Вид на жительство замужество Глава 11

               Вид на жительство/замужество (нужное подчеркнуть)   
                11

Услышав его слова, Яна громко возмутилась, совершенно не контролируя свою раздражительность:
- А что тут сложного? Ты чуть ли не каждый день признаёшься мне в любви, горячо и пылко… Не можешь ведь ты любить двух женщин одновременно? Не можешь! Если любишь меня, значит, жену ты не любишь – это же очевидно… Так в чём же дело?
- Не всегда всё зависит от одной любви… - задумчиво проговорил Вадим, глядя куда-то вдаль за оконное стекло.
- Интересно, - иронично хмыкнула она, - а от чего зависит то, что двое людей изображают семью?
- Видишь ли… - Вадим, всё ещё глядя в окно, глубоко вздохнул, затем медленно переместил свой взгляд на Яну, пристально и как будто даже оценивающе разглядывая её лицо, будто пытался понять, стоит ли открываться ей, но, видимо, решив всё-таки это сделать, продолжил: - Ты права насчёт любви… У нас с женой её действительно нет… никогда не было таких горячих и пылких чувств, которые накрывают с головой и заставляют творить безумства, - он даже попытался рассмеяться при этих словах, - ничего подобного мы не испытывали, да и не могли, потому что, несмотря на то, что знали друг друга с детства, познакомились по-настоящему, только уже готовясь к  свадьбе… - он перехватил её удивлённый взгляд и пояснил: - Вот наши с ней отцы выросли в одном селе по соседству, дружили с детства и в армии вместе служили, тогда же и договорились, что обязательно породнятся, а когда у одного родились три дочери, а у другого – я, то жребий судьбы был предопределён…
- То есть ты хочешь сказать, что женился по воле родителей? – насмешливо уточнила Яна.
- Можно и так сказать… Просто я об этом слышал, наверное, с пелёнок, - усмехнулся Вадим, – а лет в шесть познакомился с дядей Фаридом и его дочками… Две из них были старше меня, а Альбина – моя ровесница. Мы с родителями в тот год ездили к ним в гости, они жили в одном из сёл недалеко от Казани, а мы в небольшом кубанском городке Армавире, моя мама оттуда… Папа после армии поступил в московский институт, встретил там маму, они влюбились, женились и осели в Армавире, слышала о таком городе?
- Слышала, - махнула Яна рукой, - я всё же не понимаю, как можно в наше время заставить жениться кого-то просто потому, что так захотели родители.
- Понимаешь, у Альбины очень строгий отец и… в общем, он приверженец традиций, а ещё он очень любит своих дочек и, как хороший отец, всегда желал им счастливой судьбы, - пояснил Вадим, но его слова вызвали у Яны смех.
- Ты серьёзно? Это и есть счастливая судьба, когда отец выбирает мужа для дочери? Да ещё и с детства твердит ей об этом?
- Ну а почему бы и нет? Вот ты как вышла замуж, по любви?
- Ну да-а-а, - растерянно кивнула она, не желая признаваться, что её замужество тоже не пылало огнём искренних чувств, во всяком случае с её стороны уж точно.
- И что в итоге? – продолжал свою эмоциональную речь Вадим. – Где сейчас твой брак, должный быть по всем раскладам крепким и счастливым? Вместо него остался один только пшик… - усмехнулся он.
- Разве сейчас речь обо мне? – как будто защищаясь, обиженно спросила Яна.
- Прости, прости, - он обнял её, понимая, что в своём объяснении влез на зыбкую сторону её души. – Я не должен был так говорить о твоём браке...
- Да ты прав, в общем-то, - тихо сказала она, прижимаясь к нему, - но мне интересно… как тебя заставили жениться на незнакомой по сути девушке?
- Ну что ты, мы же не в средневековье живём, что значит, заставили… Мой отец сильно заболел и когда уже совсем был плох, взял с меня слово, что я женюсь на Альбине… Напомнил о дружбе между ним и Фаридом и о желании обоих породниться… Я не мог отказать отцу и, когда его не стало, дядя Фарид с женой приехал на похороны. Они отложили все свои дела и оставались с нами, пока мы с мамой не пришли в себя. Их поддержка была очень весомой для мамы и такой, знаешь… ненавязчивой, очень правильной и действенной… так поступают родные люди. Отец всегда считал Фарида братом, а после его ухода они и нам стали родными.
- И ты женился на Альбине… - тихо проговорила Яна.
- Да, я исполнил волю отца, можешь думать так, - согласно кивнул Вадим, – через год мы поженились… Без любви, но при большом уважении друг к другу.
- Но… Вадим… Разве это нормально? Разве ты сможешь прожить всю жизнь с нелюбимой женщиной? – взгляд Яны прямо и холодно спрашивал его громче произносимых слов, но он молчал, поэтому она добавила: - Скажи мне правду, без каких-либо увёрток и игр, типа «давай не будем усложнять» или «ты должна меня понять», хорошо?
- Хорошо, давай поговорим об этом… Ты права - наши отношения и наши чувства дошли до подобного разговора, нам необходимо объясниться!
- Вадим, логика здесь проста – мы любим друг друга и хотим быть вместе, не так ли? Я не хочу встречаться с тобой в этих безликих гостиничных номерах с казёнными простынями, халатами и посудой. Я хочу быть с тобой! Всегда… каждый день… Не хочу прятаться от всех и прятать наши чувства… Не хочу, чтобы ты объяснялся мне в любви, а сам смотрел на часы, думая, не сильно ли задержался…
- Яна, милая, я люблю тебя… очень люблю… Ты для меня свет, с которым тепло и светло! Мне так радостно оттого, что ты у меня есть… Ты та, о которой я думаю, когда засыпаю и когда просыпаюсь тоже! 
Он говорил о чувствах, но в его голосе Яна слышала спокойную уверенность, присущую этому мужчине, которая сейчас злила её. По лицу Яны пробежала тень. Она прекрасно считала его мысли, которые как раз подходили к логическому твердокаменному «НО».
  - Да, Альбина меня не любит, я её тоже. Она прекрасный человек, ничего от меня не требует и ни о чём не спрашивает, хотя, как мне кажется, догадывается о чём-то… Мы с ней давно уже поняли, что «стерпится-слюбится» - это не про нас, давно уже перестали искать в себе зародыши чувств друг к другу и живём как хорошие друзья, которые делят одну квартиру и воспитание общего ребёнка. Альбина ушла с головой в бизнес, что открыл ей отец, и даже кажется счастливой, - зачем-то рассказал он Яне о салоне.
- А я просто твоё увлечение, да? Женщина, которая помогает тебе отвлечься от серо-будничных брачных обязательств? – скривилась она в обидной усмешке.
- Нет-нет, что ты! Это не так! Ты – женщина, с которой я узнал счастье любви. Но я прошу тебя… Я не могу развестись с женой, это будет ударом по ней, по её репутации… Её семья, её отец не приемлют этого… И ещё… я могу потерять сына, Тимур очень любит деда, тот для него бесспорный авторитет… И он такой на самом деле, поэтому в случае развода Альбина с Тимуром будут жить в доме её отца, двери которого для неё закроются с внутренней стороны, а для меня с внешней.
Яна подняла к нему лицо. Её глазах застилали слёзы, которые он принял за боль и отчаяние, а она знала, что они от осознания проигрыша.
- Понятно, значит ничего не изменится, – прошептала она, отпустив слёзы на волю, - ты останешься мужем нелюбимой женщины, а я – часами досуга в твоём расписании…
- Прости… - он взял её за плечи и прижался лбом к её лбу. – Прости меня, я не могу уйти от жены, не могу бросить сына, но и тебя отпустить тоже не могу…  Можешь не говорить, я сам знаю, что это эгоистично и несправедливо по отношению к тебе… Но не могу я выбрать между вами, понимаешь? И это… правда!
«Можешь не говорить…» - в голове почему-то задержалась эта фраза. Как же! Как раз-таки сказать хотелось много чего, но слова застревали где-то в горле. Она проиграла… Проиграла, проиграла! Проиграла? Она и проиграла?
«Ну уж нет! Ещё посмотрим, кто будет повержен, а кто уйдёт с гордо поднятой головой!» – решила Яна и смахнула слёзы.
Её лицо исказила горькая улыбка, показавшаяся Вадиму обречённой, отчего его сердце ощутило острый укол вины. Он наклонился к любимому лицу и, обхватив его руками, прижался к её губам поцелуем, в котором была смесь нежности и боли, и в который он вкладывал щемящую просьбу о невозможном.
- Значит, всё так и будет продолжаться, да? Ты – с ней, а я – сама по себе… - прервав поцелуй и уткнувшись в его плечо, пробормотала она.
- Милая, - его руки скользнули по напряжённой спине вниз до талии и прижали её к себе ещё сильнее, - поверь, я сделаю всё, чтобы ты не чувствовала себя так горько, как сейчас… Я буду любить тебя так, как никто другой! – горячо шептал он.
- Люби, - тихим шёпотом позволила она ему, соглашаясь продолжить эту двойную жизнь до тех пор, пока уязвлённое самолюбие позволит ей оставаться дополнением к жизни Вадима и не найдёт достойный способ разорвать эти отношения так, чтобы он пожалел, не выбрав сейчас её.
Прошло ещё немного времени и их отношения перестали быть тайной для офисных сотрудников. Слишком долгий взгляд, неосторожно вылетевшее ласковое слово, задержавшаяся на пару секунд рука на талии, один нежеланный свидетель этому всему и вот уже слухи разлетелись по кабинетам и коридорам, как вспугнутые воробьи. Шепча друг другу новость, каждый из коллег старательно вспоминал, что вроде бы давно уже что-то примечал, но не придавал значения, а теперь-то совершенно точно знает – видел, слышал или догадывался. 
Надо сказать, что больше всего этому роману удивились в отделе. Удивились и даже возмутились, потому что заметили дивиденды этих отношений, разумеется, лишь в пользу героини сего любовного этюда.
Вадим Фанисович закрывал глаза на недочёты в её работе, которой он, надо сказать, вовсе не перегружал любимую женщину. Расчётки, которыми когда-то Анна пугала Яну, теперь были подобны торжественному маршу – вдохновляли и воодушевляли. Нельзя сказать, что другие сотрудницы отдела были неоправданно ущемлены чем-то, но нет-нет да и пробегала мелкая жабка по душе кого-нибудь из них.
Тогда в кабинете высказывалась обидная критика, но, как водится, в отсутствие главного адресата таковой. А отсутствовала Яна часто. Она могла задержаться на час-два с утра или с обеда, могла взять отгул или уйти с работы пораньше, когда ей срочно надо было в поликлинику или парикмахерскую, или к косметологу, или ноготочек сломался и срочно надо было поправить эту неудобность.
Разумеется, она ставила в известность начальника, что у неё срочное дело, не терпящее отлагательства, затем с улыбкой сообщала девочкам, что уходит, и быстро убегала, не желая окунаться в ауру их недовольства.
- Ну надо же какая наглость, будто работы у неё нет, - летело вслед Яне возмущение кого-то из коллег.
- Ну она же в фаворе у начальства, разумеется, нет, - подхватывалось кем-то другим.
И только верная ей Марина отправляла стрелу возмущения бухтящим коллегам назад.
- Ой, девочки, ладно вам, все мы отпрашиваемся, если куда-то срочно надо, разве нет?
- Но не так же часто! – возражали ей. – Хотя это же Яна, ей всё можно!
- Ещё бы, разве Вадим ей что-то скажет… Похоже, он втрескался в неё серьёзно, девчонки, бедная его жена…
- Ну, не такая уж она и бедная, если владелица салона красоты… - продолжала возражать Марина. – А вы завидуете Янке, что ли? Так никто не мешал захватывать этот бастион, пока он был свободным.
- Совесть надо иметь, чтобы на женатого мужика вешаться, знаешь ли! – возмутилась её словам Анна.
- Ой, знаешь, как говорят: чистая совесть – признак плохой памяти! – со смехом ответила ей Марина, считавшая, что от жизни надо брать всё, что можно, и не осуждала Яну, а даже немного ей завидовала.
Роман Яны с Вадимом продолжался не один год. Кто-то осуждал обоих, кто-то считал виновницей лишь её, а некоторые, как и Марина, тихо завидовали Яне.  Но это происходило лишь первое время после того, как о них с Вадимом стало известно. Вскоре новизна сплетен стёрлась и все перестали обращать внимание на парочку, а некоторые даже решили, что их отношения закончились, потому что сами они скрывали их, как и раньше.
Яна приобрела в ипотеку квартиру-студию и переехала туда, оставив в старой квартире мать, ставшую с годами изрядной ворчуньей.  Костя к тому времени окончательно переехал к отцу, изредка наведываясь в гости к Яне и совсем уж редко к Вере Дмитриевне.
Зато он был очень близок с отцом. Они могли часами обсуждать инновационные технологии, компьютерные программы или игры, увлекаясь настолько, что Марте Андреевне приходилось порой не раз разогревать еду, пока они откликались на её предложение пообедать или поужинать. Но она не сетовала, она обожала обоих своих мальчиков и ей нравилось, что внук выбрал жить с ними.
Андрей так и не женился. Женщины в его жизни, конечно, были и однажды он даже познакомил с одной из них Марту Андреевну и шестнадцатилетнего уже тогда Костю, но что-то у них не сложилось и больше он не афишировал свои отношения, если они и случались.
Вадим по-прежнему любил Яну и его, как никого больше устраивала подобная жизнь. Однажды, когда они были вдвоём, Яна спросила его:
- Тебя не беспокоит, что на работе все знают о нас с тобой?
- Нет, - ответил он, - на работе мы работаем, проблем в отделе нет… А то, что происходит у нас с тобой за стенами офиса -  наше личное дело, не думай об этом!
- А твоя жена? – продолжала она настаивать.
- Мы с тобой давно уже закрыли эту тему, не так ли? – ушёл он от прямого ответа и она больше не спрашивала.
Не спрашивала, не требовала его развестись, не просила жениться на себе, и вообще казалось, была довольной жизнью. Но это вовсе было не так. Яна помнила, как дала себе слово прекратить эти отношения. Причём, кто-то должен был выиграть на выходе, а кто-то пожалеть о выборе. Она-то точно знала, кто приобретёт, а кто потеряет, но пришло время узнать и другим.