Карачун

Рассказ

1

Карачун – огромный холм, гора, меловой хребет на южной окраине города Славянска Донецкой области, нависающий над посёлком Андреевка с запада на восток, протяжённостью в несколько километров, крутой, лесистый и степной.
Карачун – один из символов моего раннего детства, моей Малой Родины.
В «Википедии» сообщается, что с тюркского языка «карачун» буквально переводится, как «чёрная смерть». Для меня Карачун – светлые воспоминания!

2

В детстве, юности и молодости я слышал от жителей Андреевки, читал в газетах города Славянска о происхождении названия «Карачун», о мифах с ним связанных.
В одном из них говорится, что Карачун – имя главаря разбойников, грабящих и живущих на этой горе во времена Первого Московского царя Ивана Грозного, или даже раньше. По одной версии царское войско разбило банду, а сам Карачун был казнён. По другой: Иван Грозный простил бандюгу Карачуна и тот стал одним из опричников царя, влившись в опричное войско, верно служа царю и Отечеству.
Один из языческих мифов сообщает, что Карачун – демон подземного зимнего мира, один из прообразов доброго дедушки мороза.

3

Когда я родился, в начале 1980-х годов, добыча мела на карьере Андреевки уже не велась, лишь осталась его глубокая, гигантская чаша, размером с огромный футбольный стадион.
У поворота дороги за андреевским магазином возвышались две гигантские, высокие-высокие меловые горы: одна почти белая, бледно-бежевая, другая светло-серая.
На карьере работали мой Прадедушка Тарасенко Марк Филиппович (1904-1968) и моя Прабабушка Ефросиния Васильевна Тарасенко (1906-1999) Царствие им Небесное, ГОСПОДИ.
Карьер находился на плоской вершине Карачуна.

4

В раннем моём детстве, до школы, до отъезда в Магаданскую область, мой Дедушка Дима Капустин Дмитрий Ефимович (1925-1998) Царствие ему Небесное, ГОСПОДИ, водил меня гулять на Карачун: к карьеру, в сторону города Краматорска, через кукурузное поле, в абрикосовые сады-посадки, в хвойный сосновый лес.
Отсюда уже были видны краматорские дома, строения и заводы, а за всем этим, к югу, путь лежал к Азовскому морю.
Идёшь по Андреевке, смотришь на меловые склоны в деревьях диких маслин, кустах шиповника и дикой сливы и понимаешь: за ними далеко-далеко, и так близко, шумит бежево-голубое, чуть зеленоватое, Азовское море.
За кукурузным полем спела на солнце жарким летом арбузная, дынная бахча. Здесь можно было купить и заказать доставку сладких сочных жёлто-оранжевых дынь и тёмно-зелёных, почти чёрных, арбузов – «Огоньков».
А зимой, к Новому году, моя Бабушка Валя Капустина Валентина Марковна (1929-2013) Царствие ей Небесное, ГОСПОДИ, покупала живую, маленькую, но пышную сосенку, зелёную ароматную, чтобы поставить её в зале, нарядить игрушками, порадовать меня.

5

У моего Дедушки Димы не было левой руки. Он потерял её лет в 16, когда работал на военном заводе в начале Отечественной войны 1941-1945 годов.
Ему дали 3 группу инвалидности, дали бы 2-ую, если бы не было правой руки. Он тоже работал на карьере, инженером.
Каждый год, до старости, Дедушка проходил комиссию, подтверждая 3 группу инвалидности в Донецке.
Вдруг рука, что ли, отрастёт?! ПРОСТИ, ГОСПОДИ!

- Ну, пойдём гулять, Артёмушка. – говорил мне Дедушка и мы собирались в путешествие на Карачун летним жарким солнечным днём.

6

В конце сада за нашим картофельным огородом под лесом росло большое ветвистое дерево Владимирской вишни, щедро плодоносящее каждый год.
Мы брали в дорогу сочные, крупные, бордово-алые, кисло-сладкие ягоды, срывая их с веточек, они прекрасно утоляли жажду в сухой степной горячий зной.
Брали бутылочку чистой холодной домашней воды из колодца. Шли путешествовать.
Проходили лиственный лес в дубах, липах, ясенях, клёнах и орехах, заросший дикой морковью.
Шли к карьеру, вверх по Карачуну в густой высокой степной траве: в ковыле, вереске, диком горошке, полыни, пижме, чертополохе, шарах «перекати-поле».
В карьере, на его краю, мы сидели на покрывале. Вокруг росли и цвели сиреневые, розовые ковры душистого чабреца.
Дедушка Дима рассказывал мне историю работы карьера. В голубом чистом небе летали хищные птицы: кобчики, ястребы-перепелятники, соколы, сапсаны.
Я редко бывал в карьере осенью, или зимой. Дикие абрикосы, растущие на ярусах, сбрасывали фрукты и листву. Было тихо, дул сильный степной холодный ветер. Я представлял эру динозавров, что вот сейчас над дном карьера расправят свои крылья огромные, как самолёты, коричневые птеродактили, паря кругами, поднимаясь высоко в небо.

7

С Дедушкой мы ходили и на совхозную ферму. Она находилась у спуска дороги из села Красноармейское. Здесь разводили красных, терракотового окраса, телят. Летом они гуляли в просторном вольере, огороженном крепким деревянным плетнём.
Я заходил через ворота вовнутрь. Кормил телят с руки свежей, сорванной травой. Они подходили ко мне. Ели с руки, глядя на меня своими крупными добрыми блестящими детскими глазками.
За Совхозом мы ходили гулять к телевизионной вышке на верху Карачуна. Здесь работали жители Андреевки, обеспечивая исправную трансляцию домашних телевизоров.
Вышка – высокая-высокая металлическая конструкция, укреплённая тросами. Под вышкой двухэтажное серое служебное здание и большой персиковый сад с сочными жёлто-розовыми плодами.
Вышка работала 24 на 7. Ночью горели её красные огни, обозначавшие в темноте её габариты для летящих самолётов. Идёшь по двору и видишь на фоне чёрного неба яркие красные огни, горящие кострами над Карачуном.

8

Зима в Андреевке особое время. В 7 классе я жил с Бабушками и Дедушкой, обучаясь в «шестой» школе на ж/д вокзале.
Зимой мы с приятелями катались на санках с крутых, укрытых снегом, склонов напротив входа в магазин, почти на самом верху.
Зима 1995-1996 годов выдалась снежной и морозной. Мы брали санки, поднимались на Карачун. И почти под прямым углом летели вниз, подрыгивая на буграх, даже вылетая на дорогу.
Катались целыми днями, стирая снег до пожухлой травы. Но темнело быстро. Зажигались фонари на столбах, в кирпичных домах топили печи, из труб шёл сизый, голубоватый, дым; оранжевым и жёлтым горел свет в окнах домов.
Ветер скрипел ветвями высоких ясеней, растущих у дворов. В зимнем вечернем небе загорались алмазами звёзды.
Спал зимний ночной Карачун.

9

Сразу же после весеннего схода снега на Карачуне появлялись первые цветы – степные подснежники.
Они расцветали на степных открытых пространствах между андреевскими лесами. Цветки, похожие на маленькие бутоны тюльпанов, светло-фиолетовые, с тёмно-синими полосками с яркой оранжевой сердцевиной, пахнущей весенним мёдом.
За лесом, на Карачуне в начале 1990-х годов дикую степь отдали под дачные участки. На степном чернозёме начали выращивать клубнику, землянику и малину. Ягода вызревала крупной, сочной и сладкой, пахнущей степью.
Но дачи, строительство, повлияли отрицательно, почва стала сползать вниз, разрушая дачные кирпичные дома.
Карачун обиделся на дачников.

10

Дачи забросили. Сначала оползень сдерживал лес. Но деревья рубили, лес с каждым годом становился всё реже и реже, а земля сползала всё ниже и ниже. Карачун мстил за то, что его разбудили и потревожили.
За кромкой леса, между заброшенным детским садом оставался крутой кусок дикой степи. Здесь мои одноклассники Дима и Ваня Волковы выпасали своих коз в апреле-мае 1996 года.
Я приходил к ним и за травой для наших кроликов, которых разводил Дедушка Дима. Волковы давали мне косу, учили меня косить траву, я косил. Они выпасали белую козу и двух белых козлят, я косил и для них; а Дима и Ваня дарили мне банку свежего козьего молока.
Ещё здесь на Карачуне, у его подножия соседи Волковых выпасали стада своих жёлто-серых гусят.

11

Карачун, окрестности Андреевки – не только моё детство, но и детство моей Мамы. И, конечно, моего родного Дяди Серёжи Сергея Дмитриевича Капустина (1952-2026) Царствие ему Небесное, ГОСПОДИ.
Да, нашего Дяди Серёжи уже нет. После его ухода – пустота на сердце, умерла ещё одна часть детства, часть Малой Родины.
Андреевка – ещё и детство сына дяди Серёжи и тёти Нади Капустиной Надежды Филипповны (1948-2022) Царствие ей Небесное, ГОСПОДИ – моего брата Ромы.
Они приезжали в Андреевку каждое лето, каждый отпуск. Рома очень любил абрикосы, называя их персиками.
Рома, я и наши двоюродные и троюродные братья поднимались на самую вершину белой меловой горы. Рома брал отцовский бинокль, и мы смотрели с этой невероятной высоты во все четыре стороны на: пруды рыбного хозяйства, район ж/д вокзала, пригороды Славянска.
Дядя Серёжа учил меня вождению на своём «Вазе» 21.06 цвета «чай с молоком». Мы ездили через всю Андреевку, на восток, в сторону села Красноармейское, по окружному асфальту на Карачуне.
Я чуть не задавил переходящих дорогу домашних белых уток, но вовремя остановился. Вождение мне не давалось. Зато оно давалось Роме, и дядя Серёжа очень быстро его натренировал. По тому же маршруту, на Карачуне.

Царствие Небесное всем нашим ушедшим Родным и Близким! Для БОГА нет мёртвых, у БОГА, для БОГА – Все Живы!
СПАСИ, ГОСПОДИ! СЛАВА ТЕБЕ, БОЖЕ!

3 июля; 3-6 июля 2026 года