Смелое лето две тысячи нулевого, V

"СМЕЛОЕ ЛЕТО ДВЕ ТЫСЯЧИ НУЛЕВОГО..."(2007 г.) (4)

Первая часть романа НП-2, оформленная в самостоятельное произведение.
Другие части можно обнаружить здесь же под названиями "Новые Празднiкi, или В поисках Внутреннего Грааля" и "2 простых повести for prepare reader"...
Кроме прочего версии 2-й и 3-й частей доступны в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"... Данная же часть доступна пока только здесь...

В поисках самоидентификации молодой писатель и композитор мечется между желанием встать по главе Революции Духа и жаждой ритуального самоубийства; между женой и любовницей; между фантазией и реальностью; между Добром и Злом. В итоге после своих захватывающих, как внешних, так и внутренних, путешествий герой обретает себя самого, вернувшись к истокам. Помимо прочего книга изобилует обширными погружениями в столичную культурную жизнь «золотых нулевых», как говорится, из первых рук…
Год окончания работы над романом - 2007-й... Помните об этом в случае позыва к излишне бурным и эмоциональным реакциям...))



V (16, 17, 18, 19)... (Здесь и далее литера "J" заменяет смайлик...))


Если что вдруг непонятно – спрашивайте. Хотите – пишите. Не хотите – не пишите.

Спрашивать меня нужно, чтобы не возникало потом между нами расхождений во мнениях (Коран forever!). А то скажете, мол, потом, что я чего-то, де, от вас утаил; чего-то вам не говорил; чего-то, чего, по вашему мнению, и предположить было нельзя или нельзя было от меня ожидать. По вашему мнению – нельзя, по моему – можно. Поэтому и говорю вам простым и ясным языком, непонятно что – спрашивайте. Чтобы не было потом бессмысленных и гнилых разговоров о том, что кого-то там я о чём-то не предупредил. Я, извините, всех предупредил. Обо всём. Если что-то неясно, переспросите. Пока ещё не поздно, хоть время и наступило. (Смайлик-девочка играет в «резиночку».)

Спросите меня ясно и коротко, уж не считаю ли я новым мессией себя. И я отвечу вам честно и искренне – да, считаю. С самого детства. И знаю это наверняка. (Где-то лет с тридцати.)

Спросите меня ясно и коротко, в чём же Истина? И я отвечу, во Мне.

Спросите, так кто же я? Любой из вас, отвечу я честно и искренне.

Так всё так просто, может кто-то из вас спросить. Но разве я говорил, что это просто?.. J

Но ведь такое может считать о себе всякий, скажете вы. Да, может, отвечу я, только что-то больше никто не считает, кроме, пожалуй, ещё одного человека, с которым мы, в сущности, составляем Одно… Да и потом, считать – одно, знать – другое.



* * *

И недолго думая (то есть, на самом деле, подумав более чем как следует J), я решил привезти Анне в качестве сувенира из Гренландии прыгалки. Да-да, не смейтесь, самые обыкновенные заграничные прыгалки. Мне действительно очень ясно представлялось, как она прыгает себе через эту кислотного цвета резиночку, и с каждым прыжком её внутренняя боль утихает. Такой был период. В тот период. Очень это замечательно увязывалось всё в одну цепь: «Крестовый поход детей», «Анатомия человеческой деструктивности» и… прыгалки.

Я приехал из аэропорта «Шереметьево-2» домой с чёткой мыслью, что, пожалуй, никуда не поеду сегодня, ни к какой Анне; лягу спать и буду тихо грустить об Элоун, которая, де, никогда не станет моей. Но… не тут-то, разумеется, было.

Не успел я войти в квартиру, как выяснилось, что Анна, знавшая, что я прилетаю сегодня, звонила мне уже дважды. Короче, я пообедал и всё-таки к ней поехал, не забыв прихватить с собой прыгалки.

Там, у неё на кухне, ближе уже часам к двум-трём ночи, я неожиданно и выложил ей всю эту постигшую меня в Гренландии историю в режиме долгого лирического монолога в чуть замедленном темпе речи.

Анна, как и многие сильные женщины, любит, чтоб её покоряли в самых разных смыслах этого слова. Не знаю, впрочем, так ли это на сегодняшний день, но, думаю, что такие вещи с течением времени всерьёз не меняются. Во всяком случае, в тот день это у меня получилось.

Раньше просто я всё никак не мог внутренне смириться с тем, что всё так тупо. По прилёту же из Гренландии я начал сомневаться, а не так ли это всё на самом деле; то есть, а может всё-таки всё действительно тупо. И я начал именно что тупо последовательно проверять, тупо всё-таки всё или не тупо, и, как это ни грустно, худшие мои опасения подтвердились целой серией проведённых мною осознанных экспериментов.

В конце концов, я просто спросил Анну прямо, почему она опять отстранилась – ведь то, что её тело не против – очевидно. И мы, как говорят американцы, сделали это…

Врать не буду. Дело было не в том, что не считая моего эпизодического принципиального возвращения в мировой клуб сексуально активных граждан, произошедшего недавним тогда 8-м марта 2000-го года, я ни с кем не спал 4 года. Нет, дело в том, что я осознанно хотел сделать Анне ребёнка, быть всю жизнь с ней и этого ребёнка совместно растить.

Просто, сколь ни казался бы я некоторым, в некоторые периоды своей жизни, мягко говоря, экстравагантным и, извиняюсь за выражение, оригинально мыслящим человеком, я глубоко, а ныне и вполне убеждённо, консервативен и действительно являюсь адептом традиционных ценностей, независимо от того, идёт ли речь о Гиперборее и Атлантиде или же о семье и браке. И я действительно по-прежнему считаю, что идеал (разумеется, в изначально лишь временно допускаемой модели «реальности») – это один половой партнёр на всю жизнь. Да, на сегодняшний день у меня было, прямо скажем, немало женщин. Скажу больше, даже Истинная Любовь приходила ко мне не единожды – что уж тут скажешь о прочем. Но… я никогда бы не изменил бы своей первой жене (в которую, кстати, был влюблён с 12-ти лет и, отрывая «счастливые» билеты в троллейбусах, съедал их с мечтою о том, чтоб она стала моей женой, что, конечно, успешно, у меня получилось J, ибо было это делом благим), если бы она не ушла от меня (а впоследствии, кстати, и от второго своего мужа, – экая девочка-колобок J). Сегодня, с высоты своих хрестоматийных 33-х я могу сказать это вполне определённо.

Но… Богу-Ребёнку было угодно, чтоб я прожил более интересную жизнь. (Ручки смайлика превращаются в крылышки. Он улетает с улыбкой самонедоумения.)

Короче говоря, сделать Анне ребёнка всё равно не вышло, но её мнение обо мне, короче, ухудшилось, ибо она со мной ничего подобного не планировала, и наша же первая ночь, хоть и не стала последней, но что-то, короче, типа того. По окончании этой самой первой ночи Анна попросила оставить её одну, и я поехал домой, грустить об Элоун, как, собственно, изначально и собирался.

Когда я вышел где-то в половине восьмого утра у себя на «Тверской», там уже светило яркое-яркое уже летнее солнце.

Я пришёл домой и лёг. И не грустил. Потому что уснул. Потому что устал. И ещё потому, что нужно было спешить поспать. Потому что где-то уже к полудню нужно было спешить на студию; записывать Олегу Чехову клавиши для демки.

Я немного поспал и действительно пошёл на студию, где вполне благополучно всё ему записал.

А вот уже следующей ночью я уснул только под утро, потому что от так называемой грусти об Элоун, мне реально крутило суставы, и я испытывал те же непонятные ощущения в горле, что и во время героиновой ломки. Однако это ни в коей мере не было ею. То есть ломкой это было, но не героиновой. С этого «дела» мне удалось соскочить уже чуть более полугода назад к моменту описываемых событий, но… ощущения были точно такие же, и память о кумарях была ещё свежей. Сомнений не было. Это и была та самая пресловутая психосоматика, о которой столь многое слышалось прежде.

Тогда я и понял, что дело, конечно, не в героине и вообще не в химии ни в какой. Просто так уж реагирует мой организм на отсутствие жизненно необходимых ему компонентов. В ту ночь этим незаменимым, необходимым и абсолютно недостижимым компонентом была для меня Элоун.

Короче… я переломался…

А ближе часам к 7-ми и вовсе уснул. Врать не буду. Об Анне я думал мало. Впрочем, и она в тот период была влюблена вовсе не в меня. Это правда…



Стих третий.

Я так люблю Тебя,
что не хочу ничего говорить…

Ты не звонишь…
Пропала…
Мы – взрослые…

Мы всё сделали с Тобой правильно.
Всё сделали мы с Тобой правильно
на радость тем,
кто, возможно, не стоят того,
что сделали мы с Тобой ради них
(конечно, кроме твоих детей)…

Всё сделали мы с Тобой правильно
во имя тех,
кто никогда не узнает о том,
что исключительно ради них
мы убили свою Любовь,
сильнее которой еще ничего не испытывали
в таких разных жизнях своих…
Никто из нас не ждал Чуда.
Повторяю, МЫ – ВЗРОСЛЫЕ!

Никто из нас не ждал Чуда,
но оно по независящим от нас причинам явилось,
пришло, столкнуло нас один на один…

Дало оно нам (это Чудо) понять,
что мы немного-немало созданы друг для друга…
Только…
Только…

Только мало ли кто для кого там создан!!!
И мало ли, что людей, созданных друг для друга,
вообще на земле немного,
и если Судьба сталкивает их нос к носу,
то всё равно это не больше, чем «МАЛО ЛИ»!!!

Это то, чего другие
очень близкие и любимые нами люди
(мои, там, люди, твои… люди)
никогда бы нам не простили!

Мы убили свою Любовь,
сделали друг другу ABORT,
потому что это ЛИШНЕЕ в наших жизнях!
Это лишнее в жизни твоего мужа
(твоя любовь ко мне);
это лишнее в жизнях твоих детей
(наша с тобой Любовь);
это лишнее в моей жизни
и в жизни другой моей девочки
(моя любовь к Тебе,
с которой никогда никто не сравнится!)!!!

Мы убили свою Любовь,
потому что это ЛИШНЕЕ
в жизнях очень хороших,
милых и добрых людей,
которые никогда не узнают об этом;
которые никогда не поймут,
кто мы на самом деле…

Да и мы сами обязательно скоро забудем об этом,
потому что...
МЫ – ВЗРОСЛЫЕ…

24 августа 2000.



* * *

Можно спросить и такое: а тебе, мол, самому-то не надоело всё время писать о себе, постоянно жрать собственное дерьмо и гостеприимно предлагать его даже тем, кто не выражал особого желанья его отведать?

И на этот раз тоже отвечу вам честно, раз уж взялся волей-неволей за гуж: не ****.

Просто это меня не ****, надоело мне самому или нет J.

Так надо. Да и кто такой я? Да никто, ****ь.

И собственное моё отношение к собственной жизни и деятельности не имеет ровным счётом никакого значения для пользы общего дела.

Прежде всего потому, что ничего чего бы то ни было «собственного» в этом мире сугубо не существует. (Смайлик прицеливается.)

Три тысячи раз прав Магомет, утверждавший, что на пророке не лежит никакой ответственности, кроме ответственности за ясную передачу Откровения. То есть, прав Бог-Ребёнок, утверждающий это его устами.

Потому что Бог прав всегда.

Даже пока он Ребёнок.

И ещё… Он работает оптом….

…И никогда не сидит без дела. (Смайлик засыпает, чтобы улыбнуться во сне.)



* * *

Когда я проснулся, я понял, что у меня протекает крыша.

Она протекала всё время, пока я спал, и к моменту моего пробуждения, дощатый пол на террасе моей души разбух и, вследствие этого, вздыбился. Перемещаться по дому своей же души в одночасье стало делом не из простых. И я сел посреди террасы своей души на плетёное дачное кресло и медленно закурил.

Я понял, что на всей земле нет ни единого человека, которому можно было бы рассказать всё это, потому что, ****ь, ни одна собака не воспринимает меня тем, кто на самом деле я есть. И вовсе, *****, не наоборот.

В конце концов я вспомнил, что есть всякие люди, которые хороши и талантливы, но которых я пока знаю плохо, а хотел бы, для разнообразия, узнать лучше. Люди, которые младше меня, но тоже уже люди взрослые. В особенности, люди женского пола (смайлик-смайлик, я тебя знаю!). А людям, которые меня младше, в общем-то, нет никакой нужды ничего рассказывать о своих глубоких переживаниях, а вполне можно довольствоваться короткими остроумными замечаниями, которые уже по определению будут восприниматься как нечто значительное, как верхушка скрытого айсберга, ибо юные девушки вообще очень охочи до айсбергов. И многие из них до такой степени, что пресловутые айсберги эти мерещатся им порой буквально на пустом месте. В моём же случае, думалось мне, это и вовсе не будет обманом J.

Таким образом, я счёл себя достаточно заёбанным проблемами так называемых «взрослых женщин», чтобы позволить себе некий банальный отдых. (Смайлик надевает кепочку и выходит из дому.)

Я позвонил поэтессе Ире Шостаковской, которая в то время жила одна возле метро «Преображенская площадь», и, прямо скажем, несильно себя утрудив, напросился в гости, будучи почти уверенным, что там, как обычно, будет много народу и будет, возможно, относительно весело.

Я купил бутылку «Гжелки» и поехал себе, будучи почти уверенным в том, что встречу там юную художницу Дейзи.

Да, такое вот у неё странное имя. На самом деле, Дэйзи не то мулатка, не то еврей, во всяком случае очень необычная барышня (смайлик-девочка трогательно хлопчет (не очепятка) ресничками) или же, как это иногда называют, сефард. И это именно с ней недавним тогда 8-м марта я и вышел из своего четырёхлетнего «отпуска».

В принципе, это случилось случайно (осторожно, не тавтология), хотя я уже и тогда понимал, что случайностей не бывает.

Просто у меня опять были какие-то проблемы с Тёмной и вообще с музыкой, и вообще с миром, понятное дело. И я решил для разнообразия поехать к Кузьмину на «Авторник».

Когда-то я тоже входил в эту тусу и, в общем, входил в первую десятку первых членов так называемого Союза Молодых Литераторов «Вавилон» (http://www.vavilon.ru), то есть задолго до Пащенко, Сенькова, Нугатова, до той же Шостаковской, которой просто к моменту складывания первичного «Вавилона» было чуть больше 10-ти лет. И вообще тогда в «Вавилоне» и было-то всего ничего хлопцев: сам Кузьмин, Славик Гаврилов, Вадик Калинин, Артём Куфтин, Женя Панченко, Олег Тогоев, да Белжеларский со своей Мариной Сазоновой. Ой, sorry, чуть не забыл Юру Сорочкина, более известного в нынешних литературных кругах как Станислав Львовский. Были там ещё и Лёша Мананников и Илья Бражников, но они, как уже тогда наиболее цельные личности, довольно быстро оттуда слились. Я поначалу не очень их понимал, но постепенно и мне стала слишком очевидна старая как мир игра Кузьмина, очень сложная и интересная в круге порождаемых ею побочных явлений, но предельно простая и даже примитивная в своём ядре.

Самовлюблённый, небесталанный при этом, конечно, еврейский мальчик, как водится, с мессианскими амбициями, рассуждающий о недопустимости компромиссов с более слабыми и подчинёнными, но более чем идущий на них в иных, закадровых, ситуациях; осознанно окруживший себя заведомо более слабыми и младшими, дабы иметь статус Учителя как бы «по умолчанию» – словом, вся эта безусловно очень эффективная ***ня, но очень быстро ставшая очевидной мне, в отличие от большинства тогдашних собратьев моих по перу (во мне ведь тоже, что греха таить, не без еврейского мальчика), но всегда лежавшей для меня в области запрещённых приёмов, то есть за границей дозволенного. И, короче, постепенно всё это меня подзаебало, и я так как бы тоже подслился оттуда, сохранив, в принципе, со всеми приятельские отношения.

Потом я и вовсе перестал за всем этим следить, но время от времени посещал эти собрания, поскольку среди этой братии у меня оставалось много реально близких друзей. И вот после одного из таких случайно посещённых мною мероприятий, я и переспал в первый раз с Дэйзи.

Короче говоря, хер бы с ними, с поэтами (Коран forever). По-любому, понятно даже ежу, что я ехал туда, к Шостаковской, чтобы выебать Дэйзи снова, правильно полагая, что она немедленно тоже приедет туда, как только узнает, что к Шостаковской приеду я.

В конце концов, да, я решил, что я тоже человек, а коль скоро это так, то действовать примитивно и тупо как бы больше не западло. А уж куда тупее, если мне к тому времени было уже 27, то есть почти 30, а Дэйзи лишь 19, то есть не было и 20-ти. И уж, понятное дело, то есть даже понятно ежу J, что что бы ни думала она о себе сама, скорее она вся была у меня на ладони, нежели я у неё.

И она конечно туда приехала, и мы с ней уединились, но… в остальных помещениях было слишком шумно и весело, и мы решили с ней элементарно повременить. Прямо скажем, просто подождали два дня, с воскресенья до вторника. И, конечно, понятно даже не самым умным J, я надеюсь, что человеку, не ебавшемуся из высших соображений 4 года, хоть и развязавшему в Международный Женский День именно с ней же, с Дэйзи, вся эта ситуация в целом, то есть позволение себе вести себя столь примитивно и тупо, уже сама по себе представлялась немыслимым ранее эксклюзивом.

Короче говоря, в то странное воскресенье мы с Дэйзи лишь потрогали друг друга «на чём стоит», а уже в ночь с ближайшего вторника на среду у нас получилось сполна, то есть много лучше, чем некогда 8-го, там, марта.

Тут нелишне несколько углубиться J. Дело в том, что на роль, ****ь, «вавилонской блудницы» претендовали в своё время две женщины, с коими мне доводилось трахаться. И обе они обнаруживали в себе тем самым незаурядные способности к элементарному сопоставлению неочевидных сразу, но фактов, поскольку в обоих описываемых мною случаях они делали соответствующие о себе выводы, ввиду имения мною отношения к вышеназванному недавно Союзу Молодых Литераторов «Вавилон» (что на начальном этапе своего существования назывался в дань моде вовсе даже не Союзом, а… Товариществом, ну да это, положим, мелочи жизни J).Ну и ещё, конечно, выводы оные делались двумя этими женщинами потому, что до меня обе эти реально прекрасные барышни выебли – полагаю, не без сакрального удовольствия – не одного «вавилоняна» J.

Первой подобной девушкой в ныне безнадёжно далёком 1995-м году стала Аня Абазиева (Ну а что, ****ь? Правда, она и в Африке правда!), после серии соитий с коей у меня даже, прости меня, Господи, начался уретрит, но я довольно быстро вылечился. Главное же, что она стала моей первой женщиной в новогоднюю, кстати, ночь 1995-го в квартире у Иры и Серёжи), которую сделал женщиною не я, после двух моих официальных жён, доставшихся мне, к моему ужасу, девственницами. А ещё более важно, что после романа с Аней Абазиевой, от которого я довольно быстро отмазался, у меня возникло чёткое и острое желание стерилизоваться, дабы от меня, – уж неважно, кто блудница, а кто якобы нет, –не дай Бог, не родился Антихрист. J

Когда я, собственно, озвучил ей свою игривую мысль, что у нас с ней может родиться Антихрист под тем предлогом, что она, де, «вавилонская» блудница, а я внешне похож на Христа (да, тогда у меня были длинные волосы J), она заржала как абсолютно безумная, что и вызвало у меня сомнения в том, а не правда ли это всё. Ведь это только обыватели всю жизнь смотрят кино про таких, как мы J. (Смайлик взрослеет. Он больше не ссыт в штанишки. У него серьёзнеет мордочка, и он начинает сосредоточенно расстегивать ремешок.)

Второй же была Дэйзи, любившая помимо меня самого Кузьмина, то есть отца-основателя «Вавилона», а в более давние времена она любила того, о ком я недавно сказал, что именно с ним составляю Одно (хотя, конечно, не только с ним, справедливости ради), и кто, собственно, и привёл её, собственно, в «Вавилон», о чём неоднократно на моей памяти сожалел, не забывая при этом не то, чтоб уж приговаривать, но незримо обозначать, что да, на всё таки Воля Божья… (Смайлику грустно. Он очень извиняется и ступает блевать...)



ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


P. S. Две другие части можно обнаружить здесь же под названиями "Новые Празднiкi, или В поисках Внутреннего Грааля" и "2 простых повести for prepare reader"...
Кроме прочего версии 2-й и 3-й частей доступны в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"... Данная же часть доступна пока только здесь...