Сверим часы

Знаете, в компьютерной технике есть такое унылое явление, которое программисты называют «тихой деградацией данных», или «битовой гнилью» (silent data corruption). Это когда файлы на жестком диске лежат себе совершенно спокойно — никто их не трогает, не переименовывает и не переносит с места на место, — но со временем под воздействием космического излучения, магнитных бурь или просто от общей усталости кремния отдельные нолики втихаря превращаются в единички. Внешне файл выглядит как обычно — тот же размер, то же расширение, та же дата создания. Но когда ты пытаешься открыть любимую семейную фотографию десятилетней давности, выясняется, что у кота на снимке теперь три уха, а у твоей любимой тетушки вместо лица — зеленая цифровая каша. И восстановить это уже невозможно, потому что контрольные суммы поплыли, а резервную копию сделать забыли.

Вот ровно то же самое, как мне кажется, происходит сейчас с человечеством. Только в гигантских, промышленных масштабах.

Я всю жизнь вел в голове один очень важный список. Это был не список врагов, не список должников и даже не список покупок на субботу. Это был мой личный секретный реестр «Людей, с которыми можно сверять часы». Мой персональный эталонный метр здравого смысла, хранящийся в Палате мер и весов моего скромного подсознания. В этом списке жили самые разные люди. Там были блестящие журналисты, чьи статьи я когда-то читал с карандашом в руке, восхищаясь точностью формулировок и железной логикой. Там были умнейшие психологи, умевшие разложить любой душевный кризис на понятные молекулы и атомы. Там были популярные блогеры, старые друзья по Фидонету, университетские преподаватели и просто случайные знакомые, обладавшие редким даром — умением сохранять холодную голову, критическое мышление и человеческое лицо в любой непонятной ситуации.

Это были люди, на которых я ориентировался. Когда мир вокруг начинал подозрительно напоминать сумасшедший дом, я открывал их страницы в соцсетях или просто звонил им, читал, слушал — и успокаивался. Ага, думал я, раз они мыслят спокойно, логично и гуманно, значит, мир еще держится на осях. Значит, гравитация работает, а земля по-прежнему круглая.

А потом началось это безумное, выламывающее суставы время. Время, когда радиационный фон глупости и агрессии превысил все допустимые санитарные нормы.

И я стал замечать, как мой список начал таять. Будто кто-то невидимый и очень злой стирает строчку за строчкой ластиком. Причем происходит это как раз по сценарию той самой «битовой гнили».

Вот ты открываешь пост человека, которого искренне уважал лет пятнадцать. Человека с прекрасным образованием, тонкого аналитика, автора умных книг. И вдруг видишь, что у него в прошивке что-то безвозвратно щелкнуло. Он пишет текст. Но это уже не его текст. Это какой-то странный, пугающий набор лозунгов, ненависти и абсолютного, кристально чистого бреда, в котором нет ни единой причинно-следственной связи. Ты протираешь очки, перечитываешь. Может, это сарказм? Может, его взломали хакеры? Нет, не взломали. Это он сам. Просто у него внутри произошел фазовый переход. Вода превратилась в лед, а его тонкий, настроенный мозг — в чугунную гирю, которой теперь колотят по головам несогласных.

Или вот профессиональный психолог, который еще вчера учил людей справляться с травмами, выстраивать личные границы и бережно относиться к чужой боли. Сегодня он выходит в эфир и с блаженной улыбкой транслирует такую дикую, пещерную эзотерику вперемешку с агрессивной ксенофобией, что тебе хочется немедленно пойти и вымыть уши с мылом.

И ты сидишь перед экраном (совершенно, надо сказать, обалдевший), и тебе становится по-настоящему страшно. Это не злость, нет. Это глубокая, беспросветная, сосущая под ложечкой грусть. Ты берешь свой мысленный карандаш и с тяжелым вздохом вычеркиваешь еще одно имя из списка. И понимаешь, что список этот стал коротким, как чек из продуктового магазина в период жесткой экономии. Ты просто устал разочаровываться в людях. Устал видеть, как безумное время одного за другим расщепляет хороших людей, превращая их в агрессивных зомби.

Самое ужасное во всем этом — односторонняя проводимость процесса. Это как с термодинамикой: разбить чашку легко, а вот собрать обратно из осколков — задача фантастической сложности. Человек, который перешагнул эту невидимую границу здравого смысла и базовой человеческой порядочности, обратно почти не возвращается. Чтобы вернуть его в сознание, чтобы отмыть его душу от налипшего ментального мусора, потребуются годы тяжелейшего труда, осознания и профессиональной психотерапии. А кто этим будет заниматься? Ему и там, на той стороне, вполне комфортно. Там все просто, там мир черно-белый, там нет сомнений, а есть только праведный гнев и готовые ответы на любые вопросы.

Жаль. Безумно, невыносимо жаль, что наше сумасшедшее время перемалывает хороших людей с такой легкостью, словно это не уникальные личности со сложнейшим внутренним миром, а дешевые зерна кофе в электрической кофемолке. Вжик — и вместо уникального аромата получилась однородная темная пыль.

Я вот пишу все это и ловлю себя на очень неуютной мысли. А сам-то я как? Где гарантия, что в моей собственной черепной коробке прямо сейчас не идет этот тихий, незаметный процесс деградации данных? Что если я сам уже давно перешагнул какую-то важную черту, но мой поврежденный процессор просто не способен этого зафиксировать? Ведь сумасшедшие никогда не знают, что они сошли с ума, им кажется, что это весь остальной мир сошел с рельсов.

Очень хочется верить, что я все-таки пока еще «здесь». На нормальной, теплой, человеческой стороне. На стороне, где людей по-прежнему оценивают по их доброте и уму, а не по готовности кричать хором. И я очень надеюсь, что среди тех, кто дочитал этот текст до конца, еще остались люди, которым понятно, о чем я сейчас пишу. Если вы понимаете — моргните, пожалуйста. Или просто тихонько побудьте рядом. Нам нужно держаться вместе, пока наши контрольные суммы окончательно не поплыли.