Сказка на ровном месте - 6

6. О яйцах и блинах

Я отхлебнула из миски воды. Думала, будет тина какая-нибудь. Но та была чистая, даже вкусная. Логика краешком глаза выглянула из-за извилины: что-то не то.

Я открыла глаза и застыла в ужасе. В руках была золотая чаша. Как! Я же выбирала деревянную. Мне нужен был кот. Нет ничего важнее жизни! Я что? Опять перепутала, как тогда с проводками?! Ну почему у меня привычка закрывать глаза перед решающим действием.

Я взглянула в лодку. Холодный пот пробежал по спине. Из глаз полились слёзы, из груди вырвался протяжный громкий стон.

- Не-е-ет!

- Ну вот, опять орёт. – раздался где-то сбоку знакомый хохочущий голосок. – Я же говорил. Шумная до ужаса.

Я оглянулась. На берегу стояла знакомая печь. В ней сидел знакомый огонёк, а на печи застыл в обалдевшей позе мой кот.

- Ферзик! Живой!

Забыв про всё на свете, я бросилась к нему. Ощупывала его со всех сторон, гладила, чесала пузико, целовала в розовый нос. Обычно, на такое хамство, кот начинал возмущаться и даже царапаться. Сейчас он сам подлезал под мои руки, бодался, зацеплялся за шею хвостом.

- Будто и не кота, а сына родного спасла. – раздался от реки скрипучий голос. – Правда, странная.

Я обернулась на говорящего. Лодочник причалил к берегу. В его руке оказались грабли. Он подтянул ими лодку на землю и скинул капюшон. Под ним оказался чёрный ворон в очках. К линзам были приделаны два малюсеньких фонарика с красными огоньками. Так вот почему из-под капюшона, казалось, горели два глаза.

Потом, откуда-то снизу, вылезла костлявая рука и развязала завязки на плаще, тот спал с плеч лодочника и…

Простите. Но видимо, я так переволновалась, что у меня началась истерика. Только я не плакала, а смеялась.

- Первый раз вижу такую реакцию. – проскрипел «лодочник». – Огоняша. Я что, так смешно выгляжу?

- Да, как обычно, вроде. Даже страшно должно быть. Я же говорил – странная. Может быть, поэтому её и выбрали духи Прави.

Как бы вам объяснить, чего я хохотала. Вы помните сказку «Бременские музыканты», где звери ввалились в окно домика и напугали разбойников. У меня в книжке они стояли пирамидкой друг на друге. Вот примерно это же я сейчас и увидела.

На земле стоит лодка. В лодке лежит ступа. На ступе стоит маленькая сухонькая старушка (логика совсем вылезла из складок мозга, расправила плечи и с уверенностью заявила, что это Баба-Яга. Интуиция, кстати, поднимаясь вверх по рёбрам, как по ступеням, решила поддержать свою извечную соперницу). Яга держит в руках грабли (не метлу, не весло – грабли), а на её голове сидит ворон в очках с фонариками.

Представили? А я это увидела.

Это значит, чтобы казаться выше, — бабуся взгромоздилась на свою ступу, — ещё и ворона себе на голову посадила. Теперь понятно, чего «лодочник» молчал. Говорить-то могла только Яга. А её рот был на уровне груди «лодочника» или ниже. Лапы птицы были довольно длинные. Было бы странно, если бы путникам отвечал живот. Весь таинственный настрой бы сбивался.

От хохота я начала кататься по земле. Я держалась за живот, икала и вытирала на глазах слёзы.

Яга, её ворон, дух огня и даже мой кот внимательно следили за моими передвижениями со скептическими взглядами.

- Если она думает, что мы решим, будто она колобок – то не выйдет. – задумчиво протянула Баба-Яга.

- Каррр – поддержал её ворон.

Тут я решила встать, но меня как-то случайно качнуло в сторону моста. Тот сразу вспыхнул. Мой хохотун сразу куда-то испарился. Но Яга подцепила меня граблями и дёрнула на себя. Хорошо, что не весло, им бы только добила.

- Что? Испугалась! – съязвила она и начала смеяться. Кататься по земле бабка, конечно, не стала, но смеялась порядочно долго. Наверное, секунд тридцать. Аж, закашлялась. – Не боись. Рано тебе ещё в Навь. Миссию наперво выполни.

Я опять обняла своего любимца.

- А почему… Миска же… — я не успела договорить.

- Потому как верный выбор сделала. Не все так. Есть и матери, да отцы, что детей продают. А ты своей судьбой ради кота пожертвовала. Будет тебе зато и от меня подарок. Потом узнаешь какой. Если к себе вернёшься.

- Когда! – возмутилась я утвердительно.

- Что когда?

- «Когда» вернусь, а не «если». И уже хочу это сделать поскорее. Пусть даже в комнату коммуналки с пьяным соседом. Что-то меня уже здесь начинает всё напрягать. Давайте свою миссию, выполню, и оправляйте нас домой.

- Ишь, дерзкая и быстрая какая. Ну ладно. Слушай. Ты сейчас на острове Буяне.

- Это я уже поняла.

- Не перебивай. Остров наш приболел немного.

- А я не врач. Лечить не умею, тем более острова.

- Не перебивай, сказала!

Вам не кажется, что что-то подобное у меня уже здесь было. Может быть, это компьютерная программа и в ней баг? Ладно, послушаю, что дальше скажет.

- Есть в центре этого острова волшебный Алатырь-камень, вся магия на котором держится. Все пути к нему сходятся и от него расходятся. Он – начало всех начал и конец всему. На его вершине сидит птица-феникс. Каждый вечер она умирает, с каждым рассветом – возрождается. Стережёт тот камень великий змей.

- Змей Горыныч, что ли?

- А ты почём знаешь? Кто рассказал?

- Книжки детские.

- Детские? У нас на острове только одна книга – книга судеб. Но сейчас там всё перепуталось. Половина листов вообще чистая. А что за детские такие?

- Ну русские народные сказки. Сказки Пушкина

- Дюже интересные. Она мне рассказывала. – возле леса на слоне сидел Аука.

- Бабушка, вы не отвлекайтесь. Что там с этим алтарём?

- Да не алтарём, а Алатырем. Дурёха. – огрызнулась ласково Яга. – Надо же, ба-бу-шка. А всё. Феникс улетела куда-то. Почему мы не знаем. Книга судеб испортилась. Волшебство на острове криво работает. Всё какие-то несуразицы выдаёт.

- Это я заметила.

- Змей воет каждую ночь. Но к камню никого не пускает. А что и почему – нам не ведомо. Вот и нужно тебе это узнать и камень наш починить. Мамину судьбу же смогла починить.

- Мама? – всполошилась я. – Что с мамой?

- Так ведомо что. Дома тебя ждёт. Ты же ей вечером давеча позвонить обещала. Вот она с телефоном в руках и заснула в кресле. Так что тебе бы поторопиться. Негоже родительницу волноваться заставлять. И так у нас сутки уже почти пути ищешь.

От счастья, механизмы моего мозга завертелись с неимоверной скоростью. Они всё поняли уже, правда, мне пока ещё не всё успели растолковать. Их скорость куда больше моей. Но и у них какая-то мысль летала кругами, да в руки не давалась. Летала. Птица Феникс. Птица. Яйцо. Яйцо!!!

- Я знаю! – заорала я. – Я всё поняла!

Яга провалилась в свою ступу. Торчала только макушка в красном платочке. Огонёк забился к себе внутрь печи и закрылся заслонкой. Аука вцепился в задранный хобот. Слон, ломая деревья и распугивая птиц (в основном ворон, почему-то), ломанулся через лес куда-то в сторону. Ворон Яги спрятался в балахоне «лодочника».

И только мой Ферзик, привыкший уже к своей полоумной хозяйке (я так частенько на фильмах реагировала) принюхивался к моему карману, где лежала половинка последнего пирожка с яйцом (и тут яйцо, как это символично).

- Главное, чтобы я не привык и не начал потом по всему этому скучать. – выглянул из трубы ошалелый Огонёк.

Пирожок мы разделили на всех. Бабуся, прям, прониклась, что не она кого-то должна накормить, напоить, спать уложить и, вместо платы за гостиничные услуги, ещё и дорогу показать к Кощею.

Ворон долго рассматривал свой кусочек то правым, то левым глазом. Пару раз промазал (прям, как я), но склевал. А потом долго благодарно каркал. Достал уже.

Слона и Ауки не было. И хорошо. И так половинку пирожка пришлось делить на пятерых. Огонёк, видите ли, тоже захотел хоть раз в жизни попробовать своего пирожка. Нет, чтобы ещё напечь и всем по целому раздать.

Я это всё к чему. Мы же пошли к камню. Точнее, я пошла. Баба-Яга летела рядом в ступе. Огонёк и Ферзик ехали на печи, как два Емели. Но, если садилась я, печка двинуться не могла (можно подумать, я такая тяжёлая).

Пока шли, опять проголодались. Чего там этих пирожковых крупинок-то было. Хоть и волшебных. Где-то через час всем захотелось есть.

Да так прям сильно. А есть нечего. Начали отвлекать друг друга беседой. Но все беседы сводились к еде. Заговорили про шишки – вспомнили про сосиски Ауки. Заговорили про речку – вспомнила про молочную реку. И так во всём.

Смотрю, ворон как-то странно поглядывает на Ферзика, а Баба-Яга на меня. А мне, так вообще, каждый листик на дереве блинчиком, кажется. Таким масленым, горяченьким. А сверху сметанкой полить. Или вареньицем малиновым али клубничным. А если с рыбкой красненькой малосолёненькой...

Тьфу, ты. У меня во рту оказался лист какого-то дерева, который я усиленно облизывала. Причём он был горький. Но мне сразу расхотелось есть. И тут заорал мой кот, которого за хвост держал клюв ворона Яги, а она сама уже схватилась за мою ладонь и открыла свой рот с кривыми зубами.

- Фу, как у тебя из пасти воняет – вырвала я свою руку у бабки. – Ты про зубные щётку и пасту когда-нибудь слышала? Аука!!! Аука!!! А не твои ли это проказы?! А!

Я встала, уперев руки в бока.

- А нечего было меня пугать-прогонять и пирожком не делится. Я сам кого хочу напугать могу.

- Прости, Аукочка. – стала я извиваться лисой. – Не хотела тебя пугать. Не сдержалась, когда догадалась. И за пирожок прости. Тебя не было же.

- Могла бы и оставить кусочек.

- Могла бы. Виновата.

- Ну ладно. Пеки новые.

Выяснилось, что огоньку для новых пирожков нужны дрова. Он почти уже всё съел. Дров не осталось. Интуиция меня хитро подпихнула. Я достала спицы из кармана. Яга наколдовала из них ножик. Собрав хворост и нарезав сухих веток с деревьев, мы всей компанией накормили Духа огня. Тот на радостях выдал нам каждому по два пирожка.

Мы с Ферзиком разделили один пополам. Нам хватило. Остальные три я спрятала про запас. А вот жители волшебного острова слопали сразу по обе порции, и валялись теперь кверху пузом.

Тут ещё выяснилось, что они никуда от переедания идти не могут. Но нам Яга может дать ступу. Но с условием, что я ту верну и расскажу потом, что за волшебная щётка и паста для зубов. Хи-хи. Волшебники. Что с них взять.

Я прихватила Ферзика, влезла в ступу. Там оказалась мягонькая подушечка для сидения. Удобно. И мы взлетели. И приземлились. В пяти метрах от того места, где оставили остальных.

Почему. А потому что мы были в пяти метрах от камня. Тропинка делала поворот – и мы на месте. И вообще. Когда мы на долю секунды оказались над островом, я увидела, что он не больше двадцати метров в диаметре. Чего я так долго по нему таскалась? А говорят ещё, что волшебство плохо работает.

Приземлились мы удачно. Прямо на камень. Вокруг него лежал Змей (мамочки, опять змеи). Но головы трёхглавого оказались кошачьи. Да-да! Кошачьи.

Они зашипели. Мой – выгнул спину и зашипел. Они заорали, как мартовские коты. Мой – заорал. Я на это посмотрела и кинула всем четверым по половинке пирожка. Все четыре кота урча принялись за еду.

А я, пока все заняты, стала рассматривать камень. Он весь был исписан какими-то огненными рунами. В одном месте лежало пустое гнездо. Я достала своё яйцо. То есть не своё, но уже своё. Мы как-то с ним и сроднились за это время. Положила я его в гнездо. Жду, что будет.

Тут на горизонте появился первый лучик восходящего солнца (ого, это мы всю ночь по лесу в двадцать метров блуждали). Несмелый, тоненький он стал ощупывать верхушки деревьев, прошёлся по головам Змея, по Ферзику, дотянулся до камня. Медленно, крадучись, едва коснувшись мой руки, подобрался к гнезду и чуть тронул яйцо. Оно треснуло и из него пошёл яркий свет.

Земля задрожала, я свалилась. На Алатырь-камне, расправив крылья, гордо красовалась птица Феникс.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: