Корнилий

Мы не успели сделать и нескольких шагов по монастырю, как пожилой мужчина вдруг остановился.
— Давайте сначала к преподобномученику Корнилию, — тихо сказал он. — Всегда сначала к хозяину дома здороваются.
Никто не стал спрашивать почему.
Это прозвучало так естественно, словно речь шла о хорошем знакомом, который просто живёт здесь уже много лет.
Мы свернули с дорожки и подошли к небольшой часовне.
Она не поражала размерами.
Не привлекала к себе внимания.
Всё было очень просто.
Именно поэтому хотелось остановиться.
Внутри тихо горели лампады.
Несколько человек молились.
Кто-то прикладывался к раке.
Кто-то просто стоял, опустив голову.
Мы тоже подошли.
Каждый по-своему.
Без очереди.
Без суеты.
Без желания успеть.
Пожилой мужчина перекрестился и совсем тихо произнёс:
— Здравствуй, батюшка Корнилий.
Меня почему-то тронули именно эти слова.
Не «святой».
Не «преподобномученик».
Не длинная молитва.
А простое человеческое:
— Здравствуй...
Так здороваются, когда приходят домой.
И вдруг я подумала: наверное, святые действительно живы.
Иначе с ними не здоровались бы так просто.

Мы ещё молчали, когда рядом с нами остановился пожилой монах.
Он никуда не спешил.
Посмотрел на нас внимательно.
Улыбнулся.
— Первый раз?
Мы дружно кивнули.
— Тогда сначала познакомьтесь.
Он ласково коснулся рукой раки.
— Это наш игумен Корнилий.
Пятьсот лет прошло...
А он и сейчас монастырём управляет.
Мы невольно улыбнулись.
Монах улыбнулся в ответ.
— Не удивляйтесь.
У Бога ведь все живы.
Эти слова были сказаны так спокойно, будто речь шла о человеке, которого только что встретили на дорожке.
Никто не спорил.
Потому что здесь это звучало совершенно естественно.

Монах немного помолчал.
Потом продолжил:
— Многие знают, что преподобномученик Корнилий много сделал для монастыря.
Стены строил.
Храмы.
Книги переписывал.
Братию собирал.
Но больше всего он любил людей.
Наверное, поэтому люди до сих пор идут к нему.
Любовь ведь времени не боится.
Он снова ненадолго замолчал.
— А погиб он совсем рядом.
От руки царя Иоанна Грозного.
Царь потом сам нёс его тело к Успенскому храму.
Дорожку эту и сейчас называют Кровавой.
Ещё увидите.
Мы переглянулись.
История вдруг перестала быть страницей учебника.
Она стала чьей-то жизнью.
И чьей-то любовью.

Мы ещё раз приложились к раке.
Я ничего не просила.
Только тихо сказала про себя:
— Благословите.
Почему именно так — не знаю.
Наверное, потому что первое знакомство не начинают с просьб.
Сначала здороваются.

Мы вышли на солнечный двор.
Монастырь жил своей обычной жизнью.
Кто-то спешил на послушание.
Кто-то нёс цветы.
Кто-то вёз тележку с хлебом.
Колокола негромко перекликались над стенами.
И было удивительное чувство.
Мы приехали всего несколько минут назад.
А нас уже успели познакомить с человеком, который живёт здесь почти пять с половиной столетий.
И почему-то это совсем не казалось странным.
У Бога действительно все живы.