Над судьбой. Том 5. Глава восемьдесят седьмая

 


«Сегодня хороший день, чтобы умереть»,  - эта мысль уже длительное время постоянно преследовала Великого Вождя племени лакота  Холодного Дождя.



В полном одиночестве он пережил   вторую   морозную зиму. Одну Луну назад опять приезжали посланники алгонкинов.  Не прошло и два Больших  Солнца с тех времён, когда эти воины стояли под его тотемом. Он водил их  на Черноногих,  Греющих Камни, и даже на далёкие поселения бледнолицых на Великих Озёрах.




«Великий Вождь, твои воины ждут тебя. Сегодня все племена краснокожих вместе. Мы разбили армию генерала Венса, взяли огромный город на берегу моря. Тепло и сытость не покидают наши жилища», - так говорили  его бывшие воины. Они бросили своего вождя, и ушли под тотем заклятых врагов народу сиу.




Холодный Дождь   был гордым, бесстрашным воином. Сиу, племя проворных, неуловимых наездников, разнесли славу своего имени по безбрежным просторам Великих  Равнин. Они всегда сражались  до последнего воина, вселяя страх и ужас в своих   врагов.  И лучшим из лучших был Холодный Дождь. 




До прихода бледнолицых сиу были малочисленны и жили на западных берегах Великих Озёр. Когда появились лошади и ружья, народ выдвинулся на закат солнца, заселив равнины до самых Скалистых Гор. Сиу разделились на пять племён, важнейшим из которых были лакота. В это же время пришли в движение    и другие народы. Войны за уточнение границ расселения шли непрерывно.



Новые земли были очень богаты: огромные стада бизонов на равнинах и множество лосей и оленей  в лесах позволяли забыть голод. Но важнейшим достоянием сиу стали Чёрные Горы, в которых находились залежи красной глины, священной для всех народов  континента.



С древних времён Чёрные Горы являлись местом вечного мира. Если  здесь встречались два заклятых врага, они обменивались табаком и курили Трубку Мира. Убить человека в  этих местах считалось невиданным святотатством. От края и до края лишь в Чёрных Горах были залежи красной глины, единственного материала, из которого изготавливались Священные Трубки Мира. И если воин из самого далёкого племени ехал к этим священным местам, ему помогали, всем, чем могли.



С приходом сиу всё изменилось. Они начали продавать красную глину, приняв за денежную единицу шкурки ценных пушных зверей. На факториях  мех всегда можно было легко обменять на  товары белых людей. Лакота  – сиу стали жить безбедно, почти ничего не делая.



Но в последние  несколько  лет стойбища сиу заполонили люди из только что  образовавшегося  алгонкинского союза племён. Всюду  слышалось лишь одно:  все краснокожие должны забыть свои распри и объединиться для священной борьбы против бледнолицых пришельцев.



Жить  в мире с Черноногими, недоумевая, возмущался Холодный Дождь, но они же сняли скальп с моего брата и навсегда увели в свои селения младшую сестру.



Воины из чужого племени учили, что все люди есть дети единого великого Бога – Гичи Маниту. Бог Добра и Любви ведёт последнюю победоносную битву с коварным и жестоким злым духом – Богом Белых. В этой схватке злой дух использует бледнолицых людей. Но они не вольны в своих действиях, ибо не ведают, что творят. Краснокожим необходимо объединиться, и, победив  белых пришельцев,  освободить их из оков зла. Многие, очень многие верили в этот бред.



Холодный Дождь презирал слабаков, у которых  хватает сил лишь на рассуждения о мире и добре. Но законы гостеприимства не позволяли выгнать вон  лживых болтунов, и он молчал. Когда же на Круге Большого Костра вождь в полный голос заявил всё, что думает об этом, мнения воинов разделились. Большинство лакота  выступили против Холодного Дождя.  И  лгуны  из племени врагов получили полное право говорить своё.



Вслед за воинами алгонкинов стали появляться и их жрецы. Многое из того, что сиу считали вечным и незыблемым,  они опровергали и отрицали. Открывая всё новые и новые, до того  вовсе неведомые грани Великой Тайны, эти люди  принижали, сводя почти на нет, значение духов предков, земли, воды, неба. Их Великий Дух был совсем другим, чем у сиу, похожим оставалось лишь имя.



 Тревога и беспокойство  ни на миг не покидали вождя. Но  ложь, которая как страшная болезнь поразила его народ,  была такой зыбкой, совсем не осязаемой. 
Алгонкины не убивали воинов лакота, не насиловали женщин, не мучили стариков. Но как раз это и вселяло страх в Холодного Дождя! Он готов был сразиться с любым врагом. Но каким оружием победить этих? Да и враги ли они? Слишком многие из сиу считали их братьями. Старшими братьями!



Как мог вождь убедить свой народ, что люди чужого племени говорят неправду? На каждое  его слово они находили два, их доводы являлись абсолютно неопровержимыми, уличить лжецов хотя бы в чём – то было невозможно.
Он пытался рассказать о том, что  алгонкины болтуны и трусы, и могуч   у них только язык. Но, не потеряв даже десятка воинов, эти люди  одним ночным броском захватили первоклассный, отлично вооружённый форт и пленили  тысячу солдат.  Кто услышит теперь слова Холодного Дождя?!



Постепенно, незаметно лакота стали покидать свои стойбища, уходя жить на земли  Объединённого Народа; сначала одна семья, затем другая. Они вольны, селиться там, где пожелают, кто может запретить это? Но бросить свой род, племя, вождя и уйти под чужой тотем? Зачем они делают это, что толкает их?



Вождь был растерян и жалок. Черноногие, Греющие Камни, бледнолицые были врагами явными. Он разил их стрелами и боевым топором. В бою он всегда мог опереться на верных воинов, и был непобедим.  Алгонкины враги тайные. Война с ними идёт в головах людей. Они никого не убивают, но именно они полностью уничтожили народ сиу.



Как можно бросить могилы предков, забыть свой язык, обычаи, обряды, наконец, богов? Но весь народ сиу сделал это! По своей воле,  без принуждения, сиу ушли к  алгонкинам, чтобы навсегда раствориться среди них, слиться с ними, стать их неотъемлемой частью.



Беду лакота  принесло то, что считалось источником  силы и благоденствия. В  Чёрных Горах кроме красной глины находились огромные залежи золота. Эту великую тайну хранили всего пятеро человек. Когда один из них умирал,  место  ушедшего в Страну Духов занимал   наиболее достойный  из вождей или жрецов. Про золото стало известно  алгонкинам.  Кто – то из пятерых выдал   им тайну.   



Вскоре кругом начали говорить, что священное золото необходимо обменять на ружья и пушки и с этим оружием вступить в войну против белых пришельцев. И никто уже не считал, что это станет невиданным святотатством, изменой   памяти великих предков.



И тогда на пути лжи и предательства   встал Холодный Дождь. Отступать дальше было некуда!  Он должен был победить или умереть. И вождь вывел на смертельный бой воинов, которые ещё верили ему. Маленьким отрядом казалось его войско  рядом с огромной армией   врагов. В основном против Холодного Дождя  выдвинулись те же самые лакота, что ещё совсем  недавно стояли  под его тотемом. В бой их вели  вожди Объединённого Народа.




Все враги  имели ружья, у них были даже полевые пушки. Но они совсем не спешили атаковать. Из строя на резвом кауром мустанге стремглав вырвался  вождь племени оглала – сиу, со всем своим народом недавно перешедший на сторону врагов.
- Братья! -  страстно заговорил  он, - неужели мы станем убивать друг друга? Братья, все краснокожие  единый народ. Эта война не нужна никому. Не верьте тем, кто говорит иначе.



- Предатель, - прокричал  Холодный  Дождь. Жгучая ненависть пронзила каждую частицу тела. Ещё недавно вместе с оглала плечом к плечу они ходили  в боевые походы, разнося окрест славу народа сиу. И вот  встретились, чтобы убить один другого. Дикая злоба вселила в Холодного Дождя бешеную ярость. Он метнул в оглала  копьё и, выхватив томагавк, поднял  коня в галоп. Он должен был убить предателя, чтобы снять с себя бурлящую боль обид и унижений!



Оглала – воин, он не уйдёт от поединка. Холодный Дождь станет биться с врагом и пусть закипает в жилах кровь. Так не дрогнет же твёрдая рука, не предаст  острый глаз!  Духи предков поведут вождя к победе! А   когда  оглала умрёт,  Холодный Дождь вырвет его сердце и поднимет над головой окровавленный кусок трепещущей  человеческой плоти. Оглала не посмеет уйти от поединка, он воин – сиу!
- Предатель, предатель, - будто раненный гризли  проревел Холодный Дождь и метнулся к оглала, размахивая  томагавком. 



Вождь оглала выхватил  ружьё и выстрелил в грудь несущегося на него  мустанга. Он не хотел смерти Холодного Дождя. Он любил вождя лакота так же, как и весь народ сиу,  как всех краснокожих континента. Лакота заблуждается, но он не враг!    



Сраженный наповал, скакун вождя завалился на передние ноги и, судорожно дёрнувшись,  поддел головой не удержавшегося на хребте  всадника. Упав на спину, Холодный Дождь долго не мог подняться. А в это время мимо него шли и шли   воины лакота. Они вели под уздцы лошадей и, обходя беспомощно лежащего в траве вождя, пешком продвигались  вперёд.    




Превозмогая невыносимую душевную боль, Холодный Дождь встал в полный рост и, широко раскинув руки, прокричал.
- Лакота, что же вы делаете?! Опомнитесь!  Ради памяти наших предков, опомнитесь. Я, Холодный Дождь, говорю вам это.



Он стоял бессильный и беспомощный, а его воины, опустив глаза и пряча взгляды,  навсегда уходили в   неведомое, но   манящее к себе будущее. И вождь понял,  что они уже никогда не смогут найти  в себе силы услышать голос разума. Первый же  порыв ветра повалил лишённое духовной опоры тело, как   старое подрубленное дерево. Он упал на землю, устремив взгляд в облака. Высоко в чистом лазурном небе кружил гриф – стервятник, это смерть   витала над ставшим никому ненужным человеком. 




Он лежал на спине, разбросав руки, и горючие слёзы лились из глаз по покрытому грозной боевой раскраской  лицу. Затем  Холодный Дождь     встал   на четвереньки и,  будто раненый волк,  завыл  вслед уходящим воинам. На всём белом свете он остался один! И не с кем было разделить эту нестерпимую боль.   


Всё стихло. Вождь поднялся и, шатаясь от слабости, побрёл, не глядя  перед собой. Но   никто не остановил его!  Он шёл, потеряв счёт времени,  пока, окончательно обессилив, не рухнул  в полном изнеможении.
Эти места назывались Плохими Землями. Здесь никогда не жили люди. Холодный Дождь поселился на утёсе, одиноко нависающем  над рекой. Его жилищем стала небольшая пещера,  раньше служившая  пристанищем старого   гризли.



День за днём, едва забрезжит рассвет, вождь поднимался на вершину утёса и устремлял взгляд на восток. Он встречал Солнце – видимого Сына невидимого Владыки Жизни. Лишь  об одном просил Великого Духа Холодный Дождь: пусть вернётся к могилам предков  потерявший рассудок народ лакота.



Когда хмурые тучи прятали светило,  он бил в бубен и, приплясывая, пел свою заунывную песню. Каждый раз она становилось всё печальней и грустнее.
Долгими зимними вечерами вождь сидел у костра, пытаясь  понять, что же произошло.  Он молил Великого и Незримого дать ответ, но Гичи Маниту молчал. Окончательно разрушилось то, что являлось основой, смыслом существования. Жизнь постепенно угасала в теле Холодного Дождя. Всё чаще мыслями он устремлялся на Заоблачные  Поляны Охоты, духи  предков уже ждали его.




Нежный аромат молодой оленины давно  не дарил ему радости, тепло костра   не грело, родниковая вода казалась безвкусной. В тот час, когда  вождя покинули  алгонкинские  посланники, он  принял окончательное решение.
На вершине утёса Холодный Дождь соорудил огромный костёр - алтарь в виде разорванного кольца. Много дней стояла хмурая, пасмурная погода. Он пел Солнцу свою песню и звал духов предков.



Этот день  пришёл!  Лакота поднялся на утёс и встал  лицом к восходящему Солнцу. Воздух был свеж и прозрачен. Всё живое дышало ароматами пробуждающейся от зимнего сна прерии.  Внизу журчал ручей, запах талой воды кружил голову. В лесу ещё лежал снег, но на ивах и вербах уже набухали почки. В   бескрайнем, нежно – голубом небе не было ни единого облачка. Вождь ликовал:   «Сегодня хороший день, чтобы  умереть!».



С восторгом и вожделением он ждал Солнце. Сначала по чистому ясному небу безбрежной волной скользнула утренняя заря, а затем и сам Сын Великого Духа стал медленно и величаво подниматься над землёй. Он был огромен и прекрасен. Холодный Дождь в последний раз поклонился Солнцу. Он встал на колени, простёр руки к небу и запел свою переполненную тоской и горечью  прощальную песню.   



Вождь  был чист перед людьми и об этом он хотел рассказать духам.  С детства лакота жил по заветам предков, чтя традиции и соблюдая законы. Сиу хорошо знают его смелость и решительность, враги дрожат от одного имени  Холодного Дождя. Никто не вправе  упрекнуть его в трусости. Много лет вёл он свой народ по Тропе Жизни, и лакота всегда слышали его голос.
 Народ сиу сошёл с пути, по   которому  двигались  многие и многие поколения предков. Но Холодный Дождь никогда не  сделает  этого!  В мире людей ему нет места, он должен  уйти в мир духов.



Когда огромный солнечный диск  оторвался от горизонта, осветив линию холмов за рекой, вождь подошёл к костру – алтарю и поджёг его сразу в нескольких местах. Затем он сел, посреди алтаря поджав под себя ноги и положив руки на колени.



Его гордый, устремлённый на восток взгляд выражал величие и покой. Он умирал так же красиво,  как и жил. Вначале тело обдало приятным  теплом,  затем жар  сделался всё сильнее и сильнее, вскоре став невыносимым. Языки пламени жадно хватали всё, что может гореть.  Вождь пел последнюю в своей земной жизни песню. На нём пылала одежда, волосы,  лопалась  кожа. Но могучее тело, даже не шелохнувшись, замерло в величавой, горделивой позе.   



Костёр рухнул и, обвалившись, засыпал останки  горящими сучьями. Но в это время дух  вождя был уже далеко.  Заоблачные Поляны Охоты ждали Холодного Дождя, гордого, мужественного воина, Великого Вождя племени лакота – сиу.