Десять кукол Асмодея, глава четвёртая

Глава четвёртая

Мы вышли из дома двух ведьм, и я закрыл калитку на замок. Похоже, нас с Аргонавтом никто не засёк, и наше отступление прошло незамеченным. Мы подошли к моей машине и сели в неё.

– И что теперь? – спросил Аргонавт упавшим голосом.

Я сдвинул плечами.

Тогда он выдвинул идею:

– А, может быть, прошерстим её магазин? Как знать, вдруг она спрятала куклу там?

– И каким же образом мы сделаем это? – поинтересовался я. – Совершим кражу со взломом для прикрытия наших поисков?

– Ну, можно заявиться в Бахус под видом пожарной охраны, либо санэпидемстанции – якобы для проверки состояния помещений. 

– Так она же знает нас с тобой, как облупленных. В особенности тебя. Или ты полагаешь, что она не срисует тебя в твоей бороде?

– Ну, давай тогда подключим к этому делу ментов из твоей конторы, – не желал сдаваться Янсон. – Они-то ведь перед Нинель не засветились? 

– … не засветились… – протянул я. – Что ж, пожалуй, в этом что-то есть…

– Сам же говорил, что мы не можем ждать у моря погоды, – наседал на меня Аргонавт.

– Не шурши. Дай всё хорошенько обдумать…

Я напряг свои недюжинные мозговые извилины, ожидая, не посетит ли меня какая-нибудь гениальная идея. Но, увы, она меня так и не посетила.

Тогда я надавил на педаль газа и тронулся с места.

Мы уже выехали с Гражданской и повернули на Запорожскую, когда она, наконец-таки, явилась. Не скажу, чтобы она была такой уж гениальной, но, как говорится, на безлюдье и Фома дворянин. Я притормозил, развернул машину и поехал вдоль кладбища в обратном направлении.

 – Куда это ты покатил? – подозрительно спросил Аргонавт.

– Так, – сказал я. – Хочу проверить одну мыслишку.

Я доехал до угла кладбища, свернул направо и поехал по узкой ухабистой грунтовке вдоль заброшенных домов. Метров через двести остановил машину, достал из бардачка фонарик, и мы вылезли из кабины.

– И что дальше? – поинтересовался Янсон.

– Помнишь, я рассказывал тебе, что тут есть одна часовенка?

– В которой тебя тюкнули кирпичиком по голове? 

– Кирпичиком, или чем-то иным. Не суть важно.

– Ну, и?

– Не мешало бы проверить, не заховала ли Нинель куклу там.

– Ты думаешь?

– Я не знаю. Просто хочу прояснить.

Мы ступили на территорию кладбища и зашагали между могил к часовенке, которая вырисовывалась вдали неясным серым пятном на фоне синего неба меж редких берёз. Весь путь занял у нас минут десять-пятнадцать. 

Часовенка эта была в шесть, или в семь шагов в ширину и длину, была выложена из серого ракушняка и красного кирпича, имела двускатную крышу и два сквозных арочных проёма. Ракушняк был использован строителями для несущих стен, а красный кирпич для возведения полуколонн по углам здания и для облицовки фронтонов. По большому счету, это были уже руины некогда весьма красивого сооружения.   

Мы исследовали часовню внутри и снаружи с тщательностью археологов, пытающихся отыскать сокровища царя Соломона, благо кладка была уже старой, многие кирпичи разболтались и их можно было даже вынуть рукой. Тут была уйма возможностей для того, чтобы устроить тайник и быть уверенным в том, что никто его не обнаружит. Если, конечно, не станет искать его целенаправленно.

Мы искали целенаправленно, потратили на поиски больше часа и так ничего и не нашли. Что ж, фортуна, эта капризная дама, как любят выражаться футбольные телекомментаторы, была сегодня не на нашей стороне.

Оставался вариант, предложенный Аргонавтом – попросить Курасова с Оськиным провернуть этот трюк в Бахусе под видом каких-нибудь инспекторов.

Поставив крест на версии с Часовней, я отвез Аргонавта до его хаты, высадил друга у калитки и сказал, чтобы он сидел дома и что, как только у меня появятся новости, я сразу же брякну ему, после чего подождал Машу, и, когда она вышла от Янсонов, покатил с ней к себе на квартиру. 

– Как там Наташа, – спросил я, как только мы тронулись с места.

– Плохо, – сказала Маша. – Очень плохо, Витя. Так мучается, бедняжка. Просто тяжело на неё смотреть.

Я сцепил зубы, и весь оставшийся путь до нашего дома мы молчали.

Поднявшись в квартиру, я сбросил с себя верхнюю одежду, умылся холодной водой, облачился в мягкий спортивный костюм и уселся в кресло. Передряги на еврейском кладбище позавчерашней ночью и сегодняшние пляски с бубнами вокруг магической куклы Нинель, не прошли для меня бесследно, и я чувствовал себя разбитым. Я вытянул ноги и смежил веки, стараясь расслабиться и не думать ни о чём. Иногда это помогало, и в голову залетала удачная мысль, но только не в этот раз. Я вздохнул. Ласковая ладонь Маши легла мне на плечо, и я отрыл глаза.

– Устал? – спросила Маша.

– Да, есть маленько, – признался я.

– Кофе будешь?

– Ага. Буду.

Она ушла на кухню, и вскоре до меня донесся аромат кофе.

Что ж, надо будет завтра попросить Курасова и Оськина, чтобы они пошуровли в этом логове змеи, да только мне почему-то не верилось, что из этого что-нибудь выйдет.

Я тщетно пытался найти какой-то выход, но на ум ничего не приходило. Явилась Маша и сказала:

– Я приготовила. Тебе сюда принести?

– Нет, – сказал я. – Выпью с тобой на кухне.

Мы пили душистый кофе со сливками за небольшим кухонным столиком и молчали. Маша нарушила тишину:

– Ну что, Витя? Не ладится у тебя?

– Нет, – сказал я. – Не ладится.

И я принялся рассказывать ей о поехавшей кукухой Нинель, о ночном шабаше сатанистов на еврейском кладбище, о том, как весь сегодняшний день мы пытались найти магическую куклу, с помощью которой эта взбесившаяся от ревности ведьма навела порчу на Наташу… Маша слушала очень внимательно, лишь изредка задавая вопросы. Да и, признаться, друзья мои, мне и самому уже хотелось облегчить перед ней свою душу…

– Ничего, – сказала Маша, выслушав мою исповедь. – Ты что-нибудь придумаешь. Обязательно придумаешь, – она нежно обвила меня за шею и потрепала по голове. – А сейчас, Витя, тебе надо выспаться. Утро вечера мудренее. Все как-нибудь образуется, вот увидишь.

И она оказалась права!

Я уже давно подметил одну железную закономерность: когда ты что-нибудь делаешь и перед тобой возникает стена – нельзя опускать руки ни в коем случае. Нужно двигаться дальше, несмотря ни на что – и в ней непременно приоткроется какая-нибудь дверь. Как это работает, я не знаю. Но это точно работает, проверено мною на опыте уже тысячу раз.

Нечто в этом роде произошло и в ту ночь. Мы с Аргонавтом бились лбами об стену, как два барана, но ничего, кроме шишек, так и не получили. И вдруг без всяких усилий с моей стороны, дверь отворилась сама собой!

Случилось это уже под утро.

Я нежился в сладостных объятиях Морфея, как вдруг словно бы что-то кольнуло меня изнутри. Я открыл глаза, и увидел, как в ночном небе крадется меж темных туч серебристая луна, освещая старый обелиск, похожий на серый парус среди безмолвных безжизненных волн – кладбищенских могил, и даже различил на этом надгробии звезду Давида и полу истёртую надпись под ней…

Что это было, сновидение, озарение, или что-то иное, я и по сю пору сказать не могу. Но когда я вынырнул из грёзы, эта картина всё ещё так живо стояла перед моими очами! И надгробный камень, похожий на парус, и обнесенный старой металлической оградкой холмик могилы, и скамеечка поодаль от него, и даже надпись под звездой Давида, её я тоже сумел прочесть, но, увы, она улетучилась из моей памяти, как только я открыл глаза. И хотя я и прилагал усилия к тому, чтобы вспомнить её, мне это не удалось. Но зато я ухватил самое главное: это была та самая могилка на старом еврейском кладбище, из которой Нинель выкапывала землю для своих бесовских обрядов.

Я отбросил одеяло и вскочил на ноги, едва не разбудив Машу.

Во мне возникло стойкое убеждение в том, что мне был указан след, по которому я должен был идти.

Я и пошёл.

Не было ещё и семи утра, когда я уже сел в свою тойоту и погнал на еврейское кладбище. Остановился на том месте, где и вчера, вышел из машины и двинулся в направлении старой часовенки, внимательно осматривая все могилы на своём пути, но ничего похожего на ту, что была в моём видении, не обнаружил.

У часовенки я остановился.

Нинель выкапывала землю из могилы, не доходя до этого места, так что двигаться дальше смысла не имело. Я попытался воссоздать в своей памяти, как Нинель шла от могилы сюда и сколько времени у неё на это ушло и, исходя из этого, прикинуть расстояние до искомой могилы. После этого я отошел от часовенки на десять шагов вправо и стал прочесывать кладбище, двигаясь в обратном направлении. Так и не обнаружив искомой могилы, снова вернулся к часовенке, отошел от нее на десять шагов влево и повторил попытку. Снова пусто. Таким образом, постепенно расширяя диапазон своих поисков, я протоптался по кладбищу без малого два с половиной часа, пока всё же не наткнулся на эту могилу.

Сердце моё возликовало.

Я поспешил к могиле, зашёл за оградку и стал рассматривать надгробный камень, похожий на серый парус. На нём я увидел затертую шестиугольную звезду, и под ней надпись: «Шекельман Софья Наумовна». Если судить по годам жизни Софьи Наумовны Шекельман, она была либо бабушкой, либо прабабушкой Нинель.

Убедившись в том, что мои поиски увенчались успехом, я принялся осматривать могильный холмик и вскоре заметил в одном месте небольшую ямку от выкопанной земли. Я осмотрел её, пошарил в ней рукой – там было пусто.  Пожав плечами, я уселся на скамейку.

Так просидел я у могилы, наверное, с четверть часа, погруженный в какое-то странное оцепенение, и ни одной мысли не витало в моей голове…

Я не знаю, друзья мои, как оно работает, но во мне вдруг мелькнула догадка.   

Я опустился на колени и стал осматривать скамейку с её внутренней стороны.

Эврика!

К доскам была приклеена коробочка. Я отодрал скотч, которым она была прикреплена, и взял её в руки. 

Эта была стандартная коробочка, одна из тех, в которых продают кукол для маленьких детей. Я открыл её. В ней лежала кукла.

Первое, что мне бросилось в глаза – так это то, что её сердце было пронзено иглой. Я вытащил иглу из куклы и засек точное время, посмотрев на часы. Второе: земля! Кукла покоилась в земле, как покойник в гробу, – без сомнения, в кладбищенской земле, – так что мне была видна лишь её верхняя часть. Я извлёк куклу из грунта и вытряхнул его из коробочки на могилу, в которой почивала прародительница Нинель. Потом достал из кармана пластиковый пакетик, положил в него иглу, свернул пакетик и положил его обратно в карман. После этого принялся рассматривать свою находку. Кукла была голой, как и её хозяйка во время шабаша на кладбище, и, скорее всего, вылеплена из глины. Тело её покрывал магический узор, имитирующий кожу змеи. Я запрятал куклу обратно в коробку и двинулся к машине. 

Сев за руль, я принялся обмозговывать ситуацию.

Ну вот, наконец-то я нашел это орудие зла спятивший ведьмы. А дальше-то что?

Решение явилось само собой.

Я развернул машину, выехал на Качельную, доехал по ней до площади Корабелов, поднялся по Корабельному спуску на Льва Толстого, из него выехал на Преображенскую и остановился у Привозной церкви.

Выйдя из машины, я направился к распахнутым воротам храма, по обе стороны которого сидели нищие, подал им немного денег и вошёл в церковный двор. Лавка была с левой руки от меня, в стороне от собора, и я двинулся к ней.

Войдя в лавку, я остановился у маленького столика возле окошка, на котором лежали бланки, выбрал из них тот, на котором было написано: «За здравие», и вписал в него имя «Наталья», после чего занял очередь у прилавка. Впереди меня стояли две богомольные, если судить по их наружности, женщины. Я подождал, пока они справятся со своими делами, подал записку и купил три бутылки святой воды. Было без четверти одиннадцать. Я спросил у служительницы, успеет ли сегодня батюшка прочесть молитву по моей записке, или это будет уже завтра, и она ответила мне, что да, успеет, и что она как раз собирается отнести записки в храм.

Я увидел в этом промысел божий.

С магической куклой и со святою водой, я поехал к Янсону. Подъехав к его воротам, позвонил. Вышел Янсон, и я выбрался из машины. Мы обменялись рукопожатием.

– Ну что? – с надеждой в голосе спросил Янсон.

– Нашёл, – сказал я.

Глаза Аргонавта загорелись.

– Где?

– На кладбище.

– Но мы же искали её там вчера... 

– Не там искали, – улыбнулся я.

– И где ж она была?

– У могилы бабушки Нинель. Или, возможно, прабабушки. Некоей Шекельман Софьи Наумовны.

– И как тебе это удалось?

Я сдвинул плечами.

– Сам удивляюсь, – я достал коробку из машины и похлопал по ней ладонью. – Но кукла тут.

Аргонавт хотел было посмотреть на неё, но я возразил:

– Не здесь, Валя. Только не здесь. Сделаем это у тебя дома. Нам ни к чему размахивать этой чёртовой куклой перед твоей калиткой. Прихвати в машине святую воду и двигаем к тебе. 

Когда мы шли по двору, я спросил у него:

– Как там Наташа? Ей не полегчало?

– Да вроде чуток попустило…

– И когда это случилось?

– Где-то в начале одиннадцатого, наверное. Я на часы не смотрел.

Зато я смотрел. Было четырнадцать минут одиннадцатого, когда я вырвал иглу из сердца куклы и вытряс из коробочки кладбищенскую землю.

Мы вошли в дом. Из спальни Наташи вышла Маша, посмотрела на меня и тут же всё поняла по моему виду:

– Ну что, нашел? – спросила она.

– Да, – горделиво сказал я, прихлопывая рукой по коробочке.

Я приблизился к столу, положил на него коробочку и открыл крышку.

– Ой! – отшатнулась Маша и, с округлёнными от испуга очами, приложила ладонь к губам.   

– Без паники, дети мои, – сказал я. – Только без паники! Сейчас мы совершим обряд очищения. Валя, у тебя найдётся какой-нибудь тазик, в который мы могли бы её положить?

– Найдётся, – сказал Аргонавт.

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с небольшим пластиковым корытцем.

– Годится?

– Вполне. И раздобудь какие-нибудь чистые тряпки, – продолжал я. 

Маша смотрела на покрытую змеиным рисунком куклу с какой-то брезгливостью. Я поставил тазик на стол и сказал:

– Давай её сюда.

Но Маша и пальцем не притронулась к ней. Тогда я сам вынул ведьмину куклу из коробочки и переложил её в корытце. Пришёл Аргонавт с ворохом тряпья. 

– Помолимся, дети мои, – сказал я, прочёл «Отче наш», перекрестился, взял бутылку со святой водой, полил ею куклу, смочил в воде тряпку и принялся счищать с неё магическую мерзость. Действовал я очень бережно, стараясь не навредить Наташе и, хотя колдовская грязь основательно въелась в тело куклы, однако же, с божьей помощью, кукла постепенно просветлялась. Я выкупал ведьмину куклу в семи водах, прежде чем она очистилась окончательно. После этого я ополоснул корытце и вылил в него последнюю бутылку святой воды. По примеру Иоанна Крестителя, я трижды погрузил фигурку в воду. За моей спиной раздался чистый, как весенний колокольчик, возглас:

– Ой, мальчики, а что это вы здесь делаете?

Я обернулся и увидел улыбающуюся Наташу. Глаза её лучились счастьем. Она исцелилась! Надо ли говорить, что Аргонавт тут же бросился к ней.

Мы с Машей вышли из комнаты, дабы не мешать этим голубятам. Тем не менее, я, по привычке, засек точное время исцеления Наташи: было без двадцати минут двенадцать.

Позже я узнал, что именно в это самое время в Бахусе произошло одно невероятное событие, о котором потом много писалось в средствах массовой информации.

Какой-то мужичок весьма забулдыжной наружности спустился в подвальчик, для того чтобы купить жизненно необходимые ему товары, без которых он не мыслил своего существования на этой планете – пива и сигарет. Он подошел к прилавку, но за ним никого не было. Он постоял немного, крикнул, «есть тут кто живой?», но ответа не получил. Тогда он перегнулся через прилавок и, по его словам, «охренел». На грязном кафельном полу извивалась полуженщина-полузмея. Она силилась что-то произнести, но из её рта вырывалось лишь свистящее шипение. Мужичок утверждал потом, что у этой твари были узкие желтые глаза с чёрными прорезями зрачков и длинный раздвоенный язык.

Мужичок – и это было вполне естественно в его состоянии – решил, что у него начались глюки. Размахивая руками и что-то бессвязно выкрикивая, бедняга выскочил из Бахуса. Возле борца с Зелёным Змием остановилось несколько любознательных женщин – тоже из числа постоянной клиентуры Нинель. С горем-пополам им удалось добиться от забулдыги, что на полу за прилавком извивается полуженщина-полузмея. Естественно, бабы покрутили пальцами у висков, решив, что этот зюзя уже окончательно спятил от пьянки, а одна из них заявила, что не стоило ему вчера мешать пиво и самогон.

Безусловно, это было очень ценное замечание, однако же вскоре выяснилось, что пиво с самогоном тут были ни при чем.

Посмеявшись над выпивохой, одна из этих баб, снедаемая любопытством и желанием почесать языком по поводу этого «придурка», спустилась в подвал и через минуту пулею вылетела из него.

Всё оказалось не так-то просто. Выпивоха-то оказался прав! 

Теперь бабы как-то разом присмирели и, одна за другой, стали опасливо спускаться в царство Бахуса.

Всё было так, как и говорил их побратим – неутомимый борец с Зелёным Змием. На полу за прилавком дергалась в конвульсиях полуженщина-полузмея.

При виде этой ужасного зрелища, баб из Бахуса как ветром сдуло. У одной из них оказался мобильный телефон, они стали названивать в милицию и на скорую помощь. Ни та ни другая долго не являлись, но, в конце концов, представители внутренних органов всё же приехали. Спустившись в подвал, они, как и тот зюзя, тоже «охренели».

Тем временем у магазина стала собираться толпа, и в народе поползли самые невероятные слухи. Поговаривали об каких-то инопланетянах, чья тарелка, якобы, висела этой ночью над винно-водочным магазином, и, что, де, некий рептилоид вселился в Нинель с помощью ультрафиолетового луча. Толковали о машине времени, с помощью которой эта дивная тварь прилетела к нам из далекого будущего, о генной инженерии, о каких-то тайных лабораториях, в которых ученые скрещивают собак, людей и крокодилов. И ещё бог весть, о чем трепали пустопорожние языке, но пересказывать вам всю эту околесицу я не стану. Замечу только, что в скором времени на просторах Инета появились всевозможные «эксперты», которые рассмотрели эти, и ещё многие другие гипотезы с самых разнообразных точек зрения: космологических, палеонтологических, мифологических, кабалистических, физических, математических, психологических, оптических и многих, многих других.   

В конце концов к месту происшествия прикатила и скорая. Накрытое простыней тело Нинель Эдуардовны Бернштейн вынесли на носилках из Бахуса и погрузили в фургон. На этом её следы теряются.

Что же касаемо четы Янсонов, то они решили обвенчаться на следующий же день. Таинство венчания проходило в Привозной церкви, где я покупал святую воду, и мы с Машей были свидетелями на нём. А на следующий день, нагруженные овощами и фруктами, словно мулы, с дачи приехали родители Аргонавта. Они так и не узнали обо всей этой истории с наведением порчи на их невестку и об её чудесном исцелении. Так что, если вы встретитесь с ними, я прошу вас тоже ничего им об этом не сообщать.

Да! Куклу я оставил Янсонам – омытая святою водой и трижды погруженная в купель, она сейчас уже не представляет для них ни малейшей опасности.

Продолжение Глава пятая  http://proza.ru/2026/07/07/632