Не твое это дело...

Мила – подруга моей жены. Она явно не равнодушна ко мне, что проявляется в постоянных подковырках и нежелании понять, что это мне не нравится и раздражает. Конечно, я ей отвечаю, но в рамках, далеких от оскорблений. Хотя иногда просто хотелось послать её куда по дальше. Но, слава Богу, она осталась в Ташкенте, когда мы уже стали жить в России. Не надо было и гадать, что Милка окажется тоже в России, она купила дом где-то под Рязанью, тут же продав его, ссылаясь на паломничество бомжей в отсутствии её, хозяйки дома. Затем она переехала жить куда-то в другое место. Она каждое лето заскакивала к нам проездом к родственникам. Причем тащила за собой тяжеленную сумку на колесах и мы, шутя подозревали, что она перевозит кирпичи. На самом деле это оказывались двух и-трехлитровые банки с закрученными огурцами и помидорами. Таким образом «расплачивалась» за свои гостевания в прекрасных Жигулевских краях.
Все это в прошлом. Мы перебрались в Подмосковье, и она тоже, благодаря дочери, купившей ей дом под Жуковским. Мы даже приезжали к ней в гости, набирая полные корзины в ближайших магазинах и пополняли продуктовые запасы хозяйки, не желая голодать в гостях.
После её последнего посещения и наших «перестрелок» в остроумии прошло несколько лет и вдруг мы узнаем, что Милка, крепкая, не пробивная переносчица «кирпичей» попала в больницу. Рак крови. Это сразу приземляет. Пока мы собирались её навести, Милка сообщила, что поскользнулась в больнице сломала тазобедренную кость, что, как правило, заканчивается трагично. Ей тогда поставили протез. Дальше она звонила, или мы сами добивались соединения с ней и выяснилась череда несчастий, которые преследует человека по какому-то дьявольскому замыслу.
Недавно мы отправились повидать её. Супруга поднялась рано, приготовила для больной подруги фаршированных овощей (очень просила), свежих персиков и вишни. Еда еле вместилось в сумку-холодильник на колесах. И мы на перекладных пустились в путь.
Погоду обещали непонятную, облачность, ветер, мелкий, но постоянный дождь. Автобусы, электричка, метро и не быстрый путь пешком. И все это больше чем в полсотню километров.
Милку, мы увидели донельзя истощенной, в подавленном состоянии, но, по-прежнему готовой к отпору.
Жена и её подруга говорили тихо. Оглядывались на меня, когда что-то касалось нашей семейной жизни. Да мне все уже было пофигу. Я видел, что на глазах уходит очередной человек из привычной обоймы знакомых и близких. Это не удивляло, но поражало своей тупой последовательностей – типа, всем там будем! Было ясно, что дни Милки неумолимо ведут к финишу на этой земле. Поглядывал на супругу, сопереживал, что она сидит с подругой, словно прощаясь.
Вернулись домой и Дина, не раздеваясь, бросилась на кровать. Проснулась на следующее утро поздно с бессмысленным взглядом: что я, где я, и куда катится жизнь?
Подумал, скрывая жалость: зачем она так надрывает себя, выполняя необходимые сострадательные поступки? Видел, что супруга сама постарела лет на пять, а то и больше. Что-то сама почувствовала, ясно поняла куда и зачем стремительно несут ее дни, часы и годы...
Схватила телефон, нашла видеофайлы и снимки своей внучки, что волею судьбы родилась за границей. Услышала записанный смех Вареньки, ее лепет и начала устало оттаивать, пока не улыбнулась телефону.
- Иди, поставь чайник на плиту, - бросила мне, - а завтрак я соберу сама... Это не твое занятие. Посмотри на себя в зеркале, завтра пойдем по врачам!