Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 84-87

84
До тех пор, пока присутствует собрание условий,
Тело представляется человеком.
Подобно этому, пока присутствуют руки и прочее,
Именно в них мы видим тело.

Что такое условие? Есть хорошее определение:

«Условие — категория философии, обозначающая отношение предмета к окружающей действительности, явлениям объективной реальности, а также относительно себя и своего внутреннего мира. Предмет выступает как некое обусловленное, а условие — как относительно внешнее предмету многообразие объективного мира.

Условие следует отличать от понятия причины, так как в отличие от причины, непосредственно порождающей то или иное явление или процесс, условие составляет ту среду, в которой последние возникают, существуют и развиваются.»

Итак, условие — это отношение. Мы же говорили, что всё существует относительно, обусловлено, ничто не существует безотносительно, самосущно. Тело обусловлено своими частями и кучей внешних факторов. И вот эти все условия создают фокус отношений. То есть когда они все вместе пересекаются, становится возможным тело, являющееся нам как некая особая, отличная от всего остального сущность. Откуда берётся это отличие?

Так как буддийские софисты не могут найти тело в частях тела и где-либо ещё, то где же быть его отличию? Наверно, только в нашем уме. Получается, что мы эту особость тела не столько воспринимаем, сколько проецируем на совокупность условий, позволяющих телу быть. То есть кроме нашего образа тела должны быть ещё и условия, которые как-то подгоняются к этому образу. Так эти условия — они тоже в нашем уме или существуют объективно?

Конечно, они тоже субъективны. Ведь если мы начнём их искать, то, как и в случае с телом, ничего не найдём. Поэтому они также номинальны, как и тело. Нам кажется всё объективным, но если мы совершим трансгрессию сознания на являющуюся нам реальность, то она станет субъективной, утонет в нашей субъективности, со всеми своими условиями. При этом мадхьямики как бы не отрицают внешнюю реальность, но полностью опустошают её.

Эта внешняя реальность оказывается никакой — первоматерией платонизма. Все особости и отличия оказываются в наших умах, а не вовне. И наши умы — не более чем кажимость, то ли самих себя, то ли ещё каких-то кажущихся умов. Принципы, по которым работают все эти умы, ими же самими и созданы. Возможно ли такое? Похоже, что нет. Явно напрашивается необходимость объективной реальности, несущей в себе всю логику происходящего.

85
Подобным образом, ступни также не существует,
Ибо она – всего лишь собрание пальцев.
Это же верно и для пальца, ибо он – всего лишь собрание суставов,
И для сустава, ибо он также состоит из частей.

86
Но и части можно поделить на атомы,
А сам атом можно разделить на фрагменты по направлениям.
Этот фрагмент – пустое пространство, поскольку он не имеет частей.
Следовательно, атома не существует.

Вспомним апорию Зенона «Дихотомия». Такой находке мог бы позавидовать сам Нагарджуна. Движения нет! Ведь чтобы пройти какое-то расстояние, надо сначала пройти его половину; а до этого — половину половины, и так до бесконечности. Мы как бы зависли над пропастью бесконечного деления отрезка, в неспособности сделать хотя бы шаг. Там — бездна. Но если мы ходим, то, похоже, деление не исключает наличия предела.

Откуда ему взяться? В любой единичности мы можем найти что-то ещё. Даже если она кажется неделимой, она соотнесена с пространством, которое сверху, снизу и так далее. И это присутствие её в пространстве разделяет её на верхнюю и нижнюю части, которые, в свою очередь, также будут бесконечно делиться. А может быть, деление просто исчерпается, и перед нами предстанет неделимая пустота, в которой нет уже ничего делимого?

Но если мы из неделимой пустоты вдруг захотим вернуться обратно в мир множества, то откуда в пустоте возьмётся первая делимая частица? Ну, пустота — это потенциальность, а не ничто — так говорят буддийские софисты. Только объяснить, как эта потенциальность работает, они не способны. Должно быть, они заявят, что пустота — это взаимозависимость. Но взаимозависимость предполагает множество зависимых сущностей, что не очень пусто.

Эти сущности пусты от самобытия! — восклицают буддийские софисты. Да, они пусты от абсолютного самобытия, но не пусты от относительного: иначе никаких сущностей не было бы, как и взаимозависимости между ними, а значит, и пустоты от их самобытия. Пустота всем обязана этим не совсем пустым сущностям. Она должна простираться перед ними и славить их, а не поглощать их в себе. Нет абсолютной пустоты, есть пустота относительная.

Вернемся к бесконечному делению и к проблеме с пределом. Мы не можем идти, потому что под нашими ногами разверзается беспредельная бездна бесконечного деления. Но тот самый атом, в котором обнаружилась пространственная дифференциация, — разве он не имеет границы с пространством? Конечно, имеет. Допустим, что в нём есть пространственные части: снизу, слева, справа… Это всё части одного атома, имеющего один предел.

Таким образом, атом оказался не чем-то абсолютно неделимым, а целым, состоящим из частей, то есть одним с частями. Мы обратили внимание на его пространственные части; почему бы нам не обратить внимание на его единичность? Или её нет? Если бы её не было, то не было бы ничего. Это была бы крайность нигилизма. Мы бы не могли ничего поделить. Зачем делить разделённое? Делят единичности и соединяют множество единичностей.

Если мы говорим о делимости и взаимозависимости, то должны признать и единичность того, что делится, и того, что находится в зависимостях. А если есть единичность, то есть и предел. Пространственно делимый атом имеет предел, как, собственно, и любая целостность. Поэтому можно ступать, не боясь провалиться в бездну бесконечного деления. Деление предполагает наличие делимого, которое имеет единичность и предел.

87
И разве мыслящий человек
Станет привязываться к телу, подобному сновидению?
Если тела не существует,
То что такое женщина и что мужчина?

Что? Мыслящий человек? Ну да, софист, безусловно, мыслящий человек. Подальше от правды реальности, поближе к фантазиям и измышлениям. Конечно, надо признать, что у буддийских софистов достойная мотивация — они хотят избавиться от страданий, преодолев привязанность к себе и явлениям, путём деконструкции реальности. Это действительно благородно. За это они заслуживают уважение. За мотивацию — пять баллов.

А вот за саму деконструкцию реальности — двойка. Реальность не совсем пуста от самобытия, а лишь частично. Да, пуста, но не полностью. Нет никаких достаточных оснований считать её полностью пустой от самобытия, от слова совсем. Все «аргументы» буддийских софистов не выдерживают никакой критики. Это обман и пустословие, а значит — неблагие деяния речью. И если и есть от этого какая-то польза, то она ничтожна.