Над судьбой. Том 5. Глава восемьдесят восьмая

 
 

 Туземец направил челн вниз по течению, держа курс на противоположный берег. Подоспевшие британцы сделали насколько выстрелов, но пули лишь просвистели над головами. На  много миль во все стороны  Гудзон густо порос камышом и рогозом. Догнать лодку вскачь не представлялось никакой возможности. Пальнув с досады ещё пару – тройку раз, преследователи, скрипя зубами, повернули лошадей.




- Моё имя Ветер в Волосах, впрочем, в Нью-Йорке меня называют Джоном, - как только челнок пристал к берегу,  индеец, не ожидая вопросов,  начал свой рассказ, - моя жена – белая женщина, её зовут Юдит. До войны я занимался торговлей мехами, а сейчас – солдат Континентальной армии. Мой сын Том должен был стать барабанщиком в нашей роте. Но британцы забрали его. Капитан Блек сказал мне:
      «Иди Джон, спаси своего сына, и возвращайтесь вдвоём. Ты хороший солдат. Я знаю, ты вернешься».
 Этой ночью я войду в лагерь англичан и заберу своего сына. Или погибну. На всё воля духов! 




 - Да, приятель, заботы у тебя не простые,- почесал затылок Фэнди, - но до вечера ещё далеко, а в желудке уже сосёт. Последний раз я ел  вчера утром.
     - У меня есть немного еды, - индеец достал кукурузные лепешки и кусок отварной говядины, -  на первое время хватит.
Удалившись на полмили от берега вглубь леса, беглецы   быстро соорудили шалаш и, выставив часового, первым очередь выпала Бену, тут же заснули. Фэнди свалила усталость, краснокожий готовился к ночной    схватке.



Друзья, поняв, что в Нью-Йорке их, кроме виселицы, ничего не ждёт, решили вместе с индейцем пробиваться  на север. Но вовсе не в поисках Континентальной армии. Они окончательно  определились уйти в Канаду. Становилось очевидным, что в колониях покоя нет нигде.
Ближе к вечеру индеец, взяв с собой только пару пистолетов, нож и томагавк, отчалил от берега.  А  вскоре пошёл проливной дождь. Всю ночь лило, как из ведра. Но шалаш, построенный Ветром В Волосах, не пропустил ни капли дождя.




- Бенни, ставлю сто к одному, питаться мне лишь вареной брюквой, но такой шалаш нам с тобой не соорудить ни за что,  – подзадоривая друга, сказал Фэнд.
 Но Бен вовсе  и не собирался спорить с этим. Представив, чтобы они делали под таким дождём без шалаша, Гледтон весь съёжился и тоскливо ответил.
- Да, дружок, нам пришлось бы туго.
Поняв, что говорить больше не о чем, Фэнди быстро захрапел.               



За час до рассвета, едва кончился дождь, Бенни грубо дёрнул Фэнда за плечо.
- Просыпайся, наш краснокожий друг вернулся.
- Надо срочно уходить. Мой мальчик едва жив. Но здесь опасно разводить костёр. Я добыл ялик. Я поплыву с сыном в челноке, а вы в ялике, - с тревогой произнёс Ветер В  Волосах.
- Хорошо, друг, так и сделаем, - спросонья ответил Фэнди, искренне удивляясь тому, что индеец остался жив.




Светало. После дождя небо было чистым и прозрачным. Мерцание звёзд, причудливыми ожерельями разбросанных в ночной бездне, медленно, но неумолимо растворялось в предрассветных сумерках. Над Атлантикой занималась заря. Постепенно очертания берегов Гудзона, будто стряхивая с себя ночную тьму, становились чётче и яснее.
Лес просыпался. Дождь помешал охоте и голодные волки, огласив округу протяжным воем, уходили вглубь чащобы, чтобы там скоротать время в ожидании следующей ночи. Еноты и лисы, запутав следы, прятались в логовища – удача ещё впереди.




Солнечные лучи прокатились багровой волной по вершинам сосен и клёнов. Расплескавшись повсюду густой, розовой пеной, они тут же растворились в небе едва заметным рассветным румянцем.
На арене жизни менялись действующие лица: ночные обитатели уступали место дневным. Спокойствие ночи сменилось шумом и гамом: неутомимо застучал дятел, зацвиркали  беззаботные синицы.




Через пару часов, изрядно утомившись грести против течения, беглецы сделали привал. Индеец развёл костёр, накалил нож. Вся спина, ноги и даже пятки его сына были покрыты кровавыми рубцами.  «Они долго секли  мальчика розгами», - объяснил краснокожий, прижигая успевшие загноиться раны. Запах горящего мяса обжигал ноздри, но мальчик  стойко переносил боль, лишь еле слышно постанывал. Бену удалось подстрелить утку и, в ожидании, пока тушка запечётся, Ветер в Волосах начал свой рассказ.




- Жаркий день нагрел воздух и даже вечером он висел над лагерем британцев сизой, осязаемой мглой. Я лежал в засаде, чувствуя, как пот каплями скатывается по лицу. Духота притупляла мысли. Глаза потеряли зоркость, а руки и ноги упругость и силу. Всегда после такой жары бывает дождь, и я ждал, когда он начнётся. Ближе к ночи с моря подул ветер, тут же хлынул ливень. Прохлада выгнала слабость и лень из моего тела, ловкость и быстрота вновь поселились в нём.




Рассказ индейца захватил Фэнда. Краснокожий говорил, будто составляя большое полотно из разрозненных картин. Он мыслил образами, ощущая действительность в образах, и эта манера воспринимать  окружающий мир незаметно передавалась Фэнду. Описываемые картины он представлял совершенно наглядно, будто сам был участником событий.




- Я точно знал, где искать сына, - продолжил индеец, -  и шёл напрямую. Небо заволокло тучами, стояла полная темнота – ничего не видно и в двух шагах.  Скользким бесшумным ужом прополз я между дозоров и постов. Дождь стал моим союзником, англичане потеряли бдительность. Я искал сына возле штабной палатки, там должны были находиться барабанщики. Мой сын не стал предателем!  Он отказался служить англичанам, а когда офицер попытался наказать его, Том укусил британца за палец. Тогда его уложили на пушку животом вниз и долго секли розгами. Несколько солдат держали Тома, но он вынес эту пытку. Ведь он сын Ветра В Волосах! 




Они привязали Тома к пушке. Часовой спрятался от дождя под навесом. Теперь ему уже ни о чём не  придётся  беспокоиться. Вот этим ножом я пробил  солдату  сердце, а затем снял скальп. Он был плохим воином. А какой армии нужны плохие воины?!
Я нёс сына на спине: сначала полз, затем шёл, а потом побежал. Том совсем не может идти, но я вылечу его. А когда силы вернутся, мы оба встанем в строй. Ведь капитан Блек сказал мне.
- Ты хороший солдат, Джон. И ты обязательно вернёшься!




- Похоже, утка уже готова, - прервал краснокожего Фэнд. Всегда самый  голодный, он и на этот раз проявил инициативу.
- Да, нам не мешает подкрепить силы, - рассудил индеец. Быстро съев свою долю, он заговорил вновь.
- Дождь прекратился. Высыпали звёзды, выплыла луна, осветив мрак ночного неба. Воздух был пропитан сыростью. Я ощущал его влажное дыхание на своём лице.
Мы были уже на берегу. Там на откосе я нашел ялик. Он оказался цел, и я привязал к нему челнок, поместив в челноке сына. Остальное вы уже знаете.
- А теперь в путь, - твердо сказал краснокожий, - мы всё ещё близко от британцев.

Ветер В Волосах спешил в Священную Долину, где Том должен был быстро выздороветь. Приятели вовсе не  торопились расстаться с краснокожим. Все четверо пока двигались в одном направлении и лучшего  проводника, быстро понял Фэнд, им с Беном было не сыскать. Кругом раскинулись почти не тронутые леса, и путники не испытывали недостатка в свежей дичи. Но мальчик всё ещё не мог самостоятельно передвигаться, и его приходилось  по  очереди нести на носилках, сплетённых из ивовых прутьев.


«Лучшее всегда враг хорошего», - покорился судьбе Фэнд. Единственное, что возмущало его, и с чем, он никак не мог согласиться,  юнец на свежем воздухе, не имея ограничений в  здоровой  пище, рос как на дрожжах. И каждый прибавленный Томом фунт,  да что там фунт-унция,  свинцовой плюхой с грохотом ложился  в корзину пессимизма, разместившуюся на плечах Фэнда.




Священная Долина оказалась ничем не приметным, а по мерке приятелей, и вообще захолустным ущельем в предгорье Аппалачей. Но в ней Ветер в Волосах предполагал остановиться до полного излечения сына.
На заре индеец развёл на одном из определённых им самим возвышений священный костер и, приплясывая в задорном ритме, стал взывать к покровительству духов божественной   троицы: прадедушке Оленьему Хвосту, дедушке Огню и отцу Солнцу.  Ветер в Волосах вошел в транс и неистово молился, ничего не замечая вокруг себя.



Да, с острасткой и уважением посмотрев на туземца, подумал Уэсд: «Бог не тот, над кем можно насмехаться. Ибо что посеет человек, то и пожнёт».
Фэнд прекрасно знал, что Олений Хвост означает основную пищу индейцев, Огонь греет и оберегает их, а Солнце даёт силу роста лесным деревьям и маису.




Индеец остался, очень доволен утренним камланием, и в полдень продолжил духовные поиски.
Недалеко от бивака он воткнул в  почву палку, и колышком отметил на  траве конец отбрасываемой тени. Минут через пять  краснокожий повторил то же самое. Встав ногами на две отмеченные точки спиной к солнцу, он абсолютно точно определил стороны света. Перед глазами Ветра а Волосах лежал север, слева находился запад, справа-восток.
Затем, продвинувшись вперёд примерно на сотню шагов, воин выбрал определённое место и там заглубил в землю две прочных рогатины. На них краснокожий положил толстый, крепкий шест,  к  которому   привязал тяжелый обрубок бревна.
Ветер В Волосах  готовился  к разговору с духами умерших предков. Но даже в Священной Долине сделать это было непросто.




На следующее утро он подошел к шесту и с лёгкостью приподнял привязанное бревна. Значит ещё не время, рассудил индеец, и стал ждать нового рассвета. Шли дни  и Том выздоравливал. Его тело вновь покрылось гладкой,  упругой кожей. Но шест продолжал с лёгкостью отрываться от земли, что всё больше и больше удручало Ветра В Волосах.
С каждым днём его предрассветные камлания у костра становились всё длиннее и заунывнее. Но однажды, когда, казалось бы, ушла последняя надежда,  индеец не смог оторвать бревно от земли.
Духи услышали воина, они были готовы говорить с ним.




Если духи отвечали «нет» на вопрос воина, шест легко приподнимался. Если «да», то никаким усилием оторвать его от рогатины было невозможно.
- Том! – обратился Ветер Волосах к сыну, - ты Избранный. Мало кому духи предков  позволяют стать воином, идя по Тропе Избранных.
Трое суток провёл Том в посте и молитвах, постигая  Путь Очищения. За это время Фэнди не один раз успел подумать, что краснокожие явно перегибают палку.  Так ведь можно и загнуться!
На следующее утро Ветер В Волосах сварил зелье и торжественно вручил сыну.  «Это яд, - гордо произнёс воин, - минут через двадцать он подействует. Ты умрёшь, если не сможешь найти траву с противоядием.  Но ты найдешь её. Духи избрали тебя, сын мой.




- Да, весьма занимательные рассуждения, - глубокомысленно подумал Фэнд, - а если Том эту траву не успеет найти? Вот и советуйся с душами умерших! 
Том вернулся через час – бодрый и  весёлый.  Жизнь бурлила в упругом, наполненном силой теле. Глаза  сияли, он просто сгорал от жажды деятельности.
- На рассвете мы уходим, время вышло, - решительно сказал Ветер В Волосах, - у капитана Блека  теперь будет отличный барабанщик.
И он с любовью посмотрел на повзрослевшего сына.




- Да, конечно, друг, утром мы выступим, - тут же поддержал Фэнд. Однообразное меню из свежей дичи уже порядком поднадоело ему. К тому же начисто вышел весь запас табаку. Осознание, что в ближайшие дни  удастся промочить горло доброй чаркой рома, раскурить трубку и, наконец, черт возьми, разломить горячую белую булочку, придавало сил и вселяло оптимизм!