Хранители порога. Глава 38

Вернувшись домой, Вика с порога поймала на себе встревоженный, пронизывающий мамин взгляд. Та стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и явно ждала её уже не первый час. Ужин был накрыт, но остыл.

— Рассказывай, что случилось, — велела мама голосом, не терпящим возражений, и указала на стул. — Садись.

Вика покорно опустилась на краешек стула, придвинула к себе тарелку с пюре и остывшей котлетой и машинально взяла вилку. Есть совершенно не хотелось — во рту было сухо и горько после сегодняшнего унижения в школе.

— Ничего не случилось. С чего ты взяла? — пробормотала она, ковыряя вилкой картофельное пюре и стараясь не встречаться с мамой взглядом.

— На тебе лица нет, — не отступала мама. Она опустилась на стул напротив и подалась вперёд, пытаясь заглянуть дочери в глаза. — И глаза красные. Я же вижу, Вика, с тобой что-то происходит. Уже который день. Я надеялась, что ты сама придёшь и расскажешь. Думала, ты мне доверяешь…

— Я доверяю тебе, — чуть помедлив, ответила Вика, продолжая смотреть в стол и изучая трещинку на старой клеёнке. — Правда. Но я не могу рассказать. Прости. Пока не могу.

— Это что-то в школе? — мамин голос стал мягче, но взгляд оставался цепким.

Вика молча кивнула.

Мама тяжело вздохнула и покачала головой.

— Знаешь, Вика, я не хочу на тебя давить. Видит Бог, не хочу. Но твоя успеваемость в последнее время оставляет желать лучшего, и я больше не могу об этом молчать. Мне постоянно пишут учителя. Говорят, ты невнимательна на уроках, смотришь в окно, не реагируешь на вопросы. Домашние задания выполняешь через раз. Последний тест по истории ты написала на тройку. С географией тоже провал. Даже с математикой, с твоими-то способностями, ты скатилась до троек. — Она замолчала, давая словам осесть, и её голос дрогнул. — Вика, если так пойдёт дальше, путь в институт для тебя будет просто закрыт. Ты ведь мечтала поступить.

— Мама, пожалуйста… — голос Вики сорвался на полушёпот. — Я очень устала. У меня был просто чудовищный день. Я правда не готова сейчас всё это выслушивать.

Внутри неё боролись раздражение и жгучее чувство вины. Она действительно скатилась на тройки. Она забросила учёбу почти полностью, и мама имела полное право злиться. Но у неё были на это причины. Веские, страшные, необъяснимые. Вот только мама этого не знала. Мама списывала всё на подростковую лень. И Вика не могла её ни в чём винить.

— Это из-за Антона? — вдруг спросила мама, и в её голосе прозвучала такая осторожная, обречённая интонация, что Вика вздрогнула.

— Что? — она вскинула голову и недоумённо уставилась на мать. — При чём здесь Антон?

— Я же не слепая, Вика. Я вижу, что ты проводишь с ним почти всё свободное время. Ходите вместе в парк, куда-то постоянно убегаете по вечерам. Вы были вместе в том клубе на окраине. Я понимаю: первая любовь — это серьёзно, я тоже через это прошла. Но, пожалуйста, прошу тебя, не забывай про учёбу. Это сейчас самое важное.

— Хватит! — Вика резко вскочила со стула, чувствуя, как к щекам приливает горячая краска, но теперь — не стыда, а гнева. — Ты вообще не представляешь, о чём говоришь, мама! Ничего ты не понимаешь!

Она вылетела из кухни, почти бегом бросилась по коридору в свою комнату и в дверях чуть не споткнулась о Рэма. Пёс лежал поперёк прохода, и, когда Вика, чертыхаясь, его перешагнула, проводил её обиженным взглядом. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз.

Слова мамы всё ещё звенели в ушах. Первая любовь. Она горько усмехнулась, запрокинув голову. Если бы мама знала, чем они с Антоном занимаются на самом деле, она бы поседела за одну ночь. Но сказать правду было нельзя. Не сейчас. Возможно, никогда.

Вика сидела на полу, обхватив колени руками, чувствуя, как внутри клубятся противоречивые чувства — вина перед мамой, гнев от непонимания, обида за Антона, которого только что незаслуженно обвинили, и леденящий, глубинный страх от того, во что превратился этот город. Она сжала в кулаке медальон, спрятанный под футболкой. Он был спокойным и прохладным — единственная точка равновесия в рушащемся мире.

— Я разберусь, — прошептала она в темноту. — Я со всем разберусь. Только бы выдержать.