Хранители порога. Глава 41

— Что же нам теперь делать, Антон? — спросила Вика, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Артёма. — Может, снова пойти в клуб «Бездна»? Кирилл — он ведь тоже один из них, он явно заражён этой тьмой. Я должна попытаться с ним поговорить, понять, как это работает.

— Это слишком опасно, Вика, — Антон покачал головой. — Очень плохая идея. В прошлый раз ты еле вытащила меня оттуда, помнишь?

Они вышли из школьных дверей во двор. Милана в окружении своих «избранных» шла впереди по аллее, и её звонкий, холодный смех эхом разносился по двору. Вика смотрела ей в спину и чувствовала, как внутри закипает смесь горечи, обиды и бессильной злости.

— Но нужно же хоть что-то делать, — упрямо повторила она. — До Леры не добраться — она прячется в больнице. А в клуб… в клуб я пойду одна. Раз уж я не поддаюсь этому влиянию, значит, со мной ничего не случится.

— Одну я тебя туда не отпущу! — отрезал Антон таким тоном, что Вика сразу поняла: спорить бесполезно. Его голос прозвучал жёстко и твёрдо, как сталь.

Вика мягко улыбнулась, глядя на него. Даже сейчас, когда весь мир вокруг рушился, он оставался рядом.

— Пойдём лучше прогуляемся по набережной, — вдруг предложил он, и его голос смягчился. Он легко, почти невесомо коснулся её плеча. — Нам обоим нужно успокоиться и всё обдумать. На нервах и на злости мы далеко не продвинемся, а только наломаем дров.

Вика на мгновение задумалась, глядя на серое осеннее небо, а потом согласно кивнула. Он был прав. Сейчас им нужна была передышка.

---

Пройдя через лабиринт старых дворов и запущенный парк, они вышли на набережную, и ветер с залива ударил в лицо — солёный, свежий, живой. Вика остановилась, закрыла глаза и глубоко, полной грудью вдохнула. Когда она была маленькой, этот запах означал для неё всё: дом, свободу, бесконечное лето. Теперь он казался горьковатым, словно море тоже чувствовало: что-то пошло не так. Как же она тосковала по этому месту — по набережной, по старому городу, который когда-то был её миром, а теперь стал чужим и неправильным.

— Ты слишком изводишь себя, — тихо сказал Антон, облокачиваясь на холодные, выщербленные перила и глядя на серые волны, с шумом разбивающиеся о каменистый берег.

Вика машинально поправила волосы, которые ветер трепал и путал. Над водой с громкими, пронзительными криками носились чайки, а солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые, янтарные и розовые тона.

— Я просто не могу сидеть сложа руки, — сказала она, не отрывая взгляда от горизонта. — Мне кажется, время утекает сквозь пальцы. С каждым днём всё хуже.

Антон не ответил сразу. Он смотрел на воду, на чаек, на далёкую полоску горизонта, и в его глазах застыло то же выражение усталости и тревоги, что терзало её саму.

— Знаешь, — сказал он наконец, и его голос прозвучал глухо, — я даже больше не могу рисовать свои дурацкие комиксы. Ни про пришельцев, ни про монстров. Ничего не выходит. Всё это стало слишком реальным.

Они помолчали. Волны мерно шуршали галькой, набегая на берег и отступая. Где-то вдалеке, у пирса, рыбаки сворачивали снасти.

— Я хочу вернуть наш город, — вдруг сказала Вика, и голос её предательски дрогнул. — Тот, прежний, каким он был раньше. До всего этого кошмара.

Она шумно вздохнула, чувствуя, как к глазам подступают горячие, непрошеные слёзы. Пальцы сами сжали медальон в кармане — он был спокойным и прохладным, и это немного помогало, но не избавляло от свинцовой, давящей тяжести в груди.

Антон заглянул ей в глаза — долгим, внимательным взглядом. Потом шагнул ближе и на мгновение замер, словно боясь, что она оттолнет его. Затем медленно, очень осторожно, словно она была сделана из хрупкого стекла, обнял её за плечи. Его пальцы были холодными от ветра, но объятие — тёплым, крепким, надёжным.

— Мы справимся, — сказал он тихо, почти прошептал ей в макушку. — Обещаю тебе. Вместе справимся.

Вика уткнулась носом в его слегка поношенную куртку и почувствовала, как напряжение медленно, по капле, отпускает.

— Давай снова поговорим со священником, — предложил он, не разжимая объятий. — С отцом Николаем. Может, он знает что-то ещё, что может нам помочь. Может, есть что-то в тех старых тетрадях, что мы пропустили.

Вика отстранилась, подняла на него покрасневшие, но уже сухие глаза и кивнула. На сердце стало чуть теплее. Вокруг них рушился привычный мир, город погружался в хаос и безумие, но посреди всего этого ада она была не одна.