Правило инволюции А. Белова

Репродуктивный успех – это эволюция или инволюция? Правило А. Белова. 

Когда мы говорим о деградации, что мы имеем в виду? Деградацию психическую или физическую, а, может быть, социальную? Как мы понимаем, все три вида деградации имеют нечто общее, но в значительной степени говорят о разном.

Физическая деградация может наступать у человека, да и не только у него, с возрастом. Это вполне понятно и объяснимо.

Когда мы видим юную особу, полную сил и неуловимой прелести, наше сердце загорается и начинает трепетать. А когда мы видим милую старушенцию, сгорбленную и одинокую. Сердце сжимается от жалости. Все это в порядке вещей, и это хорошая иллюстрация деградации физической. Было немного странно, если  было все наоборот: при виде старушенции мы испытывали романические чувства и влечения, а при виде молодушки испытывали жалость и сострадание.

Есть хорошая поговорка: «Если бы молодость знала; если бы старость могла…» Это о деградации – тело с возрастом ветшает, а личность приобретает опыт и мудрость. Так устроен мир.

Что касается социума в целом, то человечество приобретает опыт, накапливает знания. Это происходит благодаря сложению познавательных усилий индивидов. Сначала один гений открыл одно, затем другой - другое. Эти открытия ложатся в коллективную сокровищницу знаний, накопленных человечеством и становятся достоянием всех. Это, в свою очередь, стимулирует и пролонгирует познавательную активность миллионов других индивидов, может быть не столь выдающихся, но желающих воспользоваться плодами этих знаний.

Таким образом, человечество развивается от примитивного мышления к высокому. Информация кодируется в виде слов, представлений, в виде устной передачи, книг, а сегодня - при помощи ИИ. Эта информация становится коллективным достоянием человечества, что стимулирует прогресс и обновление ценностной парадигмы.
Но возможен ли обратный процесс? Конечно, возможен.

И это происходит, несмотря на все заверения эволюционистов в невозможности такого сценария. Знания могут теряться. Общественные институты, ответственные за сохранение и передачу знаний новым поколениям, могут деградировать. В результате все человеческое общество как бы глупеет. Гении перестают рождаться, потому что для их появления нет социального заказа. Знания обесцениваются. На повестку дня выходит интерес, направленный на удовлетворение сиюминутных эмоций, быстротечных желаний, которые сами по себе преходящи. В результате система кодировки знаний при помощи слов, понятий, категорий и т. д. постепенно деградирует и упраздняется за ненадобностью.

Таким образом, человеческий социум начинает отчаливать в другом, противоположном прогрессу, направлении – он движется в сторону регресса и деградации.

Зачем нужны социальные институты, которые не ведут к храму знаний? Они стагнируют и деградируют. Устройство общества становится примитивным, а интересы индивидов начинают вращаться вокруг удовлетворения биологических потребностей. Родовая группа становится основой консолидации людей, которые, теряя смысл своего существования, плавно или скачкообразно, движутся к краю инфернальной воронки, из который выбраться уже невозможно… Ну, не будем о грустном.

Вероятно, человечество не раз и не два проходило этот путь. Разумные люди, в очередной раз появившись на этой планете, утрачивали интерес к познанию, и, как следствие этого, познавательную способность и встроенный механизм кодирования и передачи информации при помощи речи. Они делали свой выбор сами и решительно и бесповоротно переходили к звериному образу жизни, фактически превращаясь в животных.

У человека низкая гортань. Это обеспечивает подвижность языка и позволяет свободно артикулировать разнообразные звуки, которые являются основой членораздельной речи. При этом, воздух, выпускаемый из легких фиксированными порциями, моделируется при помощи голосовых связок и мышц гортани.

Однако у младенца гортань высокая. Это позволяет маленькому ребенку пить молоко и одновременно дышать, не рискуя подавится. В трехмесячном возрасте гортань начинает опускаться. Этот процесс завершается к 4 годам, когда ребенок начинает активно пользоваться речью. У мужчин во время полового созревания гортань опускается еще ниже.

У обезьян гортань высокая; в этом они подобны маленьким детям. Хотя и у обезьян отмечается некоторое понижение ее положения с возрастом, но это не достигает таких масштабов как у человека. Понятно, что шимпанзе, гориллы и орангутаны речью не пользуются. Но некоторое атавистическое снижение ее положения свидетельствует о том, что предки обезьян – люди активно использовали гортань для производства звуков речи.

Однако, возникает следующий вопрос: есть ли какие-то надежные критерии, показывающие наличие процесса психической деградации и биологической инволюции. Несомненно, такие критерии есть!  Животные стремятся объединится в социальные группы, преследуя цель выживания в условиях дикой природы, где способность для проявления разума ограничена.

В популяциях бывших людей стремительно нарастает специализация, которая наследуется и передается новым поколениям в виде комплекса поведенческих и уже вполне заметных морфологических отличий. Волк в условиях дикой природы становится волком, а овца овцой. Таким образом, специализация и приспособление к новому образу жизни является одним из критериев деградации и биологической инволюции.

Еще одним критерием становится изменение репродуктивной стратегии. Чтобы выжить в условиях повышенной смертности, организмы бывших людей прибегают к проверенной тактике: увеличивают число потомков. Это происходит совершенно независимо в разных группах животных и в разное геологическое время.

К примеру, кролики быстро размножаются. Это происходит из—за быстрого полового созревания – 5-6 месяцев от роду.  Время беременности длится около 30 дней. Крольчиха способна приносить сразу до 12-18 крольчат.  Она также готова к новому полноценному зачатию уже на следующий день после родов. Она успешно соединяет кормление детенышей с новой беременностью. У крольчих появилась двойная матка вместо одиночной – человеческой, а также спровоцированная овуляция (выход яйцеклетки происходит через 10 – 12 часов после спаривания). Это повышает шансы на рождение. Кроме того, кролики способны плодоносить круглый год.

За счет сокращения сроков полового созревания и сокращения эмбрионального периода особей становится достаточно много. Когда кроликов много, то можно жертвовать часть особей хищникам. В результате, кролики сохраняют свою популяцию в жизнеспособном состоянии. Тоже самое происходит со слизнями, медузами, тараканами и прочими животными, не связанными прямым родством, ни друг с другом, ни с кроликами. Таким образом, увеличение потомков и сокращение периода полового созревания и индивидуального развития организмов является надежным критерием инволюции.

Биологам-эволюционистам хорошо известно правило Долло (или закон необратимости эволюции). Оно гласит, что организм не может вернуться к прежнему состоянию, уже пройденному его предками в ходе эволюции.

Этот закон был сформулирован бельгийским палеонтологом Луи Долло в 1893 году. Сам автор понимал это так: «Утраченный в ходе эволюции признак не восстанавливается в прежнем виде».

Но, поскольку у инволюционистов нет своих законов и правил: каждый инволюционирует как умеет, то инволюционист Белов мог бы предложить свое правило: «Количество потомков увеличивается по мере биологической инволюции и деградации. Чем более примитивными становятся виды бывших разумных существ (не обязательно людей), тем больше у них появляется потомков».

Конечно, из каждого правила есть исключения, но в целом такая тенденция сохраняется. Так, бесхвостый тенрек (Tenrec ecaudatus) – потомок бывшего человека совершенно независимо от других животных прошел свой путь деградации. Помимо того, что у него так и не появился длинный хвост, он еще умудряется рожать по 32 детеныша. У самки 29 сосков. У виргинского опоссума, также прошедшего путь инволюции независимым образом, число детенышей может достигать 23. У самки 13 сосков. У крыс в одном помете может быть 22 детеныша. Необычно и то, что крысы могут регулировать число потомков в зависимости от условий.

Переход бывших людей от живорождения к яйцекладению (рептилии, птицы, акулы), в совершенно другое геологическое время (мезозой, палеозой) также позволил многократно увеличить число потоков. Так, шумящая гадюка яйцеживородящая производит более 100 детенышей.

Переход к откладыванию икры позволил земноводным и рыбам нарастить число особей в популяции до гигантских размеров. Так, жаба-ага (Rhinella marina) откладывает около 25 000 икринок. Лягушка бык (Lithobates catesbeianus) – около 20 000 Африканская шпорцевая лягушка (Xenopus laevis) – около 15 000.

У рыб количество икры возрастает. Ирландская сельдь может отложить до 200 000 икринок. Треска откладывает за один раз – до нескольких миллионов, а Луна-рыба 300 миллионов икринок. Высокая плодовитость связана с высокой смертностью мальков, которые в водной среде становятся добычей многочисленных  рыб, медуз, китообразных, ракообразных и т.д.

Способы увеличения количества потомков весьма своеобразны. Так, общественные насекомые (муравьи, термиты и пчелы) раздели функции между особями, чтобы многократно увеличить число своих отпрысков. Хорошо известно, что предками общественных насекомых, были виды одиночных насекомых.

При переходе к эусоциальности количество особей в колониях многократно увеличилось. Это создало очень благоприятные условия для существования. Так, королева африканских кочевых муравьев Dorylus wilverth в среднем откладывает от 3 до 4 миллионов раз в месяц.

Весьма плодовита тля. За день летняя самка без оплодотворения может родить до 12 потомков. Вроде бы немого. Но за счет особой стратегии – телескопирования поколений, внутри этих, еще не рожденных, тлей могут развиваться следующие поколения тлей. Таким образом, неоплодотворенная самка одновременно носит в себе не только дочек, но внучек. Через 7 дней нимфы начинают сами рожать. Таким образом, к 3 - 4 поколению число потомков одной тли может достичь миллионов особей. За сезон число потомков одной самки может достичь несколько миллиардов особей.

Стратегия производства новых потомков может быть совершенно разная. Это указывает на неповторимость инволюции. К примеру, у галлиц Miastor metraloas самка откладывает яйца внутрь растений. Из яиц вылупляются личинки, в телах которых, в свою очередь, начинают развиваться новые личинки, которые питаются тканями своих родителей.

Так продолжается многократно: дети буквально сжирают своих родителей. Это явление назвали педогенезом. Число особей неуклонно растет. Но наступает момент, когда все личинки дружно окукливаются, и из них появляются имаго, которые, дружно вылетев из гала, не едят, а только размножаются, чтобы дать начало новой жизни.

Таким образом, можно выявить общую тенденцию – увеличение число потомков является важной стратегией выживания вида и маркером инволюции. Это связано с тем, что, когда на вид возрастает давление и он подвергается реальной угрозе уничтожения, то запускается биологический механизм увеличения числа потомков, который позволяет сохранить численность особей, нужную для дальнейшего размножения. И это происходит на фоне возросшей колоссальной смертности.

Таким образом, специализируется и изменяется не только взрослая особь, но и развивающийся эмбрион.

Каков итог? Психическая и биологическая трансформация организмов от более совершенного к примитивному приводит к нарастанию специализации и увеличению числа потомков. Это и называется инволюцией.