Вглядываясь в тишину

Она сидела на горе книг. Книги были повсюду: старые, древние, новые. Одни были раскрыты, и их страницы хранили едва уловимые, пожелтевшие от старости и палящего солнца, запечатанные знания. Другие были закрыты или глубоко погребены под слоем фарфора, драгоценных камней и свитков.
Она сидела на самом верху и листала книгу, бережно читая страницу за страницей, запоминая.Небо было ясное, очищенное от облаков, здесь не было ни ветра, ни птиц — только океан, спокойный и могучий. Казалось, он накрывает ее своей беконечностью, защищая. Она слышала только шуршание волн на фоне тишины.Океан таил в себе сокровища, которые она иногда доставала, плавая на лодке недалеко от берега; пока она не решалась отплывать дальше, страшась, что не найдет дороги домой.А дом был рядом.Огромный двухэтажный дом, куда относила она свои находки, переписывала в дневники, чтобы рассказать об этом.Ночью она засыпала с книгами в обнимку и видела сны о людях.
В тот день она листала книгу о древнем заклинании, которое раскрывало человеку его истинную природу, помогало снимать маски, прикипевшие к их лицам с самого момента их зарождения в теле матери. Знала она и то, что маски рождались задолго до появления клетки жизни и ждали своего часа, чтобы накинуться на беззащитное дитя в материнском лоне.Она чувствовала свою маску, чувствовала, как сжимает она лицо и скулы, не давая произнести ни слова и радоваться бытию. Ведя глазами по строчкам книги, она нащупала пальчиками края маски, осторожно отделила края, дала ей отстать от лица и начала тянуть. Шептала она напевом древние слова — и уже знала их. Она слышала их в напевах ветра из детства и колыбельной, которую ей пела старая бабушка перед смертью. Чтобы не содрать кожу, она дала время маске самой отделиться, ибо она больше не нужна была.Маска поддалась. И следующее движение освободило ее от вековой деревянной кожи, которую надели на нее ее предки для защиты. Опасное было время, оно требовало сковать свою суть и силу под слоем пыли. Пока не настанет время ее снять. Всему свое время, и зерно созревает в свой срок.
А теперь она снимала маску, обнаружив под ней себя. Она поднялась и побежала к воде. Ступая босыми ногами в воду, она подождала, когда успокоятся волны, и взглянула на себя. В отражении на нее смотрела девочка-девушка с длинными русыми волосами. Глаза были те же, но не было пыли и грязи, была улыбка, спокойный взгляд и исходящий свет. Свет отражался в воде, и свет был везде. Странное ощущение пустоты, подобно тому, как снимаешь тяжелую ношу, — и легче тебе, и одновременно непривычно, хочется вновь почувствовать старую тяжесть, так понятнее.
Крик плачущего ребенка заставил ее оторваться от своего отражения. Откуда крик, если в этом мире она одна?Она вернулась к книге и была удивлена, обнаружив в груде книг младенца. Осторожно она достала его из неживой материи, укутала в свои одежды и понесла домой.
В тот миг, как она взяла младенца на руки, мир поменялся. Он наполнился звуками, подул ветер, подталкивая ее идти вперед, но крик малыша не стихал. Ей нужно было что-то делать, и первой мыслью было оставить малыша здесь, где он родился, скрыться от проблемы, ветра, захлопнуть ставни и закрыть уши руками. Но она не смогла.
 Инстинктивно она прижала младенца к груди, пытаясь осторожно сойти с груды книг и дойти до дома. Буря становилась сильнее, и она впервые испугалась. Океан становился суровым, и его волны, казалось, хотели достать мать и ребенка, утащив обоих в бездну. Но она успела добраться до дома и поспешно закрыла за собой дверь.
— Кто ты, малыш? Ты, наверняка, голоден.- задумчиво произнесла она вслух. Оглянувшись в поисках еды, напрочь забыв все те знания, которые годами копила, она начала думать. Появление нового существа в ее жизни словно обнулило ее, оставив только страх, непонимание, но и новое чувство - теплое, сильное.
Она с удивлением обнаружила еду и одежду. Она завернула малыша в плед, и из ее уст зазвучала колыбельная — далекая песня предков о булатных рыцарях и людях за горами, чьи лица были скрыты от глаз.
Пока она пела ему песню, и мир ее наполнялся новыми красками, ароматами и людьми. Она слышала голоса за окном, как причалило к берегу рыбацкое судно, капитан которого сошел на берег и направился прямо к себе домой. Он открыл дверь нараспашку и направился прямо к своей супруге, у которой на руках спал сын; недалеко в углу в очаге дымилась уха, наполняя дом мягким ароматом трав и специй. Ее рукоделие упало на пол, она дремала, усыпленная усталостью, а на вышивке еле заметно были видны очертания океана и книг.