1641. Х. чертовщина. В плену курьёзных сновидений

          Казалось бы, чего проще, наметил план предстоящих работ согласно установленному им самим проекту по выемки земли и приступай к работе, инструмент для этих целей лежит и дожидается, когда его применят по предстоящему назначению.
         Легко сказать берись и делай, вот так сразу с наскоку не делаются важные дела, следует всё продумать и предусмотреть возможные недоработки возникшие в процессе выемки земли.
      Оно проще лежать полёживать, да строить в уме грандиозные планы, где-то на третий день, устав думать и мыслить до головных болей в своей башке, с большой неохотой, но подгоняемый собственной совестью с напоминанием о строительстве отходного пути.
      Первое значительное препятствие случилось с ним, когда потребовалось в кирпичной стене продолбить дыру.
   Вначале он замахнулся проделать проход, чтоб по нему можно было пройти слегка сгорбившись, но после двух часов упорного труда решил внести изменения в свой строительный проект, на случай опасности можно и на четвереньках проползти, чем корячиться не понятно для чего.
        Ещё не известно придётся ему воспользоваться этим подземным туннелем или нет, да и будет ли прок от вложенного труда в это сооружение, уж если и делать, то на самый непредвиденный случай.
       Пробивать кирпичную стену сделанную на совесть это вам не глину ковырять в яме, да даже там нужно прилаживать усилие, а здесь считай что сплошной монолит, требует больших физических усилий.
     Лёжа на полке и глядя на стену, казалось, что её прошибить не составит большого труда, но вышло всё наоборот, он долбил и долбил её топором, а вот эффективность вложенных усилий говорила об обратном, времени и сил потрачено уйма, а самого результата и не видно.
    Заметно устав, с непривычки всегда так бывает, нужно втянутся в монотонность работ, тогда и откроется второе дыхание, бросив топор и поглядывая на образовавшиеся мозоли, завалился на свою лежанку, пытаясь самому себе доказать, что вся эта изматывающая работа ненужная затея и если логически рассуждать, то в этом и кроется навязчивая глупость подкинутая ему контуженным голосом из его же головы.
      Трезво рассуждая, легко прийти к мнению, если к нему ни кто не приходил и не выискивал его в момент интенсивного воровства с хуторских подворий, то сейчас тем более никому это не надо, как и не надо себя утруждать бесполезностью проводимых работ.
       Строительный проект можно назвать несостоявшимся, не имеющего никакого смысла к дальнейшей эксплуатации его физических возможностей и с этой минуты считается полностью закрытым.
       Приятно осознавать себя освобождённого от любых обязанностей, живи себе в удовольствие и ни о чём не беспокойся, вовремя поел, вовремя поспал, чем вам не идиллия беспечного существования.
     Возможно так бы и продолжалось дальше, если бы не пробудившийся голос в его голове, призывающий взяться за ум и продолжить строительство подземного прохода.
-Послушай ты, неженка!
-Хватит валяться и мучиться бездельем.
-Возьмись за дело и продолжай долбить стену.
-Стена крепка до той поры, пока ты не выковырнешь один единственный кирпич и сам потом удивишься лёгкости изъятия остальной кирпичной кладки.
-Прогони прочь навалившуюся на тебя лень и приступи к работам.
-Запомни и не забывай,  бывают такие моменты, когда судьба посылает один единственный шанс к спасению и ты его можешь профукать.
-А теперь ты меня послушай сволочь контуженная,
                обозлившись произнёс Злотазан,
-хватит меня поучать чего и как делать.
-Сам знаю чего мне делать, а чего нет.
-Как нибудь обойдусь без твоих наставлений, не дурак и имею соображения, если вдруг придётся выкручиваться из довольно щекотливой ситуации.
-Ну-ну, хотел бы посмотреть на тебя бестолочь, когда тебя удушат в этой мышеловке,
               с сарказмом усмехнулся голос и умолк.
   Освободившись он навязчивых наставлений голоса в своей голове и почувствовав необычайную лёгкость, задумал с приходом очередной ночи выбраться в хутор, да маленько по проказничать, так сказать внести в свой быт некоторого разнообразия.
        Чего проще надёргать сена из скирды и просыпать едва заметную дорожку в соседний двор, прямёхонька к дверям сарая,  где содержится скотина.
      А по утру ожидай грандиозного скандала между соседями, крику и шуму будет столько, что сбегутся со всех сторон посмотреть это скандальное представление, сотворённое из обычного недоверия людей к друг другу.
      Вот уж где польётся обильным потоком сквернословие, а там глядишь дело дойдёт и до рукоприкладства, отстаивая своё мнение с помощью кулаков, ибо скудность словесного запаса не позволительна мала, а потому и жестоко обходиться выяснение своей праведности.
         Действуя по принципу старого опытного волка поблизости своего логова не гадить, хаживал то по восточную сторону, а в другой раз и по западную, устраивая хуторянам мелкие пакости с привлечением к возникшему разбирательству хуторского председателя, нечего ему по утрам сладостно заревать, а вечерами засиживаться допоздна, вот и будет ему работёнка с раннего недосыпу.

      Как-то вернувшись под самое утро, маленько продрог, ночи-то уже холодные стоят, пробрался к себе в погреб, забрался на лежанку, представляя себе во всей красе утренние разборки вечно враждующих соседей.
       Красочные картины рисовались в его воображении, а там и дрёма на него навалилась, уж чего рисовали ему его фантазии особо не вдавался, не до этого было, когда в его дубовую дверь настойчиво постучали.
        Да где там постучали, пытались вышибить двери вместе с косяком, бились крепко, как и ругались матом, а один знакомый ему голос, только сразу не сообразить, кому он конкретно принадлежал, орал во всю глотку.
-Удавить, как собаку, эту нечисть!
-Разорвать в клочья подлую мерзость!
-Хватит, поиздевался над нами и довольно!
-Чего встали мужики!
-Ну-ка поднатужились!
-Выбьем двери и схватив этого прихвостня, а там и придушим!
-Сам лично ему глотку вырву!
-Да чего дуром в двери биться,
                вторил другой голос,
-чего силушку зря тратить!
-Дымом его паразита будем изгонять!
-Собирай бурьян, обкладывай погреб!
-Сейчас такое устроим, что преисподняя ему курортом покажется!
-Жги, запаляй со всех сторон, дыму, дыму по-больше!
-Приглядывай мужики за дверью, не дайте ему убечь!
-Как только высунет свой нос, хватай его, вяжи верёвками, а там уж каждый выдаст свою злобу на нем, выдадим по-чести и справедливости, чего должны ему и чего нет!
         Вот из махоньких окошек для освещения погреба повалил густой дым, медленно сползая по стенам и расползаясь по полу.
       А кто-то додумался горящий бурьян бросать и проталкивать в вытяжную трубу.
     Густой и едкий дым, подобно воде стремительно заполнял помещение погреба, пришлось забираться под самую крышу, ища там спасения, да только надолго ли этого хватит, вон уже в горле першить начало.
       Погреб под самый верх заполнился дымным смрадом, дышать было нечем, он задыхался и закашливался, умываясь потоком бегущих слёз.
      Выбор был не велик, либо задохнуться в этом погребе, либо попытаться выбраться на верх и пасть на колени, прося прощения у разъяренных мужиков за свои былые прегрешения.
         На помилование и всеобщее прощение не было у него больших надежд, как и не было надежд на своё чудесное спасение.
      И вот там в дальнем углу, кто-то очень похожий на него, грозным и повелительным голосом произнёс.
-А я тебя предупреждал, давал наставление, да разве ты меня послушался?
-Сейчас бы не корчился от этого удушливого дыма, если бы вовремя не поленился и не прокопал подземный ход.
-Лишил ты себя самого спасительного бегства, а мог бы незаметно выбраться и улизнуть счастливым и здоровым.
-А сейчас у тебя осталось только два выбора и только один позорный конец, либо ты проявишь выдержку и задохнёшься здесь или же покроешь себя позором, открыв двери сдавшись на милость врагу.
-А враг жесток и беспощаден, к тому же ты своими гнусными проделками сильно разозлил их, будут бить долго и больно до полного твоего скончания.
-Так какие твои дальнейшие действия?
-Остаёшься здесь и медленно подыхаешь, задохнувшись едким дымом, либо не выдержав мучительного кашля, решишь напоследок дыхнуть свежего воздуха, открыв двери и сдавшись этому ненавистному мужичью? 
-Кто ты и почему тебя я не знаю?
                выкрикнул Злотазан,
-и чего ты здесь делаешь, коль опасность стучится в двери?
-Неужели хочешь напоследок узнать, кто я таков?
-Так скажу не таясь, я твоя  совесть, всегда готовая прийти тебе на помощь, не знающая покоя и главный враг твоей лени.
-Соберись и не будь куском глины под чужими ногами, уж если действовать ради собственного спасения, то действуй решительно и с жесточайшим напором.
-Не смотря на дым и пылающий огонь, проложи себе путь к спасению, одурачь в очередной раз это оголтелое мужичьё.
-Покажи им, что ты достоин уважительного отношения к себе, бери топор в руки и руби стену, за ней мягкая податливая земля.
          Вняв совету собственной совести, закашливаясь так, что иной раз казалось, его натруженные лёгкие вылетят вон, обливаясь слезами, видя перед собой размытые видения, находить почти на ощупь брошенный им топор и с оголтелым фанатизмом начал врубаться в стену.
       Делал он это с таких усердием, что от топора иной раз отлетали искры.

   Долбить не останавливаясь, долбить не уставая, долбить до полного изнеможения, настойчиво твердил Злотазан себе, другого выхода к своему спасению у него не было.
       Он долбился в стену, а там наверху ломились озлобленные мужики и пытались выбить двери, началось негласное соревнование, кто быстрее это сделает, где финальным итогом может оказаться две крайности, либо он успеет продолбить проход и спастись, либо ему будет уготовлена жесточайшая расправа.
      С бунтовавшийся мужик не знает пощады, он зол и дик до крайности поражённый своей озлобленностью, его неудержимое буйство не знает границ, так что на милосердие и сострадание не приходиться надеяться.
      С невероятной производительностью потраченного труда удалось проломить стену, но и мужики понапрасну не тратили свои силы, вон уже от каждого наседавшего напора в погреб проскальзывала полоска дневного света, ещё немного и они вынесут двери, ворвавшись ошалелой гурьбой в погреб.
      Наскоро углубившись в стену и понимая собственной шкурой, что заметно проигрывает в темпе работ мужикам, решается на отчаянный шаг, попросту забиться в нишу и прикинуться кирпичной стенкой, иного выхода у него нет, вон уже с одной навесной петли сумели сорвать двери.
      Приняв шарообразную форму, занимая минимальный объём своего тела, втиснулся в нишу, закрыв дыру в стене своей спиной, а тут и мужичье окончательно сорвали двери ворвались в погреб, на мгновение став слепыми кутьками с яркого света попав в полутьму.
    Кашля и сморкаясь, да утирая слёзы от едкого дыма, который сами же напустили в помещение погреба,  шобла оголтелых мужиков угнувшись и как те утята выискивающие себе пропитание, принялись выискивать Злотазана.
       Самые робкие, а такие всегда найдутся, да и те, кто не привык противостоять стихиям начали ныть, утверждая, что здесь никого нет.
     Но нашёлся и тот, кто утверждал, что лично сам видел и уже никуда не отлучался от дверей, так что следует внимательно осмотреть помещение.
        Было предположение, что он мог превратиться во что угодно или зарыться в солому, которой успел натаскать большущий ворох, где и хранил арбузы, тыквы и картошку.
        Шаря в соломе, пиная в неё ногами, кому-то почудилось, скорее всего со страху, что попал ногой в чью-то голову, было кинулись гурьбой к нему, да тут же и разочаровались, найдя обычную тыкву, которую одним мощным ударом дрына превратили в месиво, возможно, утверждать не станем, что отсюда и пошло выражение получить по тыкве.
    Дурное дело не хитрое, поддавшись всеобщему психозу с примесью азарта, принялись лупастить арбузы и тыквы изведя на нет все его запасы собранные с таким трудом.
       Возможно на этом бы и закончился погром в погребе, если бы не один дотошный мужик не обратил бы внимание на свежий вырытый грунт, а затем не соответствие земли и чего-то не понятного заткнутого в дыру.
        Подозвал нескольких мужиков и показал свою находку, тыча пальцем в спину Злотазана.
        Чувствуя своим спинным мозгом, что над ним нависла неминуемая опасность, без всякого сомнения можно считать, что он видел происходящее своими глазами.
        Вот тот, что был по здоровее остальных, приложил к губам палец, чтоб особо не шумели, жестом попросил всех отойти в сторонку, плюнул себе в ладонь, растёр, а затем ухватив дубину обеими руками, примерился, замахнулся, отчего спина прохвоста в ожидании жестокого и болезненного удара, прогнулась во внутрь, в одно мгновение покрылась холодным потом, среди которого забегали мелкие мурашки.   
       И вот он стремительный свист приближающейся дубины к его спине, невероятно болезненный удар чуток по ниже выпирающих лопаток, огненно жгучая боль вынуждает его извернуться обратную сторону, возникшей судорогой напряжённо вытянуты ноги, какой-то момент удерживая себя на пятках и затылке в области макушки, а затем завалился на бок и свалился со своей лежанки на пол.
     Не сразу пришло осознание, что это был всего лишь кошмарный сон, продолжая питать надежды, что на этом его экзекуция окончена, а мужики сейчас покинут погреб и уйдут.
       А когда понял и сообразил, что ни каких мужиков здесь и в помине нет, а двери целы, как и его арбузы с тыквами, из вернул руку, почесал ушибленное место, приподнялся, опираясь руками и усевшись на полку, утёр холодный пот со лба, тыльной стороной ладони, с удивлением говоря.
-Надо же, до чего же правдивый сон приснился, будто всё произошло воочию, вон даже усталость навалилась, будто действительно все свои силы вложил, пробивая дыру в стене.
-Зря такие кошмары сниться не будут, есть в этом доля действительной реальности с эффектом вероятного предсказания.
-Хватит дрыхнуть и валяться, почём зря растрачивая свободное время, пора приниматься за работу.
-Сейчас маленько разомнусь, да избавлюсь от чувства нанесённого дрыном удара по моей горбине.
-Уж если трудиться, то только во благо собственного спасения, в ином разе и палец о палец бы не ударил, а здесь сама необходимость вынуждает работать.

       Любая работа, будь она малой или грандиозной всегда должна начинаться с длительного перекура, не просто сидеть и дымить цигаркой, а крепко задуматься, как использовать свой труд с наибольшей выработкой и выемкой грунта.
         Шахтёром он никогда не был, но имел кое-какие навыки в перемещении грунта из одного места в другое.
      Действительно, а он отпираться не станет, как только вышиб из стены пару цельных кирпичей, как проще стало разбирать саму кладку.
      Сразу за стеной начался уплотнённый слой глины, выносить её из погреба он не собирался, а решил рассыпать тонким слоем, только вот вышло одно значительное несовпадение, количество вынутого грунта по объёму превышало вырытую дыру в стене.
         Если и дальше так пойдёт, так проделав проход, погреб заполниться вынутым грунтом под самый потолок.
         Выход из этого неадекватного положения разрешился сам собой, в моменты отдыха он не рассиживался на лавке, а ходил по вынутому грунту и утаптывал по мере своих возможностей.
     От первостепенного проекта вскоре пришлось отказаться, не были учтены объёмы вынутой земли, а посему пришлось урезать предположительные габариты до минимальных значений, чтоб только пролезть на карачках и этого будет вполне достаточно.
       Чем дальше он углублялся вглубь, тем сложнее приходилось удалять рыхлый грунт, тем медленнее шла работа по выработке прохода.
      Так ещё и дышать было затруднительно, доходило до лёгкого головокружения, как бы ему не задохнуться самому в этом проходе.
         Всё чаще устраивались перекуры, всё меньше хотелось лезть в эту дыру и долбить уплотнённую глину.
     Через неделю кропотливого труда его посетила хандра с большим желанием больше ничего не делать и не прикасаться к лопате, в крайнем случае, если это нападение вдруг случиться, заберётся в выкопанный проход, на гарнёт побольше глины, закупорив себя, как это делает паук в своей норке.
       Полазают мужики по погребу, порыщут, по заглядывают в дыру в стене, по тыкают дрынами и палками в сделанную им пробку в проходе, да и разойдутся, а он выждав некоторое время, проделает небольшую дыру, подышит свежим воздухом, а набравшись сил, выберется обратно.
        Одного не хотелось делать, придётся покинуть этот временный приют и вновь заняться поиском добротного жилья.
       Хандра, штука проходящая, дня через три, набравшись сил и ума, не желая оставаться бездомным скитальцем, выбрался из своего погреба, сходил через несколько дворов от своего логова, стащил таз и верёвку, собираясь их использовать по назначению, нагружая свежевырытой глиной и вытаскивая за верёвку в погреб.
        А чтоб особо не напрягаться, дал своему поземному проходу небольшой уклон вверх, производительность труда заметно возросла. 

                05 — 06 июль 2026г.