Шурка

                Шурка

– Люсь, у нас есть что выпить? Налей, а? Голова трещит, – Шурка с надеждой смотрел на жену.
– Да откуда? Ты вчера всё выпил, – Люся сердито гремела посудой.
Дальше Шурка выслушал от жены доклад о его непутёвой жизни, и пьяница он, и лодырь, и погубитель её, Люськиной, молодой жизни.  А если какие деньги заработает, то сам же их пропьёт. Всё как всегда.
– Тебе пятый десяток идёт, а тебя в селе все Шуркой кличут, отчество всё ещё себе не заработал, – пилила его жена, – сам-то помнишь его? Отчество?

  Шурка встал с дивана, подтянул треники и пошёл на улицу курить. Проходя мимо жены, буркнул:
– Васильевич.

 Был Александр Васильевич небольшого росточка, но жилистый, руки у него были умелые, голова умная, это он так считал, жена-красавица, свой дом, а вот жизнь была непутёвая. А всё потому, что Шурка пил. Он присел на крыльцо, закурил сигарету и с тоской посмотрел на покосившийся сарай, который собирался поправить, да всё время не находил.

   Люся вышла за ним следом, поставила около него пятилитровое  пустое  ведёрко.
– В селе давно землянику таскают из леса. Вот наберёшь, я тебе пива полторашку взамен куплю.
– Люсь, ты чего? Жарко, комары, – начал было Шурка, но встретившись с грозным взглядом жены, понял, что спорить бесполезно и пошел выводить железного коня.

  В гараже у него было три «коня». Трактор, мотоцикл и велосипед. На первые два он был лишён прав за езду в нетрезвом виде год назад. Прикрепив на багажник велосипеда бутылку с водой, взяв с собой мазь от комаров, он надел летнюю кепку и лениво закрутил педалями в сторону леса.

   Лес Шурка знал и любил. Всё благодаря матери, она его сызмальства таскала с собой по ягоды и грибы. Все потайные поляночки показала,  всегда Шурка с полными вёдрами возвращался. « Жаль, рано ушла из жизни. Поел бы мамкиных пирогов ягодных», – с такими думами доехал до первой рощицы. Земляника там была, но уже кем-то выбранная, остатками, клочками ягодок только поманила. Шурка решил в лес не углубляться, а проехать по опушкам.

Смешанный лес постепенно переходил в сосновый бор, наполненный запахом хвои, в нём было прохладно, но и светло. Кроны сосен были рыхлыми, и лучи солнца легко проникали сквозь них и стояли в бору световыми столбами. Набрав половину ведра, Шурка решил свернуть с тропинки и проверить Тёмный Угол. Так в селе звали уголок бора, который упирался в скалу, Камень, как его здесь называли. Тупик, по своей сути. Здесь росли несколько настоящих елей, которые и создавали мрачный сумрак.

   Оставив велосипед на краю поляны, он пересёк её и нырнул под еловые раскидистые лапы, надеясь найти первые грибы. Открывшийся вид ошеломил его. Между елями и скалой был какой-то котлованчик, наполненный водой.

«Кто мог соорудить такой прудик?» – думал Шурик.  «Кто, кто… Природа!» – сам себе ответил он. У прудика не было ровных берегов. Просто ямка, наполненная водой, которая была и прозрачной и тёмной одновременно, как настой хвои. Шурик присел на корточки, потрогал гладь воды. Она была очень холодной.

– Так здесь ключ бьёт! – вслух воскликнул Шурка. Он вспомнил рассказ своего деда, про родник в скале, который то появлялся, то пропадал. Ему нестерпимо захотелось окунуться.
 
Вода обожгла его тело холодом. На вкус она была родниковой, с легкой еловой горчинкой. Проплыв два – три взмаха руками, он упёрся в край скалы, оттолкнулся и уже снова у елей. Шурка вылез из воды и прилёг на краю, подстелив футболку.

«Как же я столько лет не замечал такую красоту?  Ведь рядом ходил, но мимо. Ключ давно видно бьёт, раз такую ямку подмыл. Надо Люсю сюда привезти», – при мысли о жене его настроение изменилось.

А поймёт ли она его? Ну, ключ, ну, вода, и что? Шурка погрустнел, как показать жене, что он способен видеть красоту в малом, что душа его не потеряла романтику? Он понимал, что жизнь проходит где-то рядом, лишь касаясь его, как сейчас. А он не в силах изменить её.
  Шурка беззвучно заплакал.  «Никогда мне не стать Александром Васильевичем, слабохарактерный я, как Люся говорит». Он не заметил, как задремал.

  Проснулся Шурка от ласкового прикосновения к своей макушке.  «Санечка, Санечка мой!» – слышалось ему. Так всегда звала его мама. Он открыл глаза. Большая мохнатая лапа ели едва-едва касалась его.

«А я брошу пить. Сегодня. Сейчас», – пришло ему в голову. Шурка был дважды кодирован от алкоголя. Первый раз полгода не пил, во второй раз только три месяца выдержал. Нарколог ему сразу сказал, что он сам не готов, что идёт на это из-за сложившейся ситуации. А вот когда сам решит, то никакого кодирования не нужно будет.

  Шурка рывком поднялся. Тело гудело, наливаясь какой-то неведомой силой. Крутя педали, он с радостью думал, что вернётся в строительную бригаду, поправит сарайчик, купит Люсе новый телефон. Да и вообще, планы громоздились у него в голове.

   Зайдя в дом, он оставил ягоды на веранде, прошёл на кухню, намереваясь попить воды. На столе стояла большая бутылка пива. Он машинально скрутил пробку…

 А вот сделал ли Шурка глоток, я не знаю. Ну, правда, не знаю.