Хранители порога. Глава 44

Вика и Антон бесшумно проскользнули в темноту старого особняка и затаились за высокой грудой битого кирпича и полусгнивших досок в дальнем, самом тёмном углу полуразрушенного зала. Воздух здесь был спёртым и холодным, пахло плесенью и сырой землёй. Сердце Вики колотилось с такой силой, что, казалось, его гулкое эхо разносится по всему мрачному зданию. Медальон в кармане джинсов раскалился почти до нестерпимого жара — она чувствовала его жжение даже сквозь плотную ткань. Краем глаза она заметила, как Антон судорожно сжал руки в кулаки, побелевшие костяшки выдавали его напряжение, а на лбу, несмотря на холод, выступили мелкие капельки пота.

Впереди, в тусклом свете десятков свечей, стояли они — те самые ребята с видео. Шестеро. Вика узнала каждого. Никита с дредами, нервно потирающий запястья. Дмитрий, то и дело поправляющий свои идеально уложенные волосы. Девушка с короткой стрижкой и глубокими тенями под глазами — Лера. Длинноволосая красавица с надменным, хищным лицом. Кирилл, тот самый «дирижёр» из клуба, лениво облокотившийся на колонну. И ещё один — светловолосый, молчаливый, с неестественно тяжёлым, давящим взглядом исподлобья.

Они стояли в круге, выложенном из свечей. В центре на полу виднелся начертанный символ — перевёрнутая версия знака из тетради хранителей.

— Мамы ещё нет? — спросил Дмитрий, нервно оглядываясь на вход.

— Нет, — коротко ответил Никита. — Она занята. Велела начинать без неё.

Дмитрий кивнул, встал в центр круга. Остальные тут же замолчали и уставились на него в странном, подобострастном ожидании.

— Итак, — заговорил он, и в его голосе прорезались начальственные, металлические нотки. — На повестке дня — предварительные итоги нашей работы. Есть как успехи, так и вопиющие недостатки. Например, Уныние работает просто великолепно. Гнев — тоже на уровне. Как и Похоть. А вот Алчность и Чревоугодие, — он бросил ядовитый взгляд на длинноволосую и Никиту, — двигаются преступно медленно!

— Ну так им и делать особо ничего не надо, — возмутилась длинноволосая девушка, сверкнув глазами. — Похоть вообще как вирус по воздуху распространяется. А уж Уныние — самый популярный грех, люди сами с радостью поддаются. Нельзя нас сравнивать! Мне намного труднее, в этом городишке не так много денег у людей.

- Как вирус? - Кирилл пришурил глаза. - Да это целое искусство, много ты понимаешь! Не то, что твои казино!

— Молчала бы ты, Алчность! — неожиданно взорвался Никита, и в его голосе прозвучала бездонная, вселенская усталость. — У тебя миллионы возможностей! А мне каково? Сейчас в моду вошло это дурацкое здоровое питание. Все, особенно девушки, шарахаются от бургеров, морят себя голодом. Их не заставишь есть!

— А ты и не заставляешь, — усмехнулась она. — Ты просто ждёшь, пока они сорвутся. Не сильно стараешься.

— Хватит! — рявкнул Дмитрий, и его голос эхом прокатился под сводами. Он вытер пот со лба. — Вы забыли, что велела нам Мама?! Мы должны действовать сообща, помогать друг другу, а не грызться, как бездомные псы! Это подрывает нашу общую миссию!

— А много ли ты сам сделал? Кроме того, что посеял камеру в лесу, из-за  чего нам эти юные следопыты не дают теперь прохода, — длинноволосая повернулась к нему, и в её глазах горел недобрый огонь. — Почему ты вообще командуешь? Чем ты лучше нас?

— Я любимый сын нашей матери! — вскричал Дмитрий, и его идеально уложенные волосы растрепались от резкого движения. — Я самый лучший! Самый достойный! Я поработил уже почти всю футбольную команду! Я стал капитаном! Они жаждут победы, жаждут признания, собираются на чемпионат! И это благодаря мне!

— Капля в море, — усмехнулась она.

Дмитрия затрясло. Он вытер выступивший на лбу пот, и в его глазах мелькнуло что-то безумное.

— Это всё вы! — прошипел он. — Вы мешаете мне! Мешаете друг другу! Вы не организованы, вы хаотичны! Мама будет недовольна!

— Успокойся уже! Заткнись! — вдруг рявкнул светловолосый парень, который до этого молчал. Его лицо исказилось, покраснело, кулаки сжались. — Лучше не выводи меня из себя такими словами! Мы не для этого здесь собрались!

— Гнев прав, — неожиданно тихо, но очень твёрдо произнесла Лера. — Хватит меряться силами. Нужно обсудить стратегический план. Меня, например, интересует: долго ли мы планируем сидеть в этой глуши? Я благодаря интернету уже работаю за пределами не только города, но и страны. Уныние не знает границ. И это — только начало.

— Ты вообще умница, сестрёнка, — светловолосый парень улыбнулся ей, и его лицо снова стало спокойным и почти приветливым. — Не зря мама тебя так выделяет.

— Не выделяет она её! — снова взвился Дмитрий. — Я любимый сын! Я! Мама всегда говорит, что я самый…

— Заткнись, Тщеславие, — холодно оборвала его длинноволосая. — Мы все здесь равны.

— Я не такой! — взвизгнул Дмитрий. — Я лучше! Я докажу! Я…

Он не договорил.

Дверь в дальнем конце зала с грохотом распахнулась.

Вика замерла, перестав дышать.

В проёме, в ореоле лунного света, струившегося сквозь пролом в крыше, стояла Милана. Она была в том же белом платье, но сейчас оно казалось сотканным из самого света, оно струилось и переливалось. Её лицо было прекрасным и ужасающим в своей холодной, нечеловеческой красоте. На губах играла властная, всезнающая улыбка. Она обвела присутствующих взглядом — как королева, смотрящая на склочных, провинившихся вассалов.


В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Все шестеро спорщиков, ещё секунду назад готовых вцепиться друг другу в глотки, замерли и разом, как по команде, опустились на колени. Их головы склонились в едином порыве подобострастия.

— Здравствуй, Мама, — произнесли они хором.

Вика почувствовала, как земля в буквальном смысле уходит из-под ног. Комната покачнулась перед глазами. Антон, стоявший рядом, сильно, до боли сжал её руку, и она услышала, как он судорожно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.