Чай с миндальным молоком в Никуда

Сентябрь выдался тёплый, закат солнца около 8 вечера. В подъезде встретил соседа, он иудейской веры, носит кипу. Наверняка торопится в синагогу.
— Шабат шалом, Антон, на службу пошёл?
— Нет, надо в магазин успеть, жена задание дала. А я забыл про покупки.
— Тогда поторопись.
Его жена Елена в Бога не верит, но очень рассудительная и верная супруга. Повезло Антону. Одно плохо, ни на какие собрания в синагогу не ходит. Я её понимаю, кандидат наук была в Питере, по философии. Средневековые ритуалы ей чужды.
Однажды я с ней начал спорить и доказал, что понимать еврейскую молитву можно по-разному. Вот например: «Барух ата Адо-най мэхайе hамэтим» — «Благословен Ты, Господь, возвращающий мертвых к жизни».
— Лена, ты в Питере общественной работой занималась?
— Да, в профбюро была.
— Какое направление у тебя было?
— Путёвки распределяла.
— А в Штатах чем занимаешься?
— В турбюро работаю.
— Поездки во Флориду?
— Да.
— Неужели ты не видишь промысел Божий в этом деле? Могла бы и в детсаду работать или помощником учителя.
— Ну, вижу, и что из этого?
— Ты как философ умерла, а как турагент воскресла.
— Ха-ха-ха! Убедил, ха-ха.
— Не смейся, в мире постоянно присутствует конфликт между живой природой человека и строгими религиозными запретами.
— Я поняла, не буду над Антоном подшучивать, ты прав. Он имеет религиозный запрет, а я — живая женщина, природа.
 — Когда переедете во Флориду, он к тебе вернётся таким, каким был в юности.
— Нам ещё много денег надо собирать на переезд.
 — Слушай искушение, ха-ха. Поговори с хозяйкой об открытии филиала во Флориде. Ты туда переедешь и будешь помогать вновь прибывшим, подбирать дома и участки. Сделайте первый групповой ознакомительный визит для тех, кто только приехал с деньгами. А расходы на дом будешь списывать на бизнес, хотя бы часть.
— Я подумаю, в этом что-то есть.
— Так работает АВАТАР.
Через полгода Антон перевёз семью в Форт-Майерс. Они счастливо там зажили, при той же зарплате Елены расходы на жильё стали меньше. А когда Антон устроился автомехаником, то беспокойства доставляли только штормы, а не люди.
Вспоминая эту историю и то, как послушно нити чужих судеб сплетаются в нужный узор, я устроился на коврике посреди комнаты. Настало время для моей собственной настройки. Из телефона тихо раздавался приятный голос:
«Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох через нос и медленно, плавно выдохните через рот. Почувствуйте, как с каждым выдохом ваше тело становится все более тяжелым и расслабленным. Перенесите внимание на стопы. Почувствуйте их расслабление. Поднимите внимание к икрам, коленям, бедрам. Позвольте каждой мышце расслабиться. Ощутите тепло, разливающееся по ногам. Переведите фокус на живот и грудь. Почувствуйте, как они поднимаются при вдохе и опускаются при выдохе. Дышите спокойно и естественно. Позвольте расслабиться плечам, шее, челюсти и мышцам лица. Ваш лоб разглажен, веки мягкие. Все тело отдыхает. Если в голову приходят мысли, не сопротивляйтесь им. Просто наблюдайте, как они приходят и уходят, подобно облакам в небе. Возвращайте внимание к дыханию. Побудьте в этом состоянии покоя столько, сколько вам нужно. А теперь сделайте глубокий вдох и на выдохе плавно откройте глаза».
Только я закончил медитацию, как прозвенел звонок входной двери. Автоматически я посмотрел на часы. Они показали ровно 8 вечера. «Кто-то из соседей, наверное», — решил я. Время относительно позднее для посторонних посетителей. За окном уже почти темно. В голову пришла досада: хотел почитать стихи Гумилёва, теперь настроения не будет. Я вздохнул и пошёл открывать дверь. Коридор в квартире длинный, да я ещё находился в самой дальней комнате — звонящий и так уже ждал достаточно долго, на грани приличия.
Открыл дверь и вижу перед собой пожилого мужчину и женщину средних лет. Опрятно одетые, мужчина с кожаным портфелем, а женщина с большой сумкой фирмы Coach. Обувь чуть покрыта пылью, но перед выходом из дома её явно чистили.
— Чем могу быть полезен, господа?
— Скорее всего, мы можем быть вам полезны, сэр.
Хорошее начало для торговцев пылесосами по стоимости мотоцикла Harley-Davidson или агентов по выбиванию долгов. С агентами у меня проблем нет, хотя долгов хватает — жизнь в Америке построена на кредите. На громил пара не похожа. Скорее всего, из секты Свидетелей Иеговы, но те обычно в руках держат свои журналы и более миролюбивы, чем мои посетители.
— Прошу пройти на кухню, я как раз собрался заварить чай. Вы ничего не имеете против марки чая Эрл Грей?
— Спасибо, не откажемся, — произнёс мужчина, и пара вошла в квартиру.
Я усадил гостей за стол, достал японские чашки, протёр их салфеткой Bounty и поставил перед посетителями.
— Господа, вы пьёте чай с молоком или лимоном? Могу предложить Splenda, сахар, Equal, мёд. Мёд хороший, из Австралии, от очень известной фирмы Airborne.
— Мне с молоком, — сказала женщина.
— Есть цельное, обезжиренное, миндальное и соевое. Какое желаете?
— Какой у вас богатый ассортимент! Миндальное, пожалуйста.
Я налил в маленький молочник миндального молока и посмотрел на мужчину.
— Мне, пожалуйста, обезжиренного, — сказал он.
В другой маленький кувшинчик я налил обезжиренного молока. С полки достал орехи, персики из Джорджии, виноград и сливы из Италии, горький шоколад. Потом сделал тосты из зернового хлеба и достал из холодильника крим-чиз компании Breakstone’s (между прочим, основана в 1882 году) и французское масло сорта President.
— Меня зовут Владимир, — представился я.
— Меня зовут Рон, а мою спутницу — Джоан, — сказал мужчина.
Дама пригубила чай и похвалила:
— Обычно все пользуются пакетиками чая, а у вас, Владимир, маленькое восточное чайное кафе.
— Я сам восточный человек и люблю чайные церемонии, а не прихлёбывание на ходу из разового стаканчика.
 — Вы очень гостеприимны, Владимир, — сказала Джоан, — даже не спросили о цели нашего визита и сразу усадили за стол.
— Я живу один, и не каждый день у меня гости, точнее, их почти не бывает. Потом, вы устали, давно на ногах, скорее всего, сразу после ланча; поднялись ко мне на четвёртый этаж без лифта. Рон ещё не отдышался, погода сегодня жаркая, ваши лица немного обгорели, и одной бутылочкой воды тонус кожи восстановить не удаётся. Вы пришли с полезным предложением, и я не хотел бы быть невежливым. Я рад вашему визиту, берите орехи, намажьте тосты крим-чизом, маслом, мёдом, не стесняйтесь.
— Владимир, мы не страховые агенты, а посланцы от общества, которое возвещает о возможности спасти душу, ведь приход Мессии может быть неожиданным.
— Спасибо за предупреждение, это Благая весть. Когда мы попьём чаю, я ознакомлю вас с содержанием моей библиотеки на эту тему. Берите тосты, нет ничего более приятного в чаепитии, чем созерцание заката, когда светило скрывается за линией горизонта. Посмотрите, какой прекрасный вид из окна моей кухни.
Огромное красное солнце наполовину скрылось за холмами острова Стейтен-Айленд, его лучи подсвечивали редкие облака, и Статуя Свободы чётко выступала над тёмными водами залива. На небоскрёбах Манхэттена уже включили ночную подсветку, небольшие парусные яхты плавно кружились. Их паруса, по современной моде, были всех цветов радуги, только прогулочный бриг, отчаливший от пирса 17, имел белоснежные полотнища, которые в лучах заходящего солнца казались розовыми.
— У вас хороший вид из окна, — сказал Рон.
— Я здесь медитирую, возвышаюсь над мелочами жизни, вижу то, что не видно простому человеческому глазу. Я получил современное образование, но оно меня не устроило, и я стал искать знания в духовном мире разных народов. Вот у вас, Рон, в портфеле есть журналы на английском, испанском и польском языках, а на русском нет. А у Джоан открылся тюбик губной помады в сумке, помада испачкала подкладку и носовой платок с вышивкой в виде спелой черешни, а платочек, между прочим, с ажурными краями.
Джоан раскрыла сумочку. Всё оказалось ровно так, как я сказал. Она посмотрела на Рона и произнесла:
— А у тебя и правда нет журналов на русском языке, они кончились... Владимир, вы ясновидящий?
— Нет, я ждущий прихода Мессии.
— Вы знаете, когда Он придёт?
— Не думаю, что это будет скоро, ведь ваша организация ещё не всех людей обошла. А когда вы закончите обход, тогда Мессия и решит, что, может, и не так плохи дела на Земле, чтобы у одних жизнь кончилась, а у других стала вечной.
Мы оставили теологические разговоры и пили чай, наблюдая, как солнце скрылось, а потом появились отдельные всполохи, озаряющие тёмно-синее небо. Знаменитый мост Верразано включил ночную иллюминацию, лёгкий ветер с залива принёс в открытое окно запахи ночных цветов нашего Ботанического сада, до которого рукой подать от моего дома. В такие минуты не думается о приходе Мессии, не думается о кредитах, плате за квартиру. Жизнь кажется прекрасной.
В водах залива появился круизный лайнер, отчаливший от пирса в Бруклине. Он отправляется в путешествие, которое называется «В никуда». Трое или четверо суток лайнер будет бороздить воды Атлантики без захода в порты. Бескрайнее небо, бескрайняя водная стихия с редкими пологими волнами, по движению которых можно изучать физические законы. Корабль настолько огромен, что штормовые волны его не колышут. Плавающий остров с садами и бассейнами, концертными залами и ресторанами. Я заметил, что Джоан с каким-то сожалением провожает глазами исчезающий в ночи корабль.
— Джоан, закройте глаза и протяните ко мне ваши ладони.
Женщина с доверием сделала то, что я попросил. Я положил свои ладони поверх её и стал произносить новенну Святому Духу:
— Драгоценный Святой Дух, уповая на Твою глубокую, личную любовь ко мне, я совершаю эту новенну с такой просьбой: да будет на то Твоя святая воля — даровать Джоан небольшое путешествие в «Никуда».
Рон с испугом посмотрел на меня, а потом — на пустое место, где только что сидела Джоан.
— Где она?!
— На корме корабля, наслаждается морским бризом.
— Как вы это сделали?
— Вы же слышали, что я попросил Святой Дух об этом одолжении. Если хотите, мы с вами составим ей компанию.
— Нет, это от дьявола!
— Ошибаетесь, смотрите на экран моего лэптопа, я сейчас покажу её вам. Это камера наблюдения на мосту. Они пока не прошли мост.
Я открыл в Google трансляцию с камеры нашего моста, и на экране мы увидели проходящий под ним корабль. На корме стояла женщина. Я увеличил изображение, и мы чётко увидели, как сияющая Джоан махала нам рукой.
— Она нас видит, Рон. Не отказывайтесь составить ей компанию. Трое суток бесплатного путешествия с полным пансионом на море здесь уложатся в пять минут. Вы оба вовремя придёте домой сегодня, и никто не будет беспокоиться. Скажите ей что-нибудь.
— Джоан, ты меня видишь?
— Особенно твои испуганные глаза! Здесь прекрасно, присоединяйся ко мне, тебя перенесёт Святой Дух. Ты никогда в жизни не испытаешь большего момента счастья, чем соприкосновение с Его аурой.
— Я буду тебя ждать здесь...
— Это твоё решение, Рон. До встречи.
— Пойдёмте в гостиную, и я вам покажу свою библиотеку, — обратился я к мужчине. — Пока вы будете знакомиться с книгами, путешествие Джоан закончится. Верьте мне, так оно и будет. Вы много читали святых книг и знаете наизусть тысячи слов, но ваша вера в Бога формальна. Она мертва. Слушайте и запоминайте, но с открытым сердцем, и вы сможете делать то, что делали Апостолы:
- «Научи меня, Божественный Дух, познавать и искать мою конечную цель; даруй мне святой страх Божий; даруй мне истинное сокрушение и терпение».
— Интересно... — тихо сказал Рон.
— «Не допусти, чтобы я впал в грех. Умножь во мне веру, надежду и любовь и взрасти в душе моей все добродетели, подобающие моему жизненному призванию».
Рон немного успокоился и стал перебирать книги на полках. Их было много. Попадались ему переводы буддийских и даосских трактатов, системы самолечения космосом — в это он не верил и с пренебрежением откладывал в сторону. Аюрведу и йогу он считал шарлатанством. Он верил в Бога и в официальную медицину. Я не спорил с ним, когда он давал короткие комментарии, прочитав название очередной книги. С ним не стоило спорить, так как он ничего не умел, кроме как читать, писать и считать — всему тому, чему учат в колледжах. В колледжах учат жить в обществе по Земным правилам, а мои книги учат жить по Небесным правилам.
Вере в Бога тоже надо учиться, много читать и много работать над собой. Это твоя личная вера, твоя личная сила, твоя личная земная смерть тела и последующее бессмертие души. Надо выполнять много практических занятий, как в любой точной науке. Вера в Бога — самый сложный предмет, который должен изучить человек. Изучает он его всю жизнь. Тут шпаргалки или подсказки не помогут, даже iPad с Андроидом будут бессильны. Нужно правильно есть, правильно спать, правильно дышать, правильно говорить, правильно думать, правильно любить себя и окружающий мир. Это достигается анализом ошибок и удач. Попы, муллы, раввины здесь только помеха.
Ты есть твоё тело и твоя душа. Тело, которое умрёт, можно доверить доктору, который тоже умрёт, а бессмертную душу доверять смертному человеку нельзя. Категорически нельзя.
Рон с удивлением узнал, что есть пять вариантов собрания Танах. В них есть разночтения, и местами существенные. Он всю жизнь пользовался современным переводом на английский язык короля Якова — Библией Кинг Джеймса. Этот перевод сделан отлично и согласуется с Земными правилами. Книг Благовещения около трёхсот, а он изучал тоже редактированные, и только те, которые вошли в Новый Завет.
Рон — просто ходячий цитатник. Он произносит правильные, почти тривиальные слова и фразы, которые все слышали сотни раз и сотни раз пропускали мимо ушей. Во всех этих книгах утеряна личностная связь человека с Богом. К Нему можно обращаться в любое время с любой душевной нуждой, которую Он может материализовать. Но материализация лично мне не нужна, я ей пользуюсь лишь для тех, кто заблуждается, но чист сердцем.
Мы сидели с Роном на диване, и я говорил ему, о чём он думает в настоящий момент. Такая игра в угадайку. Мои мысли он не читал, хотя старался — Бог не открыл меня ему.
Вдруг на кухне послышался шорох, и до нас долетел тонкий запах парфюма Le Dix. В комнату с чашкой чая в руках вошла Джоан.
— Ну, как вы тут без меня, не скучали? — сказала она игриво. — Спасибо, Владимир, путешествие было замечательным! Я вспомнила, как много лет назад с мужем плавала на Багамы, но тогда корабли были другие. Представляете, я каждый вечер ходила на шоу, которое ничуть не хуже, чем на Бродвее. Жаль только, что у меня не было вечернего платья и мне было не совсем ловко за обедом и ужином, когда все дамы и мужчины в строгих одеждах.
Рон медленно поднялся с дивана, подошёл вплотную к Джоан, дотронулся до её плеча рукой, а потом испуганно прошептал молитву и размашисто перекрестил её.
— Рон, — рассмеялась Джоан, — ты стал суеверным? Может, ты меня ещё и осиновым колом стукнешь?
Рон не ответил. Он молча смотрел на её туфли, с которых исчезла дорожная нью-йоркская пыль, уступив место едва заметному, свежему налёту океанской соли.
Гости начали собираться. Уходя, Рон так и не взял свой кожаный портфель с журналами — в суматохе забыл его на столике, прямо поверх трактатов по Аюрведе. Я не стал его окликать. Заперев дверь, я вернулся на кухню. Чай в японских чашках окончательно остыл, а за окном сгустилась глубокая ночь. Огни моста Верразано дрожали на чёрной воде залива, как чётки, которые медленно перебирает кто-то невидимый. Мессия не пришёл сегодня. Но, в конце концов, этот сентябрьский вечер выдался удивительно тёплым, а чашка Эрл Грей с миндальным молоком — это тоже своего рода маленькое земное чудо.