Над судьбой. Том 5. Глава восемьдесят девятая

 
 
 
Запуск первой паровой машины был организован без торжеств, подобающих значимости события. Более того,  проектирование и сборка агрегата проводились в глубочайшей тайне. Если англичанам и американцам, увязшим в истребительной братоубийственной войне, было не до паросиловой установки, то в Европе оставались и другие сильные игроки. Осознать значение разработки  не так уж и сложно.



Об истинных задачах проекта знали лишь избранные. Даже большинство из тех, кто непосредственно участвовал в производственных циклах, не догадывались о конечной цели. Предполагалось в первую очередь запустить пароходную линию от столицы до форта, запирающего вход в Извилистую реку.  Затем параллельно реке проложить железную и шоссейную дороги.



Обкатав технологию  на столь коротком расстоянии, можно было замахнуться на аналогичные коммуникации до Нового Орлеана. Следующий шаг – железнодорожный путь на восток: к Аппалачским горам с  перспективой выхода к Атлантическому океану. Но все прекрасно понимали, этот проект возможен лишь в том случае, если на карте Северной Америки не будет ни английских колоний, ни США!




Денис  Петрович  Титов, испытывал сильное душевное волнение от осознания грандиозности произошедшего  события. Он вновь вернулся к своему дневнику, написанному в дни Ледяного Похода. Верность осмысления исторической перспективы и точность сделанного прогноза радовали и вселяли бодрость. Быстрота, с которой произошли предполагаемые события, просто изумляла.



* * *

Из дневника Дениса Петровича Титова.
10 ноября. Когда Кортес, имея в подчинении всего лишь несколько сотен солдат, вторгся  в самый центр громадной империи ацтеков, население которой исчислялось миллионами, верил ли он в правоту своего дела? Без сомнения, да! Про золото, конечно, никто не забывал.  Но  говорили – то все только об острой необходимости  срочно спасти души язычников, погрязших в смертных грехах идолопоклонства и человеческих жертвоприношений.



Когда через заснеженные горы Тибета, джунгли Аннама и Вьетнама в течение долгих месяцев, складывающихся в годы,  Урянхадай вёл непоколебимых монголов в тыл китайцев, чтобы взять в клещи государство Сун, о наживе ли думал он? Вовсе нет! Установление единого порядка на всей планете – высшая цель, завещанная великим Чингиз - ханом для своего народа.  И не было в мире преград, способных остановить это движение.



Испанцы, принуждающие индейцев от зари до зари работать на износ  на бесчисленных  гасиендах, покрывших Америку от Флориды и Колорадо до пампасов Патагонии, не добра ли желают дикарям, неся им свет истинной веры и технический прогресс? И  не о том ли самом думают и британцы, загоняя остатки выживших аборигенов в резервации?



Зло всегда найдёт для себя личину. Но как часто добро, беззащитное и беспомощное, оказывается осмеянным и оболганным.



История ещё оценит по – справедливости великий народный бунт, возглавленный Пугачевым. Но по какому праву дворяне заставляют мужиков работать на себя? Реальная сила всегда освящена законом. Без исключений  действует одно правило: прав тот, у кого больше прав!



Мы ни на миг не сомневаемся в величии целей и благородстве нашей миссии, а это удесятеряет силы. Мои соратники, суровые бесстрашные воины, в общем – то, даже не представляют тех  трудностей, которые ждут их на пути. Ну,  а если бы Магеллан знал, что впереди, начал бы он своё путешествие? Удача всегда сопутствует смелым!



14 ноября. Полное безветрие. Шли на лыжах. Если не считать кровавых мозолей у некоторых воинов, то всё идёт неплохо. В пределах видимости проехала оленья упряжка. Завидев нас, путники быстро скрылись. Ненцы или коми? В этих местах каждая встреча с незнакомцами может стать последней.



17 ноября. Почти трое суток ветер гонит снежную пыль высоко в небо. Всё вокруг погрузилось во мрак и хаос. Затем мороз упал, и снег стал липким. Во многих местах с возвышенностей и ровного льда снег сдуло начисто, а на перекатах он наоборот собрался огромными сугробами.



К утру же всё внезапно стихло, стало ясно, морозно. Изредка раздаются как бы глухие выстрелы – это трещит лёд от резкой смены температуры воздуха. Легран говорит, что малые реки в таких широтах промерзают насквозь, лёд пучит вверх и рвёт. В непогоду путешественники часто прячутся подо  льдом на замёрзшем дне реки, где тепло и безветренно.  Нам непременно не поздоровилось бы, не имей мы таких саней. Тем более  что Печора до дна не промерзает. Всё – таки не зря капитан Хуч долго  прожил в Гренландии.



На память приходит побег с Камчатки. Тогда, летом  шестьдесят      восьмого  года все   верили, что можно попасть из Тихого океана в Атлантический, обогнув Америку с севера. И только сейчас начинаешь понимать, что на парусном судне сделать это невозможно. Но смелым, как говорится, открыты все пути. В особенности дороги, ведущие в небытие.



18 ноября. Каждый шаг, приближающий нас к Перми, даёт всё больше пищи для размышлений. Я вглядываюсь в лица моих краснокожих товарищей и ощущаю,  как бьются в едином ритме  наши сердца. И эта внешняя несхожесть существенна лишь на первый взгляд. Неужели земля  алгонкинов навсегда станет  моей Родиной? Смогу ли я смириться с тем, что в этой, такой далёкой от нашего пензенского имения стране мне придётся умереть? И по каким обычаям я буду погребён?




19 ноября. Мы все  имеем право на сиюминутные слабости. И я не стану уничтожать записи от восемнадцатого числа. Ведь  все только тем и занимаются, что переписывают историю. И, как правило, чем меньше очевидцев, тем больше подробностей.  Однако  надо  быть честным хотя бы с самим собой.


Трудно не заметить, что состязание алгонкинов с белой расой в целом всё более приобретают сакральный смысл. И тут вырисовываются интереснейшие моменты. Достижения предков не вселяет в краснокожих оптимизма. Отсюда вытекает решительный отказ от опыта прошлого и принципиальная ставка на заимствования у других народов. Вплоть до духовных! Высшим актом этого явления стал учинённый Зорким Соколом погром богов, которых дружно объявили ложными.



Старых богов признавали источником зла не однажды. Но везде и всюду действовало единое правило: поруганных кумиров заменяли на иноземных.



Познав  Бога Нового Завета, эллины и римляне повергли  в прах Зевса и Юпитера. Бог другого народа оказался сильнее и потому лучше. Огнепоклонники – персы прогнали богов, которым  более тысячи лет молились их предки, покорившись учению, принесенному на остриях  арабских копий. Монголы забыли Великое Синее Небо – Тенгри, доверив свои души последователям Будды – ламам.



Справедливости ради надо признать, что как христианство, так и ислам есть глубоко обновлённые культы. Конечно, развитие этих учений сопровождалось определёнными заимствованиями  у соседей. Но народы – носители новых культов вовсе не отставали в  развитии от окружающих стран и племён. Духовный и хозяйственный подъём происходил здесь на вполне плодородной национальной почве.



С  алгонкинами всё намного сложнее. Душа индейца, по сути, чистый лист бумаги, на котором многое можно начертать заново. Старые табу, ограничения, условности, приметы, суеверия, страхи умерли вместе с так называемыми ложными богами.


Но на сегодняшний день эта пустота далеко ещё не заполнена. Реальный атеизм, прикрыт тончайшим покрывалом абстрактных умозаключений о великом духе Гичи – Маниту. Но это далеко ещё не религия! И чем наполнятся расплывчатые, совершенно невнятные  формы, сегодня не знает никто.  Даже Зоркий Сокол и Познавший Древо. В  старые меха не влить новое вино.



Но здесь уже чётко вырисовывается определенная тенденция. Страх перед техническим превосходством расы победителей появился у аборигенов Америки не на пустом месте. Он вырос на почве, обильно удобренной не только бесконечным числом павших в неравных боях отважных туземных воинов. В эту почву легли и миллионы беззащитных женщин, детей, стариков. Их уничтожали как хищников на пастбищах, как сорняки на грядах.



Страх вошел в кровь и плоть индейских народов, проник в сердце и мозг, стал неотъемлемой частью, а по сути, самой основой мироощущения.  И если для одних племён он является отправной точкой окончательной дезориентации и полного вымирания, то для других мощнейшим стимулом развития.



А  не подобные ли ощущения испытывала петровская Россия, прорубая окно в Европу? Когда царь-реформатор как прилежный подмастерье учился у голландских плотников корабельному делу. А затем повёл модернизированную  армию на Швецию, Турцию,  Персию.



Сегодня технические достижения бледнолицых индейцами просто абсолютизируются, всё более превращаясь в самостоятельную духовную доминанту. Отсюда исподволь формируется поначалу, казалось бы, немыслимая тенденция: техника, технический прогресс становятся фетишем, частью культа. Если экстраполировать выявленные закономерности на будущее, то это обожание, а в принципе, и обожествление техники, вполне вероятно может привести к замене поверженных кумиров новыми.



Богам трудно обойтись без посредников. Здесь и боги более низкого  порядка, и, пророки, и святые, каждый со своими полномочиями. Не говоря уже о могучей церковной иерархии.



Техническое развитие, как способ познания божественного,  европейцам может показаться безумной чушью, не вытягивающей даже до  уровня ереси. Здесь наука и религия – исконные враги. Особенно хорошо пришлось разобраться в этом Джордано Бруно и Галилео Галилею. Но,  несмотря на засилье церкви, вопреки всем преградам наука в Европе всё же развивается. А грохот пушек   быстроходных фрегатов и корветов красноречиво говорит об этом и азиатам, и африканцам, и австралийцам.



Похоже, у поклонников обновлённого учения о Великом Духе просто нет выбора. И если они ещё до конца и не понимают этого, то уже вполне чувствуют. Соединив религию и науку,  алгонкины сделают колоссальный рывок в развитии. Ведь не останется уже ничего, что могло бы помешать этому!