***

У Степаныча на кухне жила целая жизнь в обычной трехлитровой банке. Он накрыл ее марлей, чтобы никто не убежал.

Внутри плавали двое: инфузория-туфелька Гертруда и амеба Петрович. Жили они там уже месяц на воде и капле старого супа.

Степаныч был мужиком серьезным. По утрам он стучал пальцем по стеклу:
— Ну что, умники? Как устроен мир?
Гертруда просто лениво шевелилась. А вот Петрович от каждого стука сжимался в комок. Ему было страшно перед таким большим человеком.

Вечером Степаныч пришел домой веселый. В голове у него шумело. Он сел за стол, посмотрел на банку и сказал:
— Хватит! Надоела мне ваша наука. Сейчас будет рок-н-ролл!

Он включил старый советский магнитофон на полную громкость. Стены задрожали так, что подпрыгнули кружки. Магниты с холодильника попадали на пол.

Петровичу показалось, что наступил конец света. От страха его буквально разорвало пополам — вода-то тряслась сильно. Но боли он не почувствовал. Наоборот, ему вдруг стало очень легко и хорошо. Он подумал, что наконец-то стал частью этой огромной музыки.

А Гертруда была дамой практичной. Она сразу поняла: сейчас начнется болтанка. Чтобы ее не разбило о стенки, она свернулась в тугой клубочек и замерла. Ей было все равно до высоких материй Петровича. Ее волновала только собственная шкура.

Музыка гремела минуты три. Степаныч махал руками, представляя себя гитаристом, а потом выдохся и пошел курить на балкон.

Когда звуки стихли, Гертруда развернулась. Вода успокоилась. Прямо перед ней вяло покачивались останки Петровича. Отличный кусок мяса. Идеальный обед.

Гертруда неторопливо подплыла к нему и начала есть.

Вот такой закон жизни. Можно сколько угодно думать о звездах, смысле бытия и высоком искусстве. Но когда вокруг трясет, один превращается в дух, а вторая просто хочет кушать. И самое главное в этом деле — вовремя увернуться от удара.