Что почитать о внешней политике Павла I? Часть 2

Эта статья является продолжением предыдущей - "Что почитать о внешней политике Павла I? Часть 1". Прилагаю ссылку на нее: https://dzen.ru/a/aktLICs2uClQ4tpC

Продолжу рассказ о литературе, посвященной внешнеполитической деятельности этого императора

Виноградов Б.В. Кавказская политика Павла I: мнения и оценки. 1998 год.
В книге современного российского историка Б.В. Виноградова "Кавказская политика Павла I: мнения и оценки" рассматривается характер кавказской политики императора Павла Петровича.

Этот историк выделяет целый период с 1796 по 1799 годы в качестве отдельного своеобразного этапа в кавказской политике этого самого российского императора. Он считает, что этот период был своего рода попыткой реализации тех так называемых "программных установок", которые были изложены в рескриптах Павла I в начале 1797 года.

В этой книге идет речь о том, что с конца 1796 по конец 1798 годов в значительной степени наблюдался категорический отказ от протектората Российской Империи над Восточной Грузией. Автор это связывал и с утопичными на поверку расчетами Павла I по умиротворению Ирана, и с павловским планом включения Грузии в "федерацию" горских владетелей Восточного Кавказа.

Историк пишет, что действия России в Дагестане определялись вполне реальными обстоятельствами и политическими умонастроениями местных владетелей, которые вряд ли были осведомлены о нюансах "федеративного проекта" русского императора Павла I. К тому же, между феодальными владетелями традиционно наличествовали противоречия, распри и военные столкновения.

Важным моментом для общей оценки павловских подходов к разрешению противоречий обстановки на Северном Кавказе явилось допущение разбирательства в Верхнем пограничном суде в Моздоке по законам местных народов. а также фактическое подчинение его Коллегии иностранных дел.

"Союзный и оборонительный" договор с Турцией и изменение взгляда самого Павла I на перспективы отношений с Восточной Грузией, пишет автор в этой книге, повлияли на обозначившуюся в 1799 году активизацию российской внешней политики на Северном Кавказе.

В 1799 году продолжалось весьма льготное расселение и обустройство на Северо-Восточном Кавказе и в Предкавказье армян, которые покинули территорию Закавказья с прекращением "персидского похода".

В 1799-1801 годы ситуация в Кабарде и на Северо-Западном Кавказе в весьма значительной степени определялись теперь уже в полном объеме начавшимся в среде кабардинских социальных верхов шариатским движением.

В целом, Б.В. Виноградов утверждает, что Павел I предполагал преобладание мирных способов в разрешении противоречий северокавказской обстановки.

Киняпин П.С. Восточный вопрос во внешней политике России, конец XVIII - начало ХХ вв. 1978 год.
В монографии историка П.С. Киняпина "Восточный вопрос во внешней политике России, конец XVIII - начало ХХ вв." (1978) исследуется внешняя политика Российской Империи на Ближнем Востоке и Балканском полуострове.

Прошлое и настоящее подтверждают непреходящую роль Ближнего Востока в системе международных отношений. Международная проблема середины XVIII - начала XIX века, появление которой было связано с упадком Османской Империи, размахом национально-освободительной борьбы подвластных ей народов и усилением противоречий европейских государств на Ближнем Востоке в связи с развитием колониализма, в исторической науке получило следующее название: "Восточный вопрос".

Автор книги видит свою задачу в конкретно-историческом изучении политики России в Восточном вопросе на всем протяжении существования этой самой проблемы, в выявлении специфики каждого из исторических периодов с учетом внутренних пружин, которые обусловливали внешнеполитические акции государственной власти. В этой работе исследуется также политика западноевропейских правительств и Порты, раскрываются истинные намерения стран Запада в отношении Османской Империи. Немалое внимание уделяется собственно истории Турции и ее взаимоотношениям с европейскими странами.

Здесь важно отметить, что возникновение термина "Восточный вопрос" не поддается точной датировке историками. Одни историки относят его к концу XVIII века, другие - ко времени Веронского конгресса Священного союза 1822 года, а третьи и вовсе к тридцатым годам XIX века, как раз ко времени второго турецко-египетского вооруженного конфликта. Нет никакого единства среди самих историков в определении географии Восточного вопроса. Часть западно-европейских исследователей сводят саму проблему к борьбе России с Турцией за черноморские проливы Босфор и Дарданеллы, но умалчивая об агрессивных планах западных государств в отношении Османской империи. Большинство русских историков дореволюционной эпохи ограничивают территориальные рамки Восточного вопроса европейскими владениями Турции. В то время другие ученые, которые занимались данной темой, включают в сферу Восточного вопроса страны Среднего Востока.

По мнению самого П.С. Киняпина, политика царской России на Кавказе вовсе не является составной частью Восточного вопроса. Однако, в то же время, она учитывается при анализе русско-турецких отношений, в частности, в период войн, когда Закавказье и Анатолия становились ареной военной и дипломатической борьбы. Россия принимала весьма активное участие в решении Восточного вопроса с конца XVIII века, хотя ее интересы на Ближнем Востоке возникли значительно раньше. Ближневосточное направление во внешней политике России на всем протяжении существования Восточного вопроса было одним из наиболее важных.

В качестве документальной основы монографии П.С. Киняпина "Восточный вопрос во внешней политике России, конец XVIII-начало ХХ века" послужили различные материалы Архива внешней политики России, Центрального государственного архива Октябрьской революции, Центрального военно-исторического музея в Москве, Архива военно-морского флота в Петербурге, Центрального государственного исторического архива в Санкт-Петербурге, Отдела рукописей РГБ имени В.И. Ленина, а также русские, советские и зарубежные публикации.

Продолжение следует...