Мемуары палача. Иероним Пражский

Иероним Пражский был даже не ниспровергателем, а разрушителем; этаким анархистом от христианства (таких до сих пор хватает, к сожалению) – и потому самым настоящим Слугой Дьявола.

Ибо проповедовал, что для спасения Церковь не нужна; что каждый человек сам может сам и изучать учение Бога (Христа), и общаться с Ним напрямую – без посредников в лице Церкви или церковных служителей.

Он учил, что следует следовать учению Иисуса, даже если оно противоречит учению католической Церкви, тем самым фактически отвергая всё Священное Писание, кроме Святых Евангелий.

Некоторые мистики действительно могут общаться со Всевышним напрямую и (если получили качественное католическое богословское и историческое образование), самостоятельно изучать Священное Писание. Я могу.

Но таких один на миллион (если не меньше); кроме того, они всё равно должны принадлежать к Святой Римско-католической Церкви; посещать Святую Мессу; принимать Святое Причастие и исповедоваться (я это делаю). Иначе неизбежна духовная асфиксия – с летальными последствиями для души.

Призывая (по наущению Дьявола, не иначе) фактически к уничтожению Церкви как института, Иероним призывал к уничтожению единственного спасительного канала Благодати Божьей в наш мир; к духовной асфиксии человечества и к превращению нашего мира в самый настоящий Ад на Земле.

И потому представлял собой экзистенциальную угрозу человечеству… которая была устранена принятым тогда способом: он был заживо сожжён на костре в том же Констанце, что и его наставник Ян Гус – только чуть менее года спустя.

Современные либерасты-толерасты-демократы помешаны на свободе слова, не понимая, что некоторые слова могут быть опаснее термоядерного оружия. Поэтому я уполномочила Святую Инквизицию (официально восстановленную Его Святейшеством Пием XIII сразу после восшествия на Святой Престол) тщательно следить за высказываниями в СМИ и киберпространстве.

Благо современные технологии извлечения знаний и искусственного интеллекта это позволяют. И немедленно пресекать, и устранять слова, которые представляют собой экзистенциальную угрозу человечеству. Нет, авторов этих призывов, конечно же, не сжигают на кострах – им всего лишь блокируют доступ в Сеть… пока не поумнеют. Наиболее неадекватных отправляют в дурку (аналогично).

Биография Иеронима Пражского… занятная, поэтому приведу её краткий вариант. Родился он в 1380 году, вырос в зажиточной пражской семье (с жиру бесился – это про него на все сто… причём в самом прямом смысле бесился).

Окончил Пражский университет. Был чрезвычайно образованным человеком и выдающимся оратором (на свою голову). Талантливый ученик Яна Гуса, в 1396 году он стал университетским профессором в Праге.

На рубеже веков продолжил занятия в Оксфорде (в то время натуральное кубло еретиков), откуда привёз в Прагу переведённые им богословские сочинения Уиклифа и стал ревностным сторонником и распространителем его взглядов.

Затем работал в Гейдельберге, Кёльне и Париже. Совершал далёкие путешествия, был в Иерусалиме. По приглашению Владислава II Польского принимал участие в создании Краковского университета.

Заподозренный в ереси Уиклифа (что было правдой), он был арестован в Вене и освобождён только по ходатайству пражского университета. Увы, уже тогда университеты отличались безответственной терпимостью к ереси…

Он относился к радикальному крылу последователей Гуса. Он отвергал почитание икон, святых мощей, многие католические обряды и т. д. Пытался найти среди православных народов союзников чехам против Католической церкви. Которую явно так ненавидел, что готов был пойти на союз с кем угодно, лишь бы её уничтожить… слуга Дьявола, ну что тут скажешь…

На этом стоит остановиться подробнее, ибо всё это поучительно весьма. Иконоборчество Иеронима является характерным примером того, что так называемые «реформаторы» ничего нового не изобрели, не придумали и ре проповедовали… как и все прочие еретики Средневековья, Возрождения и т.д.

Все ереси тех времён (как и современные) уже имели место в первые века существования христианства и канули в лету, будучи отвергнутыми Церковью – ибо являлись экзистенциально опасными заблуждениями.

В Западной церкви иконоборчество не прижилось с самого начала – иконоборчество протестантов было импортировано из Византии, в которой оно существовало в VIII — начале IX века и на короткое время даже стало императорской политикой (законами 726 и 730 годов император Лев III Исавр запретил почитание икон).

Иконоборчество было запрещено Вторым Никейским собором 787 года, возобновилось в начале IX века и подверглось окончательному запрету в 843 году. Однако за более чем столетие иконоборцы успели уничтожить тысячи икон, а также мозаик, фресок, статуй святых и расписных алтарей во многих храмах, что нанесло грандиозный религиозный и культурный ущерб – погиб значительный пласт изобразительного искусства Византии предыдущих веков.

Иконоборцы считали священные изображения идолами, а культ почитания икон — идолопоклонством, ссылаясь на ветхозаветные заповеди. Классический пример бессмертного «слышал звон – да не знал где он».

Не знал потому, что в христианской Церкви иконы, статуи, фрески, алтари и так далее – никакие не идолы, ибо им никто не поклоняется (это запрещено и за этим внимательно следят священники).

Каждый такой объект представляет собой мини-канал (иногда колоссальной мощности – в случае особо почитаемых икон и статуй), по которому в наш мир поступает живительная и спасительная Благодать Божья.

Поэтому своими разрушительными действиями иконоборцы (этакие луддиты от христианства) способствовали духовной асфиксии человечества, чем играли на руку дьяволу – и потому являлись слугами Дьявола.

Неудивительно, что самыми активными иконоборцами были еретики-павликиане, которые придерживались манихейского дуалистического вероучения и потому были, по сути, скрытыми дьяволопоклонниками.

Пришедшие в себя благодаря влиянию ортодоксальных лидеров Церкви, византийские императоры (надо отдать им должное) сообразили, с кем и с чем они имеют дело. И обрушили на павликиан (которые сумели создать даже собственное государство) совершенно заслуженные репрессии.

В середине IX века византийская императрица Феодора учинила самый настоящий крестовый поход с целью истребления еретиков-иконоборцев. Павликианам было предложено выбрать: обращение в ортодоксию (тогда ещё не было разделения на католиков и христиан) или смерть.

После отказа павликиан изменить религиозные убеждения в местность Малой Азии, населённую ими, были направлены карательные экспедиции, которые расправились с еретиками в чисто римском стиле – с чудовищной жестокостью.

Хронист утверждает, что в общей сложности было убито или казнено около ста тысяч человек: «одних павликиан распяли на кресте, других обрекли мечу, третьих — морской пучине. Их имущество было отправлено и доставлено в царскую казну…».

Насчёт распятия я сильно сомневаюсь – это считалось кощунством… да и возни много (как и с утоплением). Так что, скорее всего, порубили в капусту – а тела сожгли… что осталось закопали. Либо просто загнали в амбары и сожгли в них живьём (такое с еретиками практиковалось и на Западе). В стиле Монсегюра…

Это… массовое мероприятие было настолько в стиле Будики (ещё со времён её приснопамятного восстания), что я не удержалась и задала прямой вопрос.

На который она не ответила – однако сообщила намного более ценное:

«Расследование графа показало…»

В то время граф (не знаю под каким именем – точно уже не Луций Корнелий Пулл) был кем-то вроде Великого Инквизитора Византии.

«… что все без исключения еретики в тех краях неисправимо и необратимо одержимы Дьяволом… поэтому было принято решение о поголовной их ликвидации. Включая грудных младенцев…»

Что ответило на мой вопрос – на такую жестокость была способна только Будика и её люди; даже у императорских карателей на такое духу не хватило бы…

Кельтская королева мрачно усмехнулась: «Потом такое повторялось не раз…»

Этот разговор имел место в середине XVI века – вскоре после того, как я познакомилась с Будикой. Мне и в голову не могло прийти, что два века спустя мне придётся лично осуществить такую акцию… и не одну.

Но я несколько отвлеклась. Павликиане декларировали возвращение к «исконной чистоте христианства», к освобождению его от всех элементов «язычества и идолопоклонства».

Будучи дремучими (и весьма агрессивными) невежами, они упорно не понимали – и не хотели понимать – ни суть христианской Церкви… ни космическую разницу между малочисленной Церковью первых десятилетий христианства и государственной Церковью огромной империи.

И выступали против не только икон, скульптур, фресок и прочих изображений, но и против строительства огромных величественных храмов и соборов, считая, что деньги лучше отправить на помощь бедным.

Столетия спустя этот смертельно опасный для человечества бред будут повторять Уиклиф, Гус, Иероним Пражский и прочие протестанты, реформаторы и подобные им еретики.

Бред потому, что даже если все бедняки поголовно вымрут от голода, холода и болезней, человечество этого даже не заметит… а то и с облегчением вздохнёт. Это жестоко… очень жестоко, но это суровая жестокая правда.

А вот если перекрыть каналы Благодати Божьей (чем величественнее собор, тем мощнее соответствующий канал), то человечество задохнётся от духовной асфиксии, после чего наш мир превратится в Ад на Земле. Поэтому эта ересь (а это ересь) есть экзистенциальная угроза миру, а эти еретики – слуги Дьявола.

У узнав об аресте Гуса, Иероним отправился в Констанц, на заседавший Собор. Убедившись в грозящей опасности, он попытался получить от германского императора охранную грамоту, а от Собора — право говорить.

Его просьба была отклонена – и он отправился на родину, но по дороге был схвачен и отправлен обратно в Констанц. Его… скажем так, достаточно обработали (такое хоть и редко, но практиковалось), чтобы 11 и 23 сентября 1415 года в публичных заседаниях Собора он отрёкся от своих прежних убеждений – и даже заявил, что сожжение Гуса было правильным и праведным.

Однако к тому времени его репутация была уже такой (да и граф явно постарался – к гадалке не ходи), что ему не поверили и оставили в заключении. И правильно сделали – 26 мая 1416 года он отказался от своего отречения. Вот как это позднее описал один из очевидцев:

«Вопреки ожиданиям, он прямо начал хвалить Гуса, недавно преданного сожжению, называть его мужем добрым, праведным и святым, вовсе недостойным такой смерти.

И заявил, что и сам он готов спокойно подвергнуться какой угодно смерти, но не уступить своим врагам и столь нагло на него лгавшим свидетелям, которые должны будут отдать отчет Богу, Которого уже не обмануть им …»

Юридически это называлось вторичным впадением в ересь – и гарантировало смерть на костре. Иерониму было дано два дня на покаяние и признание своих заблуждений – в этом случае его бы задушили или обезглавили. Он отказался – и был приговорён к сожжению заживо. Вот как описал его казнь очевидец:

«С ясным челом, с веселым, улыбающимся лицом пошел он на смерть. Не боялся он ни огня, ни мучений, ни смерти. Никто из стоиков никогда не переносил смерти с таким твердым духом, как он искал ее. Когда он пришел к месту казни, то сам снял одежду и, павши на колена, стал молиться перед столбом, к которому он нагой был привязан мокрыми веревками и цепью.

Потом обложили его по самую грудь поленьями: не мелкими, а большими, наложив между ними соломы. Как только показалось пламя, он начал петь гимн, который прерывали дым и огонь… Когда палач хотел зажечь у него сзади, чтобы он не видел огня, то он сказал: «пойди сюда, зажги пред лицом моим; если бы я боялся твоего огня, то никогда бы не явился сюда»

Надо отдать им должное – Иероним и Ян Гус внесли немалый вклад в освобождение чешского народа от немецкого гнёта. Они добились того, что в городском Совете Праги чехи получили 16 мест, а немцам предоставлено было два места. Печать университета, учредительная грамота его, привилегии и вольности были переданы чехам, после чего немцы покинули Прагу и ее университет.

О, если бы они ограничились патриотической политикой и оставили бы Церковь в покое… но, увы, история не знает сослагательного наклонения…