Лампадка

От раке  преподобномученика Корнилия мы вышли молча.
Монастырь уже жил своим обычным утром.
Кто-то спешил на послушание.
Кто-то нёс ведро с цветами.
Кто-то приветливо здоровался с проходящими паломниками.
Всё это было за стенами храма, а мы ещё нет.
Наше внимание привлёк монах.
В руках у него была маленькая лампадка.
Самая обыкновенная.
Такие горят почти в каждом храме.
Он подошёл к иконе Успения Божией Матери.
Поправил фитилёк.
Немного подлил масла.
Бережно прикрыл стекло ладонью от лёгкого ветерка.
Потом зажёг от неё другую лампадку.
Постоял несколько секунд.
Перекрестился.
И неторопливо вышел из храма.
Мы проводили его взглядом.
— Куда он? — тихо спросила девушка.
Пожилой мужчина улыбнулся.
— В пекарню.
— Зачем?
— Печь будут растапливать.
От этой лампадки.
Девушка удивлённо посмотрела сначала на него, потом вслед монаху.
— Всегда?
— Всегда.
Я тоже смотрела на  маленький огонек лампадки у иконы.
Совсем крошечный.
Такой беззащитный.
Но почему-то казалось, что именно он сейчас несёт всему монастырю что-то очень большое.
Мы ещё долго молчали.
А потом инженер неожиданно сказал:
— Значит...
Хлеб начинается с молитвы...
Пожилой мужчина кивнул.
— А как же иначе?
Если хлеб — насущный.

Монах где-то нес огонек своего послушания.
А мне вдруг подумалось...
Наверное, так и должна жить человеческая душа.
Не вспыхивать ярким костром.
Не ослеплять.
А тихо гореть.
Чтобы от неё можно было зажечь ещё один огонёк.
И ещё.
И ещё.
И чтобы своего света от этого не становилось меньше.

Мы медленно пошли дальше по храму.
Солнце уже поднялось над монастырём.
Где-то высоко перекликались колокола.
А внизу, в монастырской пекарне, наверное, уже разгорался огонь.
Тот самый.
Который только что принесли от лампадки у иконы Успения.
Мы тогда ещё не знали, что через несколько дней именно этот хлеб станет для каждого из нас чем-то гораздо большим, чем просто монастырский хлеб.
Всему своё время.