Хранители порога. Глава 46

Отец Николай долго, очень долго листал пожелтевшие, хрупкие страницы старой тетради, и в тишине собора слышно было лишь то, как шуршит под его пальцами выцветшая бумага да как потрескивают свечи в канделябрах. Он водил пальцем по  почти неразличимым строчкам, сверялся с другими книгами в потёртых кожаных переплётах, которые хранились в потайном ящике алтаря. Вика сидела на холодной деревянной скамье, сжимая в побелевших пальцах медальон, и ждала. Время тянулось бесконечно, капало, как воск с оплывающих свечей. Антон стоял рядом, положив руку ей на плечо — молчаливый, но ощутимый жест поддержки.

— Нашёл, — наконец произнёс священник, и его голос, разорвавший тишину, заставил Вику вздрогнуть.

Она резко подняла голову.

— Есть лишь один верный способ уничтожить всё зло, что вырвалось на свободу, — отец Николай поднял на неё тяжёлый, полный мрачной скорби взгляд. — Нужно уничтожить Мать. Вместе с оболочкой. Есть одно заклинание для этого...

— Что? — Вика вскочила со скамьи, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Что значит «вместе с оболочкой»? Вы имеете в виду… Милану? Убить её?!

— Чтобы запечатать их всех, нужно уничтожить корень, — тихо, но непреклонно сказал священник. — Гордыня — первоисточник, из которого растут все остальные грехи. Пока она жива и управляет ими, остальные неуязвимы.

— А если она ещё там, внутри?! — голос Вики сорвался на крик. — Если душа Миланы просто заперта где-то глубоко, задавлена этой тварью? Вы предлагаете мне убить лучшую подругу?!

— Другого способа я не вижу, — в голосе отца Николая звучала искренняя боль. — Душа твоей подруги запечатана, подавлена, но другого пути в писаниях нет.

— Нет, — Вика решительно покачала головой, и в её заплаканных глазах зажёгся огонь яростного упрямства. — Я не позволю ей умереть. Неважно, что в неё вселилось, неважно, что она натворила. Это всё ещё она. Наша Милана. Должен быть другой способ. Ищите дальше. Пожалуйста.

Священник посмотрел на неё долгим, печальным, но в то же время полным уважения взглядом, вздохнул и снова склонился над книгами.

Прошёл час. За ним — другой. За высокими витражными окнами собора сгустилась ночь. Антон, стараясь помочь, принёс ещё свечей, чтобы было светлее, и теперь они втроём, при тусклом, дрожащем свете, перебирали страницы. Вика всматривалась в старинные гравюры, в непонятные латинские тексты, водила пальцами по причудливым символам, отчаянно пытаясь найти хоть малейшую зацепку.

— Смотрите, — вдруг выдохнула она, и голос её прервался от волнения.

Священник и Антон подошли ближе. Вика указывала на страницу, где был изображён тот самый символ — знак Ордена Хранителей, выгравированный на её медальоне. Под ним был текст, торопливо обведённый чьей-то рукой красными чернилами, почти выцветшими от времени.

— Что здесь написано? — спросила она, затаив дыхание.

Отец Николай бережно взял книгу, приблизил её к огню свечи и долго вглядывался в строки. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, было напряжённым и сосредоточенным.

— Это… это старый обряд. Не уничтожения, — медленно произнёс он, — а изгнания. Изгнания сущности без разрушения оболочки. — Он нахмурился сильнее. — Но я никогда о таком не слышал. Этот обряд не упоминается ни в одном из известных мне источников. Строки могут быть неполными, или в них закралась ошибка при переписывании…

— Но они есть, — твёрдо сказала Вика, поднимаясь со скамьи. — Они существуют. А значит, это возможно. Значит, есть шанс.

— Возможно, — крайне осторожно произнёс священник, поднимая на неё глаза, полные тревоги. — Но я не могу гарантировать, что это сработает, Виктория. Если ритуал пойдёт не так, если мы ошибёмся хоть в одном слове, Гордыня может не ослабнуть, не исчезнуть, а наоборот — стать в разы сильнее. 

Вика посмотрела на медальон в своей руке. Металл был спокойным, обманчиво холодным, но она знала: он ждёт её решения. Она сжала его в кулаке и подняла глаза на священника.

— Я готова рискнуть.

— Вика… — Антон шагнул к ней, и в его голосе прозвучала мольба, смешанная со страхом. — Ты уверена? Если что-то пойдёт не так...

— Я уверена, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни тени сомнения. — Это единственный шанс спасти Милану. Единственный способ вернуть её. Я не брошу её, Антон. Не сейчас.

Антон всмотрелся в не лицо и не стал возрадать.

— Я с тобой, — просто сказал он, и этих двух слов было достаточно.

Вика почувствовала, как от его короткой фразы внутри разливается тепло. Она благодарно улыбнулась ему и снова повернулась к священнику.

— Что нужно для ритуала? — спросила она.

Отец Николай ещё раз перечитал страницу, шевеля губами, и поднял на них глаза, полные тревоги, но и решимости.

— Нужно место силы. Там, где был открыт разлом. Заброшенный дом в лесу. Нужны вы — те, кто ещё не поддался тьме. Нужен круг, и нужен медальон. И нужно, чтобы Мать была внутри круга. Одна. Без своих слуг.

— Мы заманим её, — сказала Вика. — И проведём ритуал.

Священник перекрестил обоих и протянул им тетрадь.

— Да поможет вам Бог, дети мои.

Вика бережно приняла тетрадь, прижала её к груди и посмотрела на Антона. Тот кивнул, и в его глазах горела та же решимость, что и в её.