруг становилось. Почти все те желания земные, что были, со временем становились незначимыми по сравнению со счастьем высоким и вечным. Подумав с пол часика утром того, "выходного" её, дня, пришла Аня к выводу, что действительно хочет она заниматься сейчас, когда получила сама от себя абсолютную на день свободу - тем, чем и всегда занимается: рисованием. Только вот, когда не дает себе права она отдохнуть абсолютно морального, так и чувствовать перестает, что она, правда, хочет того, а не только должна.
 "Вот и этим уж тоже полезно, наверное,  субботу, как нам заповедовал Бог, соблюдать. - размышляла тогда с собой Аня, - Ты устаешь от приятных дел иногда потому лишь, что груз моральный, который взвалил на себя, так решив, что ты должен их делать, куда тяжелее их реального веса физического, и над тобой тяготеет. Ты не устал бы от этого дела совсем, не скажи себе так, что обязан теперь им всегда заниматься. Лишь эта обязанность делает неподъемным его. А когда ты сказал себе - хоть лишь на день, хоть на время: "Теперь делать я не обязан совсем ничего обязательно, а, напротив, намерен заняться лишь тем, чем хочу, что в моменте мне по душе, чем действительно я загорюсь и гореть буду ярко." - так, вот, и выяснишь снова, что хочешь ты именно тем заниматься, чем раньше и занят был, но от чего подустал потому лишь,что стал это делать теперь из-под палки - своей же, причем, палки собственной. Если б мы регулярно давали себе день покоя, как Бог нам велел - хоть один день в неделю - то в этот день мы, помимо других очень многих важнейших и правильных выводов, приходили бы и к осознанию того, что дела нами избранные (если это, конечно, действительно наши дела, Богом нам предназначенные) нам желанны по-прежнему, нам приносят существенное удовольствие, нас опять к себе тянут, когда мы оказываемся от них на время совсем освобождены. День всего перерыва - а ты успевал бы соскучиться по любимым делам, отдохнуть от обязанностей, и вернуться к ним с легкой душой и с руками готовыми не из-под палки трудиться, а по желанию. Вот ведь - час всего только прошел, а я в этот коротенький времени промежуток, в себе поискав - чем бы, правда, хотела заняться, в чем я отказываю себе, может, из-за отсутствия времени, что действительно вдохновило б меня жить и радоваться - опять же нашла свое самое обыкновенное дело. Но только в каком новом качестве, чудном, нашла!"

 В тот день Аня решила опять рисовать. Но уже не работать над теми картинами, что в процессе сейчас, и которые "нужно" ей завершить бы скорее, а взяться просто за что-нибудь легкое, чего просит душа, и что сделано будет не для продажи, не для диплома, не для оценки в том заведении, где она учится, а для себя и для собственного удовольствия. Ей хотелось чего-нибудь сочного, яркого свежего. День по-летнему солнечным был и окрашивал кухню, в которой она тогда завтракала, тем светом, что, как соленая пища которая заставляет потом хотеть пить, вызывал в душе тягу к тем сочным и ярким цветам, что присущи всем главным плодам лета - фруктам и ягодам. На стене, на которую Аня смотрела, задумавшись, и жевала овсянку, сверяя желания из прошлого, что доставала на свет из-за тонн обязательных дел, со своей душой новой, свет разливался тот самый - немыслимо летний, который притягивал сам к себе будто бы все краски лета, которые призван он освещать, как и душа к себе тянет занятия, для которых она предназначена. Так хотелось на стену на эту повесить картину фруктовую - яркую, сочную!.. Ещё даже Аня сама толком это желание не осознала, но взгляд её, на участке стены этом праздно, расслабленно примостившийся, уже рисовал на ней образы сочные, свежие, кисло-сладкие, от которых чесались всё больше и больше, как говорится, руки в желании начать эти образы, краски выплескивать на бумагу и холст. Наконец она к этому нестерпимому внутреннему желанию прислушалась, и решила, что лучше активности летней для отдыха, чем себе написать для стены этой самой картину - сейчас не найти. Она пишет, правда, всегда не себе. Всегда лишь для важных экзаменов, или с целью продать. Но продать пока, правда, не получается ничего... Ну и что же с того, что напишет она для себя, а не для покупателей тех, что в природе и не существуют пока что?.. Ведь тоже она человек - точно-точно такой же, как все остальные, а может быть - в чем-то и лучше. Так почему же не может она написать и картину хоть раз для себя?.. Эта мысль пронзила тогда Аню тем осознанием внезапным, что никогда ещё раньше к ней не приходило: она не считает себя почему-то достойной тех благ, что сама производит, тех, что кому-то должны быть доступны за деньги, тех благ, что купить у нее кто-то может, и, если захочет, так у себя где-то в доме повесить. Она не считает достойной себя потому лишь, что не на том она уровне состоятельности финансовой, на котором позволить могла бы себе так купить в дом картину, как могут её покупатели потенциальные. И от этого те картины, что в силах она получить и за меньшую сумму, чем стоимость рыночная уже готового полотна, а за цену всего-лишь исходников - она никогда не рассматривает как те, что могла бы оставить себе. Это странно - как будто бы и у себя она их должна тоже за деньги купить, чтобы ими владеть. Будто нет у нее права пользоваться тем продуктом, который она производит, пока она в качестве потребителя не придет в магазин и не купит его там за цену со всеми надбавками за рекламу, хранение, транспортировку. Как будто она пекарь тот, что готовит торты на дому, и при этом считает, что не имеет возможности приготовить себе тортик, что будет стоить ей только лишь цену расходных всех материалов. Не потому что не может себе их позволить. А потому что не может позволить себе торт купить за те деньги, которые получает от покупателей за готовый продукт, в цену входит которого труд её и затраты на труд этот. Глупо. И странно. Как будто она труд боится, выходит, потратить впустую свой без оплаты?.. Иначе никак это не объяснить. Ведь возможность продукт изготовить себе есть полнейшая. Нет возможности этой как раз у того, кто купил бы картину за деньги. Выходит - ты можешь позволить себе, например, как художник картины, и в большем, гораздо, количестве, чем те, кто лишь только деньгами себе оплатить могут роскошь такую - повесить картину на стену. Но ты, почему-то, не позволял себе до сих пор ещё ни одной.
Аня сделала выводы и взялась исправлять положение. Холст по вкусу себе из имевшихся выбрала и набросала на нем что хотелось - что первое в голову к ней пришло и отказывалось уходить. Это ягодки были черешни, что брызгали соком своим очень-очень красиво в различные стороны. Образ их в её мыслях возник при глядении на стену, помимо всех прочих фруктовых, и оказался отчетливей всех остальных. Она начала рисовать в свое собственное удовольствие и очень скоро черешни - огромные, сочные, крупными, живыми, экспрессивными, жирными, щедрыми выполненные мазками (такими, на какие обыкновенно она всегда краски жалеет и класть её старается тоненьким слоем) - уже на холсте красовались. Пока что без фона. Фон - это потом. Ане виделся здесь черный фон, как из сока рекламы, который всегда подбирают не зря маркетологи к спелым и сочным черешенкам, вишням, гранатам - не зря, ведь на черном их благородный рубиновый смотрится гуще, богаче. Теперь, с основными героями полотна завершив, и весьма даже ими довольная, Аня капельки сока писать рядом с ними ещё начала... Но вот тут допустила ошибку. Во-первых размазалась краска случайно не там, где хотелось. Но это ещё поправимо и абсолютно. А после уж началась кутерьма совершеннейше непонятная: то она перепутала направление света и блики нарисовала на капельке с той стороны, что у ягодок основных теневой была. То и форма у капли не та выходила, что надо бы, и объем передать получалось не очень... Да и, в конце концов, поняла Аня, что представляла себе она слишком уж смутно ту композицию, в какой капельки будут разбросаны у нее по холсту. Просто мозг генерировал что-то, подобно искусственному интеллекту, напоминающее сотню образов сразу, из одного в другой перетекающих - собрание всех форм, что когда-либо видела на подобных желаемому изображениях, фото и видео Аня. В итоге она здесь не что-то конкретное попыталась изобразить, а сразу сто тысяч различнейших вариантов того, что крутилось в сознании. Это было так хаотично, что качество изображения от того резко падало. Чем продуманнее то, что изображает художник - тем убедительней это в итоге и выглядит. Здесь правило про "семь раз отмерь" работает как нельзя хорошо. И если центр композиции - ягоды - был ею ясно представлен ещё до начала работы, если их образ был четко определен, во всех линиях, бликах и в соотношении пропорций - то капли неясным нечто для Ани ещё и в процессе оставались. В итоге, после многочисленных попыток начать тут и там что-то более или менее внятное, Аня к выводу пришла, что вообще непонятно ведь - откуда здесь капли вишневого сока должны были взяться?.. Понятно, что из рекламы взялись они в её памяти. Но вот на натюрморте - откуда?.. Когда вишня падает в волны густого, насыщенного, богатого витаминами сока в каком-нибудь ролике - там всё понятно: там маркетологам нужно продемонстрировать в выгодном свете продукт и дать стойкую ассоциацию с тем, из чего он, по версии этикетки, такого хорошего состоит. Но здесь у нее вишни просто лежат. Никуда они вовсе не падают. Тогда капли лишь могут откуда-то сверху лететь?.. Как черешневый дождь?.. Или сбоку?.. Вообще непонятно... Можно было б, чтобы капли от вишенок в стороны разлетались. Но тогда с вишней что-то должно ведь происходить?.. Она должна лопаться, трескаться, мяться. А вот она на холсте - вся целехонька, с плотненькой, совершенно нетронутой кожицей, на мясистую, сочную мякоть натянутой. Да, она не придумала каплям своим, что имелись в сознании, ни цели их нахождения на холсте, ни направления их движения. А потому и не получалось их внятно вписать в композицию и логично. Просчет. Но она и хотела писать, наконец-то, не очень обдуманно, экспрессивно, интуитивно. Хотя бы в какой-то ведь степени это ей удалось?..
 Аня дала рукам и глазам отдохнуть, отошла чуть в сторонку и принялась созерцать получившееся. Это дало свои плоды сразу же. Отойдя едва в сторону, она увидала то, как, оказывается, интересно тот хаос из недокапелек (коих уже на холсте превеликое множество было) смотрится, если представить, что это не капельки, а мозаика или чего-то такое. Да, точно - как будто мозаика. Зеркальные небольшие частички, которые отражают в себе вишен главных героев. Да - будто бы вишни застряли в калейдоскопе, и эти капли (если забыть, что они быть должны просто каплями), отражают и темные их и светлые части под разным углом и с различных сторон. Только лишь плодоножку и листики не отражают: они - цветовое пятно, что собой центровой элемент выделяет. Прекрасно!.. Скорее тогда Аня бросилась снова к мольберту, ведь руки опять чесались закрашивать побыстрее пустые участки, что не давали представить всё совершенно законченно калейдоскопно, и скоро уже эти дыры залатаны были деталями новыми, будто зеркальными, и уже отдыхала счастливая Анечка на всё том же, вот, небольшом расстоянии от мольберта, с которого наблюдала картину недавно, отчаявшись уж что-то путное сделать из капелек и подумывая, было, даже о том, чтоб закрасить всё черным, не пожалев на то краски. Всё там же, полуприсев на обеденный стол и макушкой прижавшись к верхней дверце буфета. Но на каком расстоянии теперь была от картины она!.. На другом совсем! На расстоянии радостном, вдохновленном, довольном, направленном вверх по шкале настроения - а не на разочарованном, выдохшемся, усталом, направленном вниз по всё той же шкале. Эта картина её день ещё теперь более ярким, действительно, делала, изначальному своему предназначению отвечая. А был ведь момент, когда потемнело, наоборот, всё вокруг, из-за этой работы. Из-за того, что, казалось, зашла Аня с нею в тупик. Хорошо, что всё кончилось хорошо. Аня, просто, у слишком уж оптимистичного автора родилась - у того, что не любит плохие концовки.
 Ещё пару тихих, приятных минут просто полюбовавшись сама, она захотела ещё поделиться той сочностью, яркостью, красотой, что теперь получилась, и с остальными со всеми на свете людьми. А потому принялась над тем дальше работать, чтоб сфотографировать эту картину, заснять её эстетично на видео, а затем прикрепить чтоб её наконец-то на стену, как это планировалось изначально, и там уж заснять её снова. И к полудню уже Аня снова сидела за тем же столом, за которым и завтракала, замышляя художество новое, а на стене высыхала уже понемногу картина черешнево-яркая, новая, свежая. Как иногда быстро - очень - проходит путь от идеи, первоначального замысла, до готового результата! Когда дело делаешь от души и с любовью, со рвением, с легкостью - так оно всё, как раз-таки, именно и происходит обычно. Как много работ, что она не с таким вот желанием и легкостью начинала, и что тяготели над ней пониманием "надо доделать" - так и стоят незаконченные, хотя много времени было на них ею очень потрачено. А вот эта картина, которую с легкостью, без обязательств позволила Аня себе написать - раз, и сразу готова. Ещё не успел свет уйти со стены, что её вдохновил на черешню на эту - а вот, в нем висит уже не бесплотный плод воображения, а воплощенное в жизнь полотно. В нем и снять получилось картину прекрасно на фото и видео - ведь свет солнечный яркий - он лучший помощник фотографа. И теперь Аня чай пьет с вареньицем и в смартфоне монтирует видео публикацию для своей соцсети, где с людьми земли творчеством делится. Она будет скоро готова и, вопреки ожиданиям создательницы, что рассчитывала ею просто пополнить, как ярким пятном, галерею соцсети, где ни подписчиков толком ещё, ни публикаций - принесет первый ей гонорар настоящий художественный. Она сняла минивидео, где сама она - радостная, выходная, улыбчивая - и картина. Где рассказала про то, что рисует всегда для кого-то, а это вот - написала картину, в конце концов, для себя - на эмоции, с удовольствием, с азартом - и вот, так оно как-то вышло. А будет теперь ещё серия целая этих работ - ярких, сочных, фруктовых - надеется Аня. И поделилась в той публикации мыслями Аня о том, как же важно давать себе отдых, давать себе время, пространство вздохнуть и порадоваться, почувствовать легкость и свежий прилив новых сил. В общем и в целом - то был пост с рассказом о мыслях и выводах, что она за тот день сделала, а не с рекламой картины. Но он очень стал популярным. Стремительно набирал он просмотры и уже к вечеру того самого дня достиг тех показателей, о которых она и мечтать не могла. А ещё к ней посыпались просьбы в ЛС - продать эту картину за суммы различные самые.
 Тут Аня немножко засомневалась, конечно - продать ей её или не продавать?.. Заработать, конечно, хотелось, ведь жизнь одинокой студентки - в финансовом плане не сказка - особенно если всё время на материалы для творчества тратиться нужно. Но и картина-то знаковая в своем роде. Памятная - первая для себя. Первая по-настоящему (уже, в любом случае) успешная. Возможно её стоит, всё же, оставить себе?..
 Но вот к вечеру понедельника внутри Ани сложилось отчетливо понимание того, что она будет делать: она публикует ещё один пост (для большого, теперь уж, количества аудитории, что следит за её блогом со дня со вчерашнего), где рассказывает, что решила продать, всё же, эту картину, раз так многим людям она нужна и понравилась: пускай принесет она пользу ещё и другим - сама Аня уже ей полюбоваться успела и удовольствие от работы над ней получить. Да и стена в ярком свете её вдохновила на множество сразу фруктовых картин. Почему же она должна, тогда, только этой одной её взять и занять?.. Пусть на ней появляются все те желаемые полотна - одно за одним - которые теперь она будет себе позволять писать в свободное от серьезных академических работ время, как эту первую - для себя, в удовольствие собственное. И если они, каждая, находить своих новых хозяев, как первые вишенки, будут - то пусть отправляются в новые, значит, дома - к тем, кому тоже они счастье, радость способны какие-то принести - а себе Аня новые нарисует. Если нет - не найдутся для новых картин дома новые - так и славно!.. Она изначально, ведь, будет их рисовать для себя - так и такими, чтоб радостно было их видеть в своем доме собственном. Писать будет их для себя, а уж если и людям другим они счастье способны какое-то будут потом принести - то замечательно: кто-то получит картину, что делалась с искренним энтузиазмом, с душой, для себя - значит правда, поистине хорошо. Это очень понравилось аудитории, и её арбуз (первая следующая картина калейдоскопная) дом нашел в тот же день, когда появился на Аниной личной страничке. За ним абрикоски ушли со стены, где с тех пор не задерживалось ни одно полотно дольше, чем только на пару дней... А вот теперь, через год с небольшим, Аня живет уже в новой квартире большой (и не съемной теперь), уже с новой стеной для картин, на которую тоже всегда светит солнце в погожие дни, и стена эта, даже сама, состоит большей частью из множества разных фруктово-калейдоскопных полотен, ею созданных за год. Не буквально - а образно. На квартиру на эту она заработала творчеством. У нее теперь столько подписчиков, сколько ей никогда и не снилось, теперь у нее покупают картины за те суммы, что показались бы ей, продававшей с восторгом "Черешню" по самой большой из предложенных ей тогда цен -  просто невероятными. Сейчас стоит ей поработать немножечко лишь у мольберта в свое удовольствие - и за это к ней сыпятся в кошелек суммы очень значительные. А оттуда - из кошелька - высыпаются большей частью теперь уж в различные, большие и малые, благотворительные фонды. Ведь для себя Аня всё уже приобрела, что ей нужно для жизни спокойной и радостной, удовольствие главное, всё равно ведь, в которой - само её творчество.
 Только вот... удовольствия этого, что-то, всё меньше в последнее время становится. Странно... Казалось бы - светит теперь ей за каждую новую из картин прибыль очень хорошая и реальная. Надо ей, значит, радоваться куда больше, чем радовалась в первый день она перспективе того, что повесит, всего лишь, на стену свой первый холст, созданный для себя. Теперь она пишет уже куда лучше, и получает куда больше тоже, но... Да - по-прежнему она, вроде бы, создает свое каждое новое полотно для себя. Только знает теперь она, что уже вероятность того, что картина, действительно, её собственной, личной останется, никуда не уедет с вот этой стены - понемногу стремится к нулю. Может быть потому она больше не может уже в полной мере то ощутить, что работает именно для себя?.. Ведь рисует она для себя, да - но всё же условно. На практике - понимает она - невозможно, чтоб хоть один холст с ней остался чуть более, чем на сутки. Она никогда даже толком не видит, как высыхает на произведениях масло - их забирают так: аккуратно увозят, или в специальной она упаковке их отправляет владельцам... На днях она даже с Маратом своим поделилась тем, что она думает о всей этой ситуации. А Марата, который в её жизни только недавно совсем появился (и уже её жизнь со своею связал, подарив ощущения новые, неповторимые - от малых совсем, до больших - от возможности видеть свою руку с кистью над каждою новой картиной уже в обручальном кольце, до возможности видеть себя в глазах человека другого такою, какой никогда даже не представляла...) грузить никакими проблемами очень ей не хотелось. Марат - человек был большой на вид и по статусу, очень успешный, уверенный (тоже из арт-тусовки, в которую Аня попала, и тоже художник, но только, вот, в диджитал сфере - дизайнер графический), но вот во всём, что касалось её - превращался в нежнейшее существо, что на каждое неуловимое, мельчайшее смещение воздушных слоев реагировал чутко, остро и с трепетом. Не хотелось ей сваливать на него ни проблемы свои (коих не было, кроме таких вот - едва различимых проблем с вдохновением), ни волнения, ни переживания. Они в нем намного ещё становились крупней, как в любом сердце любящем, а затем становились и в ней ещё больше, когда она их же воспринимала уже как волнения не только свои, но и сердца любимого. Говорить с ним старалась она о хорошем и только. Но в этот раз - так внутри накипело, так сложно ей было самой разобраться в том, правда ли эти её ощущения достойны внимания, или же просто надуманны - что она обсуждала с ним перебои свои с вдохновением и получением наслаждения от творчества чуть ли не весь вечер пятницы. Как начала говорить - так всё и говорила, пытаясь то обвинять себя в непрофессионализме за то, что не может писать с удовольствием не для себя, то оправдывать профессионализмом за то, что не может писать для других не как для себя - без настоящего удовольствия - считает это нечестным.

- Как... вот как может мать себя чувствовать матерью, когда знает, что только родит дитя, и его у нее заберут сразу, тотчас же?.. Неужели она не должна ощущать, что ребенка рождает она для чужих?.. Я, наверное, как-то себя так вот чувствую, понимаешь?.. - уже в пол второго наверное ночи, разговорившись с самой собой и с Маратом, всё ещё излагала свои мысли Аня, - Я понимаю, что мне-то грех жаловаться: о таких деньгах, какие я получаю за каждую работу, многие и мечтать не могут... Да я и сама ведь мечтать не могла ещё только недавно... но... но не в деньгах ведь всё... Я когда для других рисовала и не получала совсем денег - счастлива не была. А когда я рисую теперь для других... да, я знаю, что для себя... как бы... но не могу ведь я полностью обмануть себя?.. А когда я рисую теперь для других, но, вот, деньги за то получаю - так разве я стану от денег одних лишь счастливой?.. И я не могу, при том, знаешь, позволить себе не работать за деньги. Ты знаешь - я их не люблю так, как многие любят - я не люблю для себя. Но, ты знаешь - я их могу тратить на помощь другим, что с тобой мы и делаем, а значит, раз я их потрачу на благотворительность - то любой шанс ещё заработать - ведь это же шанс подарить жизнь кому-то больному, бездомному кров и голодному пищу. Я не могу просто взять и вот так отказаться от тех больших средств, что мне падают в руки, и которых, я знаю, всегда не хватает кому-нибудь из нуждающихся. Любой шанс кому-то помочь - он бесценен. Но... но... Почему-то я чувствую так, что хочу и сама получать наслаждение от работы над тем, что пишу - хоть порой получать удовольствие то, что могу испытать только если рисую и точно хочу, чтобы именно эти мазки, блики, линии украшали мою стену. Чтобы я именно любовалась на них, и они мне вот именно нравились, да по максимуму. Может быть потому я хочу того - что так чувствую: это и перед людьми ведь нечестно?.. Перед людьми, что картины мои покупают?.. Они получают не то полотно, что я сделала бы для себя максимальнейше в соответствии с моим вкусом, деталечку каждую доработав так, чтобы смотреть на нее было мне лично только приятно, ни капельки не дискомфортно. И хотя я сейчас, даже и не стараясь так для себя, как старалась вначале, пишу куда лучше - но может быть я бы смогла ещё лучше, знай, что пишу точно именно для себя?.. Почему я так чувствую?.. Я и не знаю... Марюш, это очень запутанно... очень сложно. Вопрос пустяковый - а я не могу разобраться. Вот почему я так чувствую, а?..

 Аня вглядывалась в глаза мужа с отчаянной верой, надеждой на то, что в них как-то отыщет ответ. Он часто её понимал лучше, чем сама Аня себя. Может быть и теперь он поймет?.. И подскажет?.. И он попытался.

- Может быть потому, Ань, что ты тоже ведь человек?.. Точно-точно такой же, как те, кто нуждаются в помощи. И ты ведь им делаешь жизнь лучше чем-то и понимаешь, что каждый достоин того, чего не хватает ему для полнейшего счастья. Вот ты, например, тоже, Ань, в том нуждаешься, чтобы хоть один раз написать что-нибудь для себя. Тебе тоже, значит, того не хватает для полного счастья. И что же?.. Ты не достойна подобной поддержки?.. И от самой же себя?

- Да, но... может быть я и начну писать вновь для себя... например... но я снова рассчитывать буду продать все картины написанные... хоть лишь краем только сознания, но... А если рассчитывать перестану - то буду ведь мучиться чувством вины, что о людях не думаю... сам понимаешь. Я мечтала, да, выставку, помнишь, устроить благотворительную?.. Ну, чтобы и выставка у меня хоть разок была личная, и на пользу пошло, всё же, творчество... Если будут билеты на выставку покупать люди - то может и больше одно полотно принести даже, чем так - когда я его продаю. Но а вдруг никто вовсе билеты не будет туда покупать?.. А я время зря порастрачу и потеряю клиентов, что покупать могли всё это время картины, пока я готовилась бы к своей выставке?.. Только зря израсходую те ресурсы, что принести могли пользу тотчас же. И будет жаль... Получается, знаешь... Что раньше себе не могла я позволить свою собственную картину в доме - что и теперь. Только тогда я бедна была, а теперь вот - довольно богата. Выходит, картины мои - это самое дорогое, что я могу себе приобрести. Да и пока не могу... Ну да ладно, Марюш, давай спать... Извини - что-то я заболталась. Прости, что весь скинула на тебя негатив...

- Да нормально всё...

- Извини всё равно.

- Ну хорошо, извиняю. Спокойной ночи.

- Спокойной...

 Больше с ним они вовсе не говорили на эту тему. На утро Анюте до ужаса стыдно за то стало, что разболталась она так о личных проблемах намедни, и извинилась за завтраком перед "Марюшей" за весь разговор их вчерашний художница, и заявила, что полная, совершеннейшая она в этом смысле глупыха, ведь позабыла спросить у Отца своего Небесного совет, а обратилась зачем-то к нему - к человеку. Уж лучше у Бога всегда совет спрашивать - Он всегда лучше знает. Поэтому... вот теперь Аня этим займется. А Марик пусть, если ей хочет помочь - так не думает сам над проблемой её, а помолится тоже Творцу о проблеме, и чтобы Он подсказал им решение попросит. Марат согласился и больше они темы этой совсем не касались.

 Зато с Богом Аня с тех пор говорила всё время, ведь спохватилась, что это ещё одна важная вещь, из её жизни будто ушедшая с тех самых пор, как она и её творчество стали успешными. Да, испытание деньгами и славой - серьезное. Ведь порой забываешь ты в жизни своей новой тех, кто тебе помогал при начале пути, помогал эту жизнь обрести. Бог её был единственным Другом, Отцом и Наставником до того, как её жизнь на рельсы успеха огромного встала. Он был Тем, кто и направлял её к ним, кто и помог на них встать. А вот Аня о Нем и забыла. Нет, она помнила постоянно, молилась и... Просто это вот так же, как и с картинами было - уже не то чувство совсем, когда с Ним общалась теперь - словно и от Него отдалилась немножко, как от своего вдохновения тоже. Забыла, вот, даже спросить у Него тот совет, что так нужен был. Обратилась к Марюше в том положении, когда в чувствах своих разобраться пыталась. А надо бы - к Богу. Ведь кто же ещё лучше в мире их знает?.. Никто, кроме Бога. Сама она никогда не способна их знать будет так хорошо, как Христос. Конечно же это большим упущением было. Молилась теперь Аня часто. В последние дни постоянно испрашивала и прощения за это отступничество свое, и совета Небес.
 
 И вот - случилось то, чего не ожидала она совершенно: картина последняя не продалась. В первый день она не продалась - это ладно. Хотя уже странно. И во второй. И в последующие пять. В недоумении Аня продолжила дальше писать, но не публиковать в соцсети свои следующие работы. Нужно было дождаться - так ей показалось - когда уйдет эта. Писать продолжала всё новое и разглядывать всякий раз, при малейшей возможности, полотно, что немыслимо долго на новой стене задержалось на солнечной - что с ним не так?.. Или с ней?.. С самой Аней?.. Может быть, правда, стоит притормозить, на чуть-чуть остановиться и поработать теперь для себя?..
 Та картина, что не продалась - апогеем была, кажется, и действительно, развития её творчества абсолютно чужого самой ей и постороннего. Хотя она очень хорошей была, замечательно просто исполненной, и по виду её никогда не сказал бы никто, что она может автору своему хоть немного не нравиться - Аня чувствовала, что не любит в ней ни единого из штрихов многочисленных, не испытывает чувства родственного к ним - лицемерное только: снаружи блестящее, а внутри абсолютно пустое. И чем больше смотрела она на картину теперь, и чем больше пыталась понять - что не так с ней - тем больше она понимала, что ищет, на самом-то деле, хоть что-нибудь, что с ней так. Хоть что-нибудь, чем она нравиться ей самой бы могла. Хоть что-нибудь, за что можно её было б Анечке полюбить. Аня знала, что это чужая картина, ведь даже тот пост, где её представляла аудитории, впервые не наделила привычным хэштегом своим, что звучал словно марка, эмблема для творчества человека, который творит для других так ответственно, как для себя. Нет - теперь она точно творила не для себя. И она это знала. Поэтому и не поставила личный хэштег. Это было б нечестно. Если в работах всех предыдущих ещё оставалась хоть капля, хоть только молекула, хоть только лишь атом желания написать это именно полотно для себя - то теперь... нет. И атома не было. Аня знала об этом. Блестящая вышла картина - но не для себя. Это точно. Поэтому - без хэштега. Возможно поэтому и не купили?.. Но вряд ли. Её лейтмотив этот, первоначальный, про то что рисует она для себя - уж давно был задвинут художницей далеко-далеко, на самый задний план, потому что всё меньше он права звучать имел в публикациях с каждой новой картиной. Хэштег один только остался, как, чисто, связующее звено всех публикаций, что представляли картины впервые на Аниной личной страничке. Скорее всего его, кроме самой только Ани, почти что никто бы уже не заметил.
 Так почему же картина не продалась?.. От Небес она всё ещё не услыхала ответа как будто на то, как ей быть - может быть потому, что сама удалилась от Бога настолько в последнее время, что с отдаления этого ей не слышно ещё было Гласа Небес?.. Не смотря на то даже, что приближаться опять она пробовала теперь к Христу и навстречу Ему шла так, как только могла быстро - даже, может, бежала почти что.
 Неделя прошла после полного завершения этой, последней, картины, и Аня была теперь в полной растерянности, в нерешительности - что дальше делать?..
 Сегодня она для себя выходной день решила ещё один сделать. Как год назад с небольшим. Не работать, не рисовать - отдохнуть от всего и подумать. Как и тогда она тоже сидит за столом и пьет утренний кофе. Как и тогда - снова смотрит на стену, но только теперь не пустую, а на которой картина висит. И стена уже тоже другая, конечно. Всё как тогда, только... Тут Аня вдруг замерла, ведь её наконец нашел, кажется, смысл, который она потеряла, но, потеряв - уж конечно не помнила больше: какой?.. Только чувствовала, что его не хватает для полноты счастья. Да - он её теперь снова нашел. Не она его. Он её. Ведь сама не могла найти, а ждала, что он снова появится сам. Появился. В ответ на её многочисленные и молитвы и размышления последних дней. Наконец появился! Порой Бог не сразу, как будто, дает нам ответ, когда мы его ждем. Не потому, что не хочет ответить, но потому, что Он знает - вот-вот мы услышим ответ из уст собственной души, что заговорит в нужное время тем языком, на котором мы точно поймем, и которому точно проверим. Он знает - что скоро мы сами придем под Его руководством к тем выводам, что Он мог бы нам дать сразу в виде готового Своего мнения - но разве же мы бы познали в момент тот всю глубину этих выводов, все поняли б смыслы, что знаем теперь, когда к выводам этим пришли через многие размышления, события, осмысления и осознания?.. Бог дает нам самим познать истину иногда - добыть, изготовить её из сырья, а не сразу на блюдечке получить. Тогда она значить для нас будет больше, и интереснее для нас будет сам процесс получения знаний, чем если б мы их получили готовыми, сразу же, но, не прожив сами смыслы их - ещё и могли бы пытаться оспорить их и под сомнение поставить.
 Теперь сама почти Аня дошла до своей важной сути, которую долго искала. Почти сама, потому что, конечно же, не в одиночку. Послушав ещё раз закона великого о спокойном дне отдыха, ещё раз получила она в таком дне те, столь нужные, выводы, что и искала. Не буду сейчас Вам описывать их, ведь совсем скоро в кухню Марат зайдет с чашечкой кофе, в которую хочет добавить ещё кипятка, и как раз Аня всё ему и расскажет. И нам заодно. Приготовьтесь - вот-вот... Вот уже он идет по прихожей из комнаты, и вот-вот ему Аня, счастливая, скажет:

- Марюш, знаешь что?.. Я сейчас поняла! Наконец поняла - что хотела. Я вспоминала, как год назад с небольшим это всё началось - как первую я написала картину, которую продала, и как... Знаешь, тогда я себе день покоя устроила. Как нам в Библии заповедано - день один соблюдать, всё же, отдыха, понимаешь?.. Но только в неделю один день, а не как, вот, выходит всё у меня - день в год только... Ну уж... это... над этим ещё надо будет работать.

- Вернее не работать, а отдыхать?..

- Отдыхать, да... хаха... Так вот, тогда я пришла к выводу, что люблю это дело, которым я каждый день занимаюсь - действительно сильно люблю. Вот только я чуточку устаю от работы и от давления ответственности. Мне стоило чуточку только начать отдыхать - хоть морально - как я поняла уже, что соскучусь совсем скоро по своему утомительному, как казалось, художеству. Так вот почти и теперь - я решила себе дать день отдыха и поняла уже сразу же, утром, что я скучаю по покупателям, по продажам картин, по... по тому, что меня признают, ценят, любят и ждут, одним словом. По всему тому, от чего я теперь дискомфорт, будто, чувствовала. Просто я чуть-чуть тоже устала от этой ответственности и... Ещё, вот, и жизнь мне дала перерыв в этих самых продажах - вот эту картину неделю уже почему-то никто не берет. Хотя брали всегда и те, что похуже, совсем быстро - сразу. А я и решила, что, значит, пора перерыв в публикациях сделать - до тех самых пор, пока эту я наконец не продам. Отдохнула, да поняла - я люблю, когда всё продается, когда не задерживается, когда я всегда творю новое, новое, новое... Когда это пользу кому-то приносит, а не одной только мне. Вот, в тот раз, Марюш, я задумалась о том, что всегда для других рисовала, а ведь мне хочется и для себя. Я проснулась в день отдыха ото сна дней рабочих и поняла, что пора мне писать для себя самой, в собственное удовольствие. А теперь я проснулась и поняла, что пора мне писать для других. Но не так, чтоб самой мне не нравилось, чтоб сама я себе не хотела такие картины, вот, оставлять - а чтоб радовалась тому теперь искренне, что они достаются кому-то. Ведь я это, правда, люблю!.. Я полюбила уже то, как эти картины становятся чьим-то, как кто-то их в дом себе принимает, любуется ими, вникает в них. Я волновалась из-за того, что ушло почти от меня это чувство - что я пишу для себя. Но теперь ведь пришло, просто, новое - даже и более, в чем-то, прекрасное: я пишу для других! Лучше, чем для себя. Когда думаю, что пишу для других (я представила только, что я бы дала себе так вот подумать - и сразу же стало тепло на душе...), когда к ним все чувства души своей располагаю - теперь я писать ещё с большим смогу удовольствием, чем для себя! Ведь другие - ещё ценней для меня, чем сама я. Как дивно то, что ты можешь не только свою душу тронуть искусством, заведомо ей приятным - а души чужие, неведомые, необычные, уникальные!.. Такие, как целые новые страны, огромные, неизведанные, интересные! Насколько же интереснее делать для них что-нибудь и стараться, чтоб им это нравилось, чем для себя?!. К тому же - что эта жизнь, Марюш, а?.. Она очень быстро пройдет и закончится. И наступит другая для нас - много лучше - если мы только заслужим её. Жизнь с Христом. Ничего из того, что здесь есть у нас материального не пойдет туда с нами. Так и зачем же за это держаться?.. Я вот сейчас и подумала: ведь картины, которые я напишу для себя, например, и оставлю себе - всё равно не возьму с собой в Небо, конечно же. А отдам их сейчас - хоть бесплатно, хоть даже без всяких там денег - так я принесу и себе этим пользу - порадуюсь ведь, что кому-то приятно - и людям другим. Я уже краткий срок на земле каждой этой работой своею владею, пока не отдам её в добрые руки, да и потом продолжаю владеть так вот - в памяти, в мыслях... так, как я смогу владеть в Вечности ими. Я даже больше ведь получаю, чем просто картину себе, в своем доме - я получаю картину на чьей-то стене, любоваться которой могу так же в памяти, как настоящей, но плюс к тому - и чужие ещё получаю к ней чувства, что чувствую тоже: восторг, восхищение, любование, радость. Я радуюсь и самому полотну и чужой о нем радости. Это просто бесценно!.. Я вот теперь поняла, когда пауза получилась в продажах - что я хочу, чтобы эти картины своей жили жизнью вне этих стен тесных. Когда она... эта вот... здесь осталась - как будто бы взаперти - так я поняла, что и я с нею вместе как будто бы ограничена оказалась в движении, как будто совсем никому не нужна - так, как будто бы и мое тоже существование собственное обречено на безвестность, здесь запертое. Ну и что мне с того, что повешу картину на стену и буду ходить, на нее смотреть одна только - как эгоистка полнейшая?.. Мне гораздо приятней - теперь это я поняла - знать, что эти картины мои не одною душой моей только живут, но ещё и чужими! Ведь это прекрасно... ты понимаешь?..

- Ну... Да. Значит... ты не расстроишься, если картина продастся?

- Какая?.. Вот эта? Конечно же не расстроюсь... Хотя это ты очень верно спросил: не расстроюсь ли я?.. Я, действительно, начала уж в последнее время расстраиваться, когда у меня покупали картины. Как будто бы их у меня отнимают. И ни одной мне самой, будто, не остается. Так это глупо!.. Я просто устала немножко наверное, да и себе не давала на то совсем времени, чтоб отдохнуть, оценить то, что в жизни моей происходит. Вот отдохнула теперь от продаж, оценила - как всё это здорово - увидала ещё одну сторону важную в этом, помимо финансовой - да и буду теперь очень рада, когда эту картину мою заберут наконец. Да, теперь я действительно буду рада. И не удивлюсь даже, если теперь, после выводов этих, её, правда, купят совсем-совсем скоро. Я думаю - это мне было дано для того, чтоб я просто задумалась и всё время потом жила с радостью, легкостью, благодарностью. А теперь, когда я поняла то, что нужно - наверное она очень скоро продастся. И даже наоборот - я, скорее, расстроюсь теперь, если этого так и не произойдет.

 И скоро картина, действительно, продалась. В тот же самый день, вечером. Написал человек Ане в личку какой-то и предложил сумму очень хорошую. Даже очень и очень хорошую - ту, что Аня могла заработать за эту неделю в спокойном режиме - всё время работая и продавая. И настроение её ещё больше улучшилось, а в настроении этом продолжила Аня писать теперь всё новые и новые и новые картины, которые стали, что удивительно, разлетаться ещё скорей даже, чем прежде. Ей стоило только лишь выложить пост о картине самой, или Марата о том попросить (у них у обоих был доступ к аккаунтам друг друга в соцсетях - чтоб удобно всегда можно было в любом из них поделиться и фото и видео с любого из их телефонов заснятыми), как уже через пару минут появлялся какой-нибудь, ей неизвестный ещё, покупатель и предлагал цену очень большую за эту работу. Конечно же Аня всегда соглашалась. И улетали картины мгновенно. Творила она вдохновенно и радостно в следующий месяц, легко и спокойно, довольно и смело. Давала себе отдохнуть постоянно к тому же - хоть день в неделю, но обязательно - и это ещё прибавляло сил, вдохновения, легкости её труду, возможность давало взглянуть на прожитые дни и всё то оценить, что хорошего было в них.
 А к концу того месяца неожиданный ожидал её очень сюрприз. Марат в тот вечер позвал неожиданно Аню на мероприятие какое-то - на какое сперва не сказал - попросив её только одеться и причесаться так, чтобы выглядела она по итогу так именно, как ей хотелось бы выглядеть на одном из важнейших дней в своей жизни. Она ничего толком не поняла, но постаралась его просьбу выполнить. И спустя всего пару часов поняла, что старалась не зря. Мероприятие было, и правда, одним из важнейших в её юной жизни. И это было открытие выставки. Её выставки. Да, её - личной, собственной. Благотворительной, как она и хотела. Она не могла в это, в первое время, поверить, но да - на стенах галереи, в которой устроена была Мариком экспозиция, её красовались картины. Большей частью - как раз те, которые в этот, последний, месяц она написала как никогда радостно и легко, с таким удовольствием и мастерством, с каким никогда ещё не писала до этого.
 Как он смог это сделать?.. Она и понятия не имела.
 Но после торжественной части Марат ей, конечно же, рассказал. Ну и нам заодно. Стоя перед картиной той самой, которая не продавалась неделю (она тоже тут была, да), его Аня спросила восторженно потихонечку:

- Как ты всё это... сумел?..

- Да... ты знаешь, я сам и не думал, что так  всё получится. Я сначала и вообще ничего сам не думал предпринимать после того, как узнал про твои эти переживания - только молился, как ты и просила, чтоб Бог подсказал нам решение: тебе или мне, или нам по отдельности каждому - может быть с разных каких-то сторон. А потом, вдруг, я так ощутил внутри, что ответ мне пришел такой, знаешь, идеей - устроить тебе небольшой перерыв в этих всех постоянных продажах, которые утомляют тебя, от которых ты устаешь. Как-нибудь попытаться тебе выходной от них сделать, но так, чтобы это пришло незаметно совсем для тебя, для сознания твоего - не по твоей воле. Мне так показалось, что это тебе разобраться помочь может... Я, знаешь, взял и зашел в твой аккаунт... ну, помнишь - когда ты уснула в тот вечер совсем рано, после того как пост выложила с этой вот, новой, картиной?.. Которая не продавалась потом очень долго?.. Вот, ты спала, а я выложил там свое видео: записал обращение к подписчикам твоим небольшое, кое-как рассказал про тебя: что ты трудишься постоянно для всех, а самой тебе не остается картины одной даже только, чтоб дома на стену повесить. Сказал, что хочу как-нибудь сделать так, чтоб хоть пара картин, или только одна хоть осталась у нас - для тебя и меня. И попросил очень всех не писать тебе про последнюю эту картину и не забирать её. Я сказал, что ты спишь... показал тебя, спящую, даже - такую милую в этой пижамке твоей мягкой с бантиками... сказал, что потом удалю, когда только увижу, что ты просыпаешься. Пусть максимально, пока что, между собой это как-нибудь распространят и устроят, тем самым, со мной вместе, маленький вот такой вот тебе... ну, сюрприз, что ли, да?.. Про который, со временем я, конечно, тебе расскажу. Пусть уж, раз ты сама не способна, по доброте своей, никому отказать и оставить себе что-нибудь - так хоть хитрым таким очень способом мы тебе вместе все, с многочисленными твоими фанатами, подарим твою же картину, которую ты, вот, позволить не можешь себе. Я сказал и про то, что ты деньги все отдаешь на благотворительность - так что ты не волнуйся: никто не подумает, что ты алчная, а поэтому отказаться продать хоть одну даже только картину не можешь. Всё хорошо. Мне тогда очень много твоих написало - и все с очень-очень хорошими про тебя, знаешь, словами. А многие даже, представь, предложили тебе задонатить хоть что-нибудь - чтобы, если уж ты ничего не получишь за эту работу - так хоть не осталась и без оплаты труда своего. Я подумал - что это, наверное, здорово, правда. Создал чат для всех там, кто хочет. В него почти все твои и вступили, и мы там общались потом. Все идеи ещё мне подкидывали о том, как можно сделать тебе сюрприз ещё лучше, ну а когда я о том рассказал ещё, через неделю, что ты так решила, что хочешь опять дарить творчество людям, и чтоб картины твои не оказывались дома запертыми - вообще предложения посыпались. Уже твоим людям казалось мало купить у тебя вот так просто картину и всё. Все хотели чего-то чудеснее. Я про выставку тоже однажды рассказывал - ту, что ты бы устроить хотела. И вот, у нас уже план созрел, у всех вместе, что мы будем скидываться заранее - кто по скольку захочет - на каждую из картин, что у тебя следующей появляться будет, потом кто-нибудь из тех, кто поближе живет - здесь же, в городе - забирать её будет за сумму, что мы собрали, и передавать мне потом. А уж я из них после устрою твою эту выставку, когда поднакопится чуточку этих работ. Кстати, многие из тех, кто и раньше картины твои покупал - предложили пожертвовать их насовсем или только на время для экспозиции. А ещё очень много откликнулось интерпренеров, владельцев арт-пространств, которые на тебя были тоже подписаны. Я ведь часто ещё, когда ты спала или работала, а значит точно в соцсеть не могла зайти, публиковал сообщения о деятельности нашего "подпольного" кружка и приглашал к нам присоединиться всех, кто ещё до сих пор не с нами. Так что сформировалась, по сути, такая вот для тебя тоже, Ань, благотворительная организация. Арт-пространства из разных регионов нам предоставить готовы для временных выставок территории. Вот и этот зал нам предложили на время бесплатно. Так что - пока здесь, а потом, если хочешь, мы можем с тобой гастролировать, и картины твои даже в этих стенах, где их многие видят и так уж, в отличие от квартиры - и то даже заперты вовсе не будут. И, как видишь, желающих просто прийти посмотреть - тоже уйма. А средства все собранные распределяй как захочешь. Только мне лично кажется, что логично теперь иногда будет и афишировать то, сколько ты подарила благотворительным организациям - не для того, чтобы хвастаться, а для того, чтобы люди не думали, что мы мошенники и всё себе забираем под благовидным предлогом. Хотя, ты знаешь, у нас и отдельный счет есть - куда  все донатят тебе самой, лично. Не на благие дела. Потому что ты тоже достойный и счастья, Анют, и поддержки, ну и конечно любви человек. Ты пока этого в полной мере не понимаешь, но за тебя понимают уже очень многие...