3. Золотой закат Красной Шапочки

В тот вечер наш старый двор, обычно наполненный чириканьем воробьёв да ленивым поскрипыванием качелей, превратился в преддверие рая. На субботнюю премьеру собрался весь квартал: люди несли табуреты, скамейки или просто усаживались на прогретую за день траву прямо перед ажурной беседкой.
Солнце медленно клонилось к закату. Его лучи, густые и сладкие, точно липовый мёд, прошивали воздух насквозь. В этом косом небесном свете каждая пылинка, парящая над подмостками, казалась крошечным ангелом, славящим Творца за тепло уходящего дня.
Я сидел на маминых коленях. От неё пахло ладаном, свежими травами и уютом – запахами, которые в моём детском сознании навсегда сплелись с понятием «отчий дом». Сердце моё колотилось: я знал главную тайну. Я знал, что страшный Волк – это мой добрый папа, который носит меня на плечах, а Бабушка – тётя Маша из церковного хора, всегда угощающая меня мятными конфетами после службы.
Действие началось с торжественной тишины. Под своды беседки вышла сестра Аня. В лучах заходящего солнца её наряд казался сказочным, но главное – на голове у неё сияла шапочка из густого алого бархата. По сюжету спектакля, эту вещь девочке подарила бабушка, вложив в подарок всю свою беспредельную любовь. Аня шла так легко, будто не касалась дощатого пола, и в её движениях было столько чистоты, что я на миг забыл про её привычный задиристый характер. Теперь перед нами предстала настоящая Красная Шапочка – образ послушания и милосердия.
Вскоре появилась подруга сестры, игравшая роль матери. Держась с достоинством взрослой женщины, она поставила на стол корзинку, прикрытую вышитым полотенцем. Из неё доносился аромат настоящих, только что испечённых мамой румяных пирожков.
– Бабушка наша приболела и совсем ослабла, – произнесла девочка с недетской серьёзностью. – Отнеси ей эти пирожки да горшочек масла. Пусть гостинцы подкрепят её силы.
Я почувствовал, как мама нежно прижала меня к себе. Её рука мягко легла мне на плечо, и я услышал тихий шёпот, предназначавшийся только мне:
– Слышишь, сынок? Помогать тем, кто слаб – самое важное дело на земле.
Я кивнул, ощущая, как сказка в тени беседки наполняется глубоким, настоящим смыслом.
Красная Шапочка отправилась в путь, и «лес» – несколько еловых веток в вёдрах по углам – ожил в лучах заката. Девочка шла, полная радости и той святой беспечности, которая бывает только у чистых сердцем. И тут на тропинку вышел Волк.
Папа играл великолепно. В своей лохматой безрукавке он казался огромным и грозным на фоне резных перил, его голос звучал хрипло и вкрадчиво. Но я видел, как хитрость зверя сталкивается с детским простодушием. Сестра была слишком добра, чтобы знать, какое зло может скрываться за льстивыми речами. Она безбоязненно остановилась.
– Куда ты идёшь, милое дитя? – спросил Волк, озираясь по сторонам.
Неподалёку «работали» дровосеки – соседские мальчишки с приклеенными усами, ряженые в тулупы. Папа так натурально прислушивался к воображаемому стуку топоров, что зрители затаили дыхание.
– Я иду проведать бабушку, – ответило дитя, не ведая опасности. – Несу ей пирожки да масло.
Я видел, как папа-Волк облизнулся, и во мне смешались восхищение его игрой и страх за наивную сестру. Хищник выведывал путь, а Красная Шапочка, сияя бархатным убором, открывала ему всё: и про домик под тремя большими дубами, и про мельницу вдали.
– Далеко ли она живёт? – выпытывал Волк.
– Очень далеко, – доверчиво отвечала сестра. – Вон за той мельницей, первый дом в деревне.
Зрители сопереживали особенно остро. Старики качали головами, словно хотели предостеречь девочку, а мамина рука на моём плече чуть дрогнула. В этой сцене открывалось нечто большее, чем просто детская пьеса: это был вечный урок о том, как легко коварство обманывает неискушённую душу, если та забывает об осторожности и родительском наказе.
– Гляди, какие цветы! – воскликнул Волк, указывая когтистой лапой в сторону чащи. – Разве можно идти к больной бабушке без букета? Птицы поют славу Творцу, а ты торопишься, не замечая красоты земной. Давай так: ты иди по этой широкой тропе, а я побегу по той, узенькой. Посмотрим, кто первый постучится в дверь!
Красная Шапочка радостно кивнула. Она принялась собирать одуванчики и веточки сирени, которые в её руках вмиг превратились в прекрасные букеты. Девочка пела что-то светлое, и её голос звонко разносился над двором. А папа-Волк, резко сбросив маску напускного дружелюбия, метнулся в сторону. Его движения стали быстрыми, хищными; он бежал по «короткой тропинке», едва не задевая зрителей краем своей безрукавки.
Я видел, как он торопится. В детской душе поднялась буря. Мне хотелось вскочить и закричать: «Сестрёнка, бросай эти ветки! Он обманул тебя! Он уже там!» Но мамина ладонь удерживала меня.
– Мама, почему она не видит? – прошептал я, едва сдерживая слёзы. – Ведь он же просто притворяется добрым!
Мама наклонилась к моему уху, и её голос был полон тихой грусти:
– Так бывает и в жизни, миленький мой. Зло редко приходит в образе чудовища. Чаще оно надевает маску заботы, шепчет о красоте и удовольствиях, чтобы мы сбились с пути и забыли о главном. Красная Шапочка засмотрелась на яркие лепестки и забыла наказ матери. Она потеряла время, которое даётся нам для спасения души.