Моя кафедра

Проработав более полувека на кафедре английской филологии вуза, когда-то называвшегося МОПИ им. Н.К. Крупской, затем МГОУ, а сейчас ГУП, думаю, я вправе называть ее «моя кафедра».

Среди особенностей  работы в вузе: смена студентов каждые пять лет (сейчас четыре года, не все продолжают учебу в двухгодичной магистратуре). Некоторая разобщенность преподавателей, потому что каждый работает на своем участке и то, что большинство из них  – женщины. Так было и полвека назад и остается сегодня.

Характерная черта моей кафедры: большинство преподавателей –выпускники этого же вуза, что и хорошо, и плохо. На кафедре царила почти домашняя обстановка, спокойная, доверительная, уважительная.  Многие бывшие студенты копировали методы, манеру преподавания своих учителей, не торопясь обновлять и освежать репертуар, как того требует жизнь и возросшие требования к уровню владения иностранным языком.

В составе кафедры и те, кто начал преподавать сразу после студенческой скамьи и связал с вузом большую часть жизни, и те, кто неожиданно появился и ненадолго задержался.

«Пришлых» преподавателей на кафедре всегда было немного. Я сама –пришлая.
Конечно, как и все вокруг, на кафедре многое менялось. Менялись сотрудники, менялись заведующие, в том числе и я, как оказалось, возглавлявшая ее целых 19 лет. Менялось отношение к профессии преподавателя вуза: когда-то она была престижней. А если преподаватель  еще и кандидатом наук —  это нечто.

Вспоминается разговор двух соседок по подъезду. Одна другой говорит: «Знаешь, ведь у них машина» (собственный автомобиль был роскошью). А собеседница добавляет: «Понятно, у нее же зять – кандидат наук».

Сейчас кандидатов, да и докторов наук – пропасть. И зарплаты у них, прямо скажем, незавидные.

Начинала я преподавательскую деятельность с нижней ступени – должности почасовика. Пробыла на ней несколько месяцев. Затем был объявлен конкурс и я стала ассистентом. В этой должности в течение пяти лет получала 105 рублей в месяц. После пяти лет зарплата моя возросла очень серьезно – до 125 рублей. Ежемесячно у меня вычитали налог на бездетность.

Через пару лет  я поступила в аспирантуру. Не помню величину аспирантской стипендии, по-моему, тоже около ста рублей.

Я была ассистентом до защиты кандидатской диссертации в 1976 г. и семь лет после этого. Наконец дождалась должности, позже звания доцента.

Денег хронически не хватало. Все время старалась где-нибудь подработать. С удовольствием соглашалась преподавать как совместитель-почасовик в каком-нибудь другом вузе, в том числе в Институте повышения квалификации и переподготовки учителей Московской области (ИПК и ПРНО МО). Надо было написать заявление на имя начальника отдела кадров и указать, что подработка осуществляется в свободное от основной работы время. Выдавая справку-разрешение на совместительство зав. отделом кадров традиционно презрительно выговаривал: «За длинным рублем гонитесь». Было это несправедливо и слышать обидно.

Лишь дважды в жизни я ненадолго ощутила себя состоятельным человеком.

Первый раз в 37 лет, когда спустя семь лет после защиты кандидатской, я, наконец, получила звание доцента. Мне установили оклад в 320 р. в месяц, но еще несколько месяцев не выплачивали. Очень долго не присылали диплом доцента из ВАК’а, а потом выплатили сразу за эти несколько месяцев. На короткое время я стала богачкой.

Второй раз – спустя годы, когда две мои книжки победили в конкурсе учебников «Культурная инициатива». Почему-то долго не выплачивали причитающиеся победителю конкурса деньги и, наконец, выдали полную сумку. Такого количества денег я никогда раньше не видела. Но ощущение богатства быстро прошло.

Спустя двадцать лет после защиты кандидатской в 1995 г. защитила докторскую диссертацию, вскоре получила должность профессора.  Соответственно увеличился и оклад.

Зав.кафедрой обязан был назначить себе официального заместителя на случай болезни, командировки, отпуска, смерти. Я и была таким заместителем. Однако после кончины зав.кафедрой, заведующим был приглашен «варяг», терминовед, позже эмигрировавший в Польшу.

В то время меня настойчиво приглашал на работу ректор ИПК и ПРНО МО, предлагая мне самой сформировать кафедру иностранных языков и обещая не вмешиваться. Я приняла его приглашение и из-за обиды, поскольку чувствовала себя обойденной, но больше из-за того, что хотела перестроить повышение квалификации учителей и представляла, как это сделать (я об этом писала в тексте «Получилось»).

Формируя кафедру, я решила пригласить коллег из МОПИ. Мне хотелось привлечь на работу с учителями людей, которые знают, что именно необходимо учителю, его проблемы  и могут дать учителю то, что ему надо. И сделают это увлекательно.

Одним из  таких преподавателей была Лидия Алексеевна Бородинская, преподаватель теоретической грамматики, одного из сложнейших курсов.  Преподавателем она была строгим, иногда придирчивым, не всегда объективным, но профессионалом блистательным.

Лидия Алексеевна разработала курс семинаров для учителей английского языка, великолепно проводила их. Затем она написала небольшое, но очень востребованное учебное пособие о тонкостях употребления английских предлогов.

Это была относительно молодая, интересная женщина с прекрасными темно-серыми глазами, густыми, каштановыми короткими волосами, всегда с безупречной укладкой. Она была давно и счастливо замужем, и у нее был обожаемый единственный сын.

Ее трепетно любил и заботился о ней муж Володя. Как-то я вышла из здания университета, навстречу бежит Володя с ее пальто в руках: «Лидочка выскочила легко одетая, похолодало. Боюсь, как бы не простудилась». После кончины Лидии Алексеевны он вскоре ушел из жизни.

О ней первая заведующая кафедрой МОПИ,  основавшая и руководившая ею не менее двадцати лет, говорила, что Лидия Алексеевна – одна из тех женщин, которые с годами становятся привлекательнее. Увидев её фотографии в молодости, я убедилась в этом. На фото она выглядит как строгая сухая «училка» с волосами, собранными в пучок на затылке, в очках с массивной оправой. Такая прическа делала ее немаленький нос с горбинкой еще выразительнее: он как бы устремлялся вперед и удлинялся.

Однажды она сказала о студентке: «Красовитая такая  девица, носовитая». И я подумала тогда, что каждый из нас меряет других по себе.

Иногда Лидия Алексеевна интересовалась моей личной жизнью. Я поделилась с ней, рассказав,  что меня не очень серьезно воспринимает мама молодого человека, с которым я встречалась. Она посоветовала: «Ну да, а вы наденьте косыночку, сделайте вид, что вы такая простушечка». Да, можно, конечно, на пять минут притвориться, а потом строптивая сущность-то все равно выползет.

Ей было немногим за сорок, когда кафедру возглавил Г.С. Клычков. Лидочка влюбилась в него. Ее влюбленность была видна по глазам, выражению лица.  Это была влюбленность юной, наивной, романтичной девушки, сродни тому, как девочки-подростки влюбляются в киногероев.

Лидия Алексеевна осталась в моей памяти как нежнейший, порядочнейший человек.
Другой преподаватель кафедры не вызывал у меня такой приязни. В один не прекрасный день меня вызвал к себе декан и говорит: «Вика, у Татьяны Жидконоговой кончился срок аспирантуры и, чтобы получить отпуск, ей нужен отзыв о диссертации». «Да конечно, напишу, давайте работу». «Понимаешь, у нее работа не совсем готова». «Ладно, пусть даст то, что есть. Что-нибудь сочиню». «Понимаешь, вообще ничего нет». «Как? Ну, хотя бы название?». «Название уточняется». И тут я возмутилась: «Да вы что? Что я могу сделать, если еще и темы нет».

Меня оставили в покое.

Прошло чуть больше полугода. Мы случайно оказались с Т. Жидконоговой в одном автобусе по пути на работу. Увидев меня, она сказала: «Вик,  я защитилась в Академии образования у Е. Полат. Хочу тебе дать почитать мою диссертацию». То есть полгода назад ничего не было и вдруг волшебным образом появилось всё. Можно только гадать, как такое чудо произошло.