Я забыл, как пахнет солнце. ч. 2

Ты счастья миг на фотокарточке в альбоме разместишь.
Но что дороже?
Ведь мгновение боли в голове по сей день хранишь.


Есть ли в жизни ребёнка радость больше, чем пробуждение в день перед новогодней ночью? Комната наполнена холодным светом, солнце лениво пробивается сквозь замёрзшие стёкла. Я не спешу вставать с кровати и лишь украдкой поглядываю на морозные узоры, оставленные неизвестным художником.
С кухни доносится лёгкий аромат горячего молока и сливочного масла. Звуки, сопровождающие этот запах, говорят мне, что утро уже наступило. Я слышу, как тарелки отправляются на стол, как кипит чайник, как…
— Лёня, ты уже проснулся? Завтрак готов! — кричит бабушка, окончательно отрывая меня ото сна.
Не отвечая, я встаю босыми ногами на мягкий ковёр, потираю глаза и иду в ванную.
— Доброе утро, — говорю я, проходя мимо кухни.
— Доброе утро, Лёнечка, — салютует мне дедушка с огромной кружкой кофе в руках. Запах свежесваренного кофе по утрам укоренился так глубоко, что я перестал его замечать. В отличие от табачного запаха, доносящегося из туалета. Бабушка ругает дедушку за это, но все попытки тщетны. Наверное, и к этому можно привыкнуть.
— Бери варенье, сахар в кашу я не добавляла, — говорит бабушка, накладывая варенье себе на хлеб.
— Оно из жимолости?
— Да, — с полным ртом отвечает она.
— Не хочу, оно кислое.
По многозначительному, но отчуждённому взгляду бабушки я понял, что предоставлен сам себе и волен выбирать, чего мне захочется.
— Спасибо, — с улыбкой сказал я.
Геркулесовая каша была моим фаворитом. Я наслаждался каждой ложкой, аккуратно поддевая слой за слоем и отправляя в рот, чтобы не обжечься. Я не знаю, кто показал мне это. Быть может, я сам придумал этот способ — в таком случае я гений. Я слышал о детях, их называли вундеркиндами. Может, и я вундеркинд, — подумал я, отправляя последнюю ложку в рот.
— А мама сегодня приедет? — спросил я, вставая из-за стола.
— Да, должна приехать к вечеру, — с задумчивым видом ответила бабушка.
И этот ответ пронёсся по всему моему телу, как солнечный свет пробивается сквозь листья деревьев, как водой наполняются озёра. Я был полон радости.
— Огромное спасибо за завтрак, мамуль, — я поцеловал бабушку в щёку и ушёл в свою комнату.
Было тяжело сосчитать по программе, сколько мультиков я сегодня посмотрю, но не меньше трёх точно. Усевшись на диван, я стал переключать каналы, пока не добрался до нужного.
Микки Маус дал прощальный концерт, и своё выступление начала играть гармонь. Я лениво отвернулся от экрана и увидел крадущуюся по полу кошку Люську. Поймав на себе мой взгляд, она стала поспешно ретироваться под диван. Люська не любила, когда её гладят. Очень странная кошечка. Может, и меня она не любила, но я её очень люблю, поэтому и таскаюсь с ней по квартире. Мы и войну с ней выиграли, и по миру путешествовали — так много вмещает в себя комната, хоть и такая маленькая.
Я переключил канал, и в комнату зашёл дедушка, улыбнулся мне, я улыбнулся в ответ.
— Дедушка, а мы пойдём гулять?
— Да, нас сегодня ждёт целое приключение.
— Правда?
— Конечно. Мы пойдём на поиски самой красивой ёлки и самой огромной курицы к новогоднему столу. Так что одевайся потеплее: сегодня стоит крепкий мороз.
— Я быстро! — без колебаний, с улыбкой до ушей я бросился к шкафу с одеждой.
Солнце в обеденное время зимой всегда морило меня. Я чувствовал слабость и упадок сил. Не знаю, с чем это связано, но солнце зимой я не любил. Мы шли по центральной улице в сторону магазина детских игрушек, когда мне снова стало дурно.
— Дедуль, а ты знаешь, что у меня есть собственная охрана? — сказал я без какого-либо энтузиазма. — Да, и они сейчас следят за нами, чтобы ничего не случилось.
— Да ты что, — ответил дедушка, посмотрев на меня с улыбкой.
— Да. И ещё у меня есть собственный дом и пять, нет, шесть гоночных машин, — сказал я, не поднимая глаз, взирая на очищенный от снега тротуар.
— Ты, наверное, миллионер?
— Я самый богатый на земле, дедуль.
И сам того не понимая, я отогнал от себя плохое самочувствие и продолжил путь к магазину игрушек.
Ёлочка, которую мы принесли домой, была огромной, выше меня ростом, и такой пышной. Она была не настоящая, но такая красивая — лучше любой настоящей ёлки. Я собрал все ёлочные игрушки в доме и стал её наряжать. Когда я закончил с пышными ветвями, собирался уже возвести красный шпиль на верхушку, но обнаружил, что шпиль сломан. Он треснул ещё в прошлом году, а я об этом совсем забыл.
Расстроенный, со шпилем в руках я подошёл к бабушке.
— Смотри. Мы совсем забыли, — сказал я, показывая игрушку в руках.
— Пойдём со мной, — сказала бабушка и повела меня за собой.
Она стояла у шкафа и что-то очень долго искала, но потом вдруг остановилась и извлекла красный плотный пакет на ручках-верёвочках.
— Держи, — с улыбкой протянула она мне пакет.
Я заглянул в него и извлёк огромную золотую звезду.
— Вау, какая она красивая. Ты поможешь мне поставить её? Я не дотянусь.
Через минуту я уже смотрел на это чудо света. Мишура точно сугроб скатывается с ветвей, а этот зелёный дождик так красиво переливается на свету — тут и гирлянда не нужна, всё так чудесно. А ещё эти новые стеклянные ангелочки — они лежали в пакете со звездой. Я не сразу их заметил, был отвлечён красотой этой звёздочки. Но теперь они все вместе красовались на нашей ёлке.
Время клонилось к вечеру. Зимой темнеет так рано.
Бабушка с дедушкой принесли стол с кухни и поставили по середине комнаты перед телевизором. Я залез под него и ждал прихода мамы под звуки старого кино.
Уже было очень поздно, когда я услышал стук в дверь.
— Мама! — закричал я и побежал к двери.
Мама перешагнула через порог, и я увидел в её руках огромную коробку, завёрнутую в подарочную упаковку.
— Это мне?
— Да, сына, — сказала она и протянула её.
Я обнял маму так сильно, как только мог, и поцеловал в щёку. Взяв коробку в руки, я обратил внимание на силуэт за спиной матери — это был мой отец. Оставив его там же, лишь тенью в дверях, я отвернулся и стал распаковывать свой подарок.
Я сорвал упаковку и увидел на картинке робота — огромного робота с красными лазерами в глазах. Я поставил робота на пол, и тот по приказу дистанционного пульта двинулся вперёд, издавая звуки и стреляя дисками прямо из своей груди.
Повернувшись к маме, я заметил, что она даже не сняла верхнюю одежду. Она лишь молча смотрела на бабушку.
— Ты не останешься? — спросил я.
— Нет, сыночка. Нужно бежать. Я обязательно приеду завтра.
Она наклонилась и поцеловала меня в уголок губ.
Обняв её на прощание, я замёрз в её объятиях и уснул. А может, и не спал вовсе. Но куранты не били для меня в ту ночь.