Сожитель1

ВЫРАЖАЮ ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ СВОЕМУ СОАВТОРУ ЗА ПОМОЩЬ В НАПИСАНИИ, МОЕМУ ДОБРОМУ ДРУГУ, БЕЗ КОТОРОГО РАССКАЗА БЫ НЕ БЫЛО. НАТАША.

Проснувшись под утро, я почувствовал себя как-то странно. Что-то непонятное ощущалось во всём теле — какой-то дискомфорт. Я был вроде всё ещё тот же я, но в то же время как бы и не совсем уже я. Как-то это объяснить себе я не смог, поэтому лежал и прислушивался к своим ощущениям. Было просто странно. Я лёг на спину и закрыл руками лицо.

Стоп, что это?!

Лицо какое-то странное... Щетина куда-то пропала, а ведь я вчера не брился. Откуда у меня вдруг такие длинные ресницы? А волосы!

Какого хрена?!

Я провёл рукой по волосам. Стоп! Каким ещё, нафиг, волосам, я же лысый! Когда накануне я ложился спать, я был абсолютно лысый. Ну, почти лысый — три дня назад только состриг все волосы под чистую, как обычно делаю раз в месяц уже на протяжении многих лет.

В районе груди тоже всё было как-то странно. Как-то вроде даже много её было. Груди этой. Схватив себя руками, я чуть не заорал. Дело в том, что вместо моей почти плоской, чуть мускулистой груди мои руки держали сейчас самые настоящие женские сиськи! Ужас! Упругие, стоячие, признаюсь честно — очень приятные на ощупь, примерно третьего или нет... скорее всего, даже четвёртого размера. НО БЛИН!!! САМЫЕ НАСТОЯЩИЕ. Сиськи! Я подскочил с кровати.

Вот именно — подскочил! Как я мог подскочить, когда накануне вывихнул ногу?! На удивление легко встал. Рукой начал шарить по стене в поисках выключателя и с удивлением ощупывал стену — всё было другим: фактура обоев, шероховатость, температура… да всё! Наконец я нащупал включатель (тоже, кстати, какой-то другой) и снова чуть не закричал, когда свет залил комнату и я увидел свою руку. Вместо моей родной широкой, мозолистой, с толстыми пальцами и кривыми ногтями пятерни слесаря, на включателе лежала изящная кисть с тонкими длинными пальцами, оканчивающимися шикарным тёмно-сиреневым маникюром!

Я обернулся к трельяжу и теперь уже вскрикнул по-настоящему — с зеркальной глади на меня, повторенная трижды в отражении всех трёх зеркал, смотрела шикарная и, я бы даже сказал, роскошная обнажённая брюнетка!

Трудно передать словами то, что я почувствовал в тот миг. Шок, увивление, изумление… но больше всего моему состоянию подходило определение — охренел! Не веря больше зеркалам, я принялся оглядывать себя, изворачиваясь как кошка. Да, зеркала не лгали мне — я проснулся в чужом теле! Признаюсь: в очень красивом, молодом, стройном, гибком, здоровом, сильном и грациозном теле. Но это не моё тело!

Но чьё оно? Как я в него попал?

Хозяйке этого тела на вид было лет 25-27, вряд ли больше. Она была жгучая брюнетка, явно славянка с примесью восточных кровей, высокая и стройная, с роскошными чёрными прямыми волосами, достающими ей до середины груди. Сама грудь, на мой тогда ещё чисто мужской взгляд, была просто восхитительна: большая, идеальной правильной формы, абсолютно симметричная, с большими тёмно-коричневыми выступающими сосками. Высокая, упругая даже на взгляд, зримо тяжёлая, но не отвисшая — в общем, такая, какая и должна быть грудь молодой красивой женщины.

Вот именно — ЖЕНЩИНЫ!

Какого хрена… я вообще-то мужчина! По крайней мере, считался им до сего утра. Я почувствовал обычный утренний позыв. Опустившись глазами вниз, я вместо своего торчащего кверху от утренней эрекции члена, вместо своего родного и милого моему сердцу, такого привычного и удобного во всех отношениях члена, увидел гладко депилированную, тоже, безусловно, очень красивую, но блин… — ЖЕНСКУЮ промежность! Теперь я уже закричал от страха.

Терпеть становилось всё труднее — вечернее чаепитие (хотя вечером чай я пил ещё в своём теле — где оно теперь!) настойчиво требовало выхода. Прямо так, голышом, забыв, что в доме вообще-то должны быть и ещё люди, рванулся в туалет. Попутно краем сознания отмечал, что я не у себя дома, что вокруг всё как-то по-другому, но почему-то очень знакомо, и я точно знал, куда мне бежать.

Подлетел к унитазу. Откинул крышку вместе с сидением, как, впрочем, и обычно, попутно соображая, как лучше извернуться так, чтобы попасть тем, что торчит кверху, в то, что находится внизу. И тут только сообразил, что мне теперь нечем делать «это»! Изворачиваться больше нет нужды. Пришлось вернуть сидение на место и опуститься на унитаз. И вот тут-то я сразу заценил удобство отсутствия чего-то, что торчит и мешает в такие моменты по утрам. Да и сам процесс завершился на удивление очень быстро. Это я тоже отметил про себя с некоторым удовольствием.

Облегчившись, я вернулся в спальню. Снова подойдя к зеркалам, я не без хищного интереса разглядывал голую брюнетку, а руки сами собой тянулись потрогать всё это великолепие. В конце концов я не выдержал и немного помял груди. Было приятно и как-то странно: с одной стороны, руками я ощущал грудь как мужчина, а с другой — мне были чисто по-женски приятны эти прикосновения нежных женских рук к нежной женской же груди. Потом я так же погладил бока, живот, бёдра... Сумасшествие какое-то просто! Расхаживаю тут совершенно голый по чужой квартире и трогаю чьи-то голые груди, нагло лапаю чьё-то тело и сам же, о ужас, млею от этого, потому как эти груди, эти бёдра и всё прочее теперь вроде как мои собственные.

Шиза какая-то!

Немного успокоившись и решив, что всё это мне снится, я подумал, что такой интересный сон нужно использовать с пользой. Примерно с пять минут полюбовавшись красивым телом, вдоволь ощупав чьи-то груди и огладив шикарные бёдра, отныне бывшие в полном моём распоряжении, я осмотрелся в поисках одежды. Бросил взгляд на стул, что стоял у кровати. Там ничего не было: ни вещей, ни даже собственно самого стула. Мой взгляд упал на прикроватную тумбочку, тоже ставшую чужой. Моя была маленькая и простенькая, всего с одним выдвижным ящичком, а эта же...

Выдвинув самый верхний ящик, я обнаружил бельё: трусики, лифчики, ещё что-то, названия чему я пока не знал. Пачка тонких прокладок-«ежедневок» рядом с новыми розовыми «слипами» — это я узнал по картинке и надписи на упаковке. В следующем ящике лежали аккуратно сложенные маечки, шортики, штанишки… названий и назначений некоторых из этих тряпочек я тоже не знал.

Нужно было как-то одеваться.

Взяв первый попавшийся лифчик, я неумело и с трудом разместил в нём чьи-то, несомненно, великолепные груди.

«Господи, — подумал я, — как бедные женщины всю жизнь ходят с этой тяжестью!» Теперь нужно было одеваться дальше. Как пользоваться прокладками, я, естественно, не знал. Тщательно изучив картинку на упаковке, по диагонали прочитал инструкцию и, вспомнив всё, что видел в рекламе, я наконец-то разобрался, куда, к какому месту и какой стороной это прикладывается. Трусики были тесными и уж сильно обтягивающими, но, что удивило — это не стесняло и не мешало. Только прокладка как-то неприятно прилегала к самому нежному месту. Я подумал, что, наверно, так и должно быть, и постарался отвлечься. Чувствовалось всё довольно комфортно — наверно, потому, что стеснять и сдавливать по сути у меня было уже нечего, а эти мелкие неудобства мне, привыкшему к большему дискомфорту между ног, не доставляли особой неприятности.

Я подошёл к шкафу с одеждой. Платья и юбки я проигнорировал, взял более привычные мне футболку и джинсы. Брюки были в обтяжку, я еле-еле натянул их на стройные, плотные бёдра, а футболка была с таким ярким принтом, что у меня зарябило в глазах.

Кстати, о глазах. Это было просто чудо какое-то! Мало того что я теперь видел то, чего раньше просто не замечал, так вдобавок ко всему мир вокруг меня расцвел такими яркими, сочными и насыщенными красками, что у меня даже дух захватило и закружилась голова от впечатлений. Как только я осознал, что вижу теперь гораздо больше, как тут же подключились и другие органы чувств: я слышал писк комара где-то в углу под потолком и шелест занавесок, колышимых лёгким ветерком из неплотно закрытого окна. А запахи… Боже, у меня зашаталась земля под ногами — воздух вокруг был полон всевозможных запахов: аромат духов, мыла, кондиционера для белья и даже букетика цветов, стоящего на столике под окном. И ещё целой гаммы всевозможных запахов, идентифицировать которые я даже не мог.

Я опять обернулся к зеркалу. То, что я там увидел, мне в принципе понравилось: молодая, высокая, стройная и длинноногая брюнетка стояла посреди спальни в обтягивающих великолепную фигуру брюках и футболке и с удивлением разглядывала себя. Потолм мой взгляд наконец сконцентрировался на волосах. Если с лифчиком, трусиками и прокладками я кое-как разобрался, то что делать с роскошной гривой волос, я, убей, не знал. Когда я открыл ящик трельяжа, меня просто ступор охватил и руки опустились от количества всяких шпилек, заколок, резинок и ещё хрен знает чего. Я взял одну из расчёсок, что лежали у зеркала, попробовал провести ею по волосам и чуть не взвыл от боли!

Так и оставив расчёску в волосах, я как подкошенный присел на пуфик. Или теперь будет правильным сказать «присела»? Я так и сидел, глядя на красавицу в зеркале с торчащей в волосах расчёской и абсолютно офигевшими глазами, когда совершенно неожиданно для меня самого прекрасные уста, как бы помимо моей воли, сами произнесли:

— Ну что завис! Не знаешь, что дальше делать? Всему-то вас, мужиков, учить надо! А ну дай мне, я сама всё сделаю.

Если честно, я чуть снова не заорал от неожиданности. Было так странно. Всё было странно: и то, что я проснулся в чужом теле, и то, что тело это — красивая девушка. Но не это ещё самое странное. Ещё «смешнее» было то, что хозяйка этого тела тоже была здесь! Я снова хотел от души выматериться, но тело мне уже не принадлежало. Я с удивлением наблюдал, как руки с удивительной лёгкостью и почти не дергая расчесали, собрали волосы в хвост и, перехватив его резинкой, отправили за спину. Затем как тело под управлением законной его хозяйки привело себя в порядок, зачем-то подкрасило губы. В конце всего этого действа правая рука скользнула в трусики, нащупала там прокладку, и я почувствовал, как хмурятся брови. Вдруг наш рот произнёс:

— Ты какой стороной прокладку положил?!

— Как там нарисовано, так и положил, — тут же ответил сам себе.

— А почему тогда… — голос не договорил, правая рука наконец нашла искомое. — А, ну я так и знала, ты же защитную плёнку не снял!

— Что?! Какую ещё плёнку, не было там написано ни про какую плёнку! — рука принялась что-то нащупывать в промежности, я же ничего, кроме приятных прикосновений, не ощущал. Потом словно издали услышал наш голос:

— Но-но… ты что это тут вздумал? Я тут всего-навсего прокладку поправляю!

Ох ты! А я уже не задумываясь начал её голос нашим называть. Да уж… быстро я осваиваюсь в чужом теле!

— Понял теперь, какая это плёнка?

— Что, какая ещё плёнка? — я всё ещё был как в тумане.

— У-у… вот ты тугодум. Ещё говорят, что мужики соображают быстрее нас и логика у них… а сам прокладку правильно положить не смог.

Она немного поколдовала нашими теперь общими руками по нашему телу, и стало всё как-то намного удобнее. Трусики перестали врезаться туда, куда не нужно, прокладка перестала колоть самое нежное место, лифчик перестал сдавливать грудь, и вообще мне в этом теле начинало нравиться.

Сев на кровать и расслабившись, я спросил:

— Кто ты? — и сам себе ответил:

— Меня Наташа зовут, а тебя?

— Меня Алексей… для тебя можно просто Лёха.

— Как ты ко мне в тело попал, Лёха?

— А я знаю?! Ложился спать у себя дома и в своём собственном теле, а когда проснулся, то… — я не знал, что сказать, — то был уже тобой!

— И как мы теперь жить будем? Я надеюсь, это не навсегда?

— Не знаю.

Со стороны это выглядело, наверно, совсем «прикольно» — сидит такая девка перед зеркалом и сама с собой разговаривает, причём так, словно бы у неё реальное раздвоение личности. Зачесалось под правой грудью, и я хотел было почесать, но та вторая, которая тоже была в этом теле, видимо, хотела сделать то же самое, только другой рукой, поэтому обе руки встретились где-то на полпути, и выглядело это, прямо скажем, ужасающе!

— Так. Стоп. Давай определимся — чья сейчас очередь чесать!

— Твоё тело, тебе и чесать, а то мало ли чего и как тут у тебя можно трогать!

Я расслабился, а та, чьё было тело, почесав под грудью, зачем-то поправила волосы и вновь спросила своё лицо в зеркале:

— Нужно умыться. Кто пойдёт — ты или я?

— Иди ты, я ещё не знаю, как нужно тебя умывать.

Наташа встала, и мы отправились в душевую. Там она долго отмачивала наше лицо, зачем-то мазала какой-то пеной, снимала её каким-то скребком, снова умывалась и опять чем-то мазалась. А я понял, что мне с моей щетиной вообще никаких хлопот по сравнению с гладкой девичьей кожей.

— Ну, похоже, на скорую руку сойдёт, — произнесла Наташа, критично оглядывая нас в зеркале. Я же хотел сказать: «Это ты называешь "на скорую руку"?!», но предпочёл промолчать. — Позавтракаем?

— Да, давай. Не откажусь. Поскольку ты хозяйка и тела, и дома, то тебе и кормить нас завтраком, — сказал я красотке в зеркале.

Мы пришли на кухню. Похоже, Наталья не особо утруждала себя готовкой, набор продуктов на её кухне был минимальным. Да и готовить, я так подозреваю, она не особо умела. Открыв холодильник, Наташа в раздумье почесала затылок.

— Разрешишь? — спросил я её, перехватывая управление.

— Валяй, — ответила она и, мне показалось, с облегчением отдала мне власть над своим телом. Как мы это делали — вообще непонятно. Хоть убей. Просто умели, и всё.

Готовить я умел и любил. Я хоть и жил с родителями, но холостая жизнь многому научила меня: и готовить, и стирать, и гладить, и даже штопать носки. Хотя… кто сейчас в добром уме штопает носки, я ума не приложу. Я штопал.

Спустя двадцать минут моего старания на столе стояла тарелка с шикарным омлетом с беконом, пара гренков и большой бокал ароматного крепкого чёрного чая.

— Ты собрался скормить в моё тело всё это!!? — возмущённо воскликнули наши общие уста.

— Разве здесь много? — я повертел тарелку с омлетом, присаживаясь за стол.

— Таким макаром ты раскормишь меня до… до состояния коровы! — воскликнула внутри меня Наташа. Или это скорее я был внутри у Наташи и собирался нагло «раскормить» её тело.

Отщипнув вилкой кусочек омлета, я отправил его в рот и восхитился — до чего же он был вкусным! Хотя омлет был самым обычным, но вот вкусовые рецепторы у женщин явно были намного чувствительнее, чем у нас, поэтому самый обычный омлет из трёх яиц и молока показался просто верхом кулинарного искусства.

— Прошу тебя, не ешь в меня всю эту гадость! — вдруг услышал я сам себя.

— Почему?!

— Ты с ума сошёл! Там же целых ТРИ ЯЙЦА — а ты в курсе, сколько это калорий? А холестерин и канцерогены? Жир — фу!

Наташа попыталась перехватить управление рукой, но было уже поздно. С выражением неподдельного отвращения на милом личике я отправил в рот ещё кусок омлета. Пока жевал, Наташа перестала мешать мне и с удивлением отмечала, что ничего ужасного в омлете нет и что он и правда даже вкусный.

— Ладно, — немного успокоилась хозяйка тела, — ешь что хочешь, только прошу тебя — не много. Умоляю тебя, иначе ты превратишь меня в бегемота! Я пока отдохну часок. Нервы успокою. Если буду нужна — просто позови меня, ладно?

Она хотела добавить, что у неё разболелась голова, но потом передумала. Ведь голова-то у нас общая теперь. А я никакой боли не чувствовал.

— Как это — позвать тебя? — спросил я, но вдруг понял, что в теле я остался один.

Дальше - http://proza.ru/2026/07/06/555