Друг мой Ольга - полная версия

Глава - 1.


Летние каникулы. Все экзамены позади. Мы теперь не первокурсники - мы второкурсники. И это придавало особую гордость, осознание, что мы не "желторотики", мы студенты, которые выше однокурсников по своему статусу. И теперь мы мы можем называть первокурсников "желторотиками". Конечно, не пренебрежительно, а с особой теплотой... Так относятся старшие в семье к младшим членам семьи.

Наша компания ещё с весны задумала поход и даже выбрала маршрут... Но этот маршрут единогласно мы изменили неожиданно для всех и вдруг... Наша новая знакомая Ольга предложила нам такой вариант, от которого ни у кого не возникло даже доли сомнения, чтобы жалеть о изменении ранее выбранного маршрута. Она предложила нам присоединиться к поисковому отряду "Надежда", который как-раз отправляется именно в то время, что и нами было намечено, в белорусские леса, в места боевых сражений времён Великой Отечественной войны.

На сборы ушло пять дней. Запись в отряд, инструктаж, оборудование, экипировка и знакомство со всеми членами отряда.

Штаб отряда находился в центре Москвы в одном из подвалов дома довоенной  постройки. И это придавало нашему решению особую значимость... И, конечно, романтика... А мы все, без исключения, были романтиками.

На Белорусском вокзале к нашему отряду присоединились группы других таких же отрядов и группа военных, откомандированных к нам для особых поисков, связанных с применением их военных специальностей. Двое военных были с собаками, которые сразу привлекли внимание всех собравшихся. Красивые, статные две овчарки. Которые были настолько воспитанными, что..., когда наши руки потянулись к ним, чтобы погладить, спокойно сидели, позволяя себя погладить. Только внимательно смотрели на своих хозяев, ловя каждый жест их, каждый взгляд.

Кто бывал в таких походах, знает значение выражения - "гружённые всем и вся... до зубов"... Вот такие мы и прибыли к конечному пункту нашего назначения.

За время дороги мы все перезнакомились и уже было ощущение, что друг друга знаем давно... А собаки уже не смотрели внимательно на своих хозяев и спокойно реагировали на наши объятия.

Наш лагерь находился в глубине леса и выглядел как настоящий военный лагерь, так как палатки были военные, наша экипировка и, конечно же, наша дисциплина. Всё было, как у военных. Начались наши военные дни и, что нас всех особенно устраивало, предполагались они до конца августа. А это целых два с половиной месяца романтики...

Ольга появилась в нашей компании случайно. Мы её никогда не видели и вообще о ней ничего не знали. Она пришла в наше музыкальное училище переводом из другого музыкального училища, причём ближе к окончанию нами первого курса. Просто, однажды в столовой, когда мы несли свои тарелки с супом к своим столикам, мы столкнулись... И, конечно же, содержимое тарелок коснулось всех, кто участвовал в этом столкновении. Были и досада, и возмущения, и недолгие повышения голоса... Но, всё обошлось. Разошлись мирно. И даже сели за один столик... Вот так мы все и познакомились с Ольгой. А уж, когда мы отмечали окончание первого курса, а потом гуляние по ночной Москве, нас сблизили ещё больше. Ольга стала полноправным членом нашего коллектива. Но... До конца она, всё-таки, не раскрывалась.

Военная обстановка нашего лагеря всех устраивала. Дисциплину никто не нарушал. Приказы командира выполнялись и нареканий от командира ни к кому не было. Но самое любимое время было, всё-таки, вечерние посиделки у костра. И это единственное время, когда командир не применял к нам военные требования. Отбой у всех был свой. Главное - это подъём утром. И никакие отговорки не подойдут, вплоть до исключения из отряда. Единственное, что принималось - это по медицинским показаниям.

Вечерние посиделки почти всегда переходили в ночные. Конечно, все молодые, энергичные. Усталость, как "рукой смывало". Шутки, анекдоты, весёлые истории, пение под гитару.

И вот только тогда я узнала про Ольгу всё. Или почти всё. Она открылась мне неожиданно для меня. И, думаю, для себя тоже.

Она под гитару пела песню на слова С.Есенина "Песнь о собаке" -

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят...

Она пела и слёзы катились по её щекам... Мы все, сидящие у костра плакали... Только плач у всех свой... Не всегда он открыт для окружающих...

Когда она закончила петь и отложила гитару, посмотрела на нас совсем другими глазами... В них было столько боли, что я невольно вздрогнула... А все сидящие сидели и молчали, каждый думая о своём. И слышен был только треск горящего костра и звуки ночного леса...

- Люб, пойдём пройдемся - предложила мне Ольга.

- Пойдём - коротко ответила я.

Мы ушли недалеко от лагеря и сели на поваленное дерево, которое всем служило лавочкой в дневное время суток.

Первая начала Ольга -

- Знаешь, я ведь детдомовская... Я всю свою жизнь - одна. Я для себя и мама и папа, и друг, и подруга, и защитник... Это сейчас я, вроде бы как, спокойная, уравновешенная и, как многие думают, весёлая и благополучная. Нет. Всё не так. В детском доме я была "зверьком", который всегда на страже и всегда в обороне. Я, если я дралась, то до крови, отчаянно и никого  не жалея. Именно поэтому меня старались не трогать другие детдомовские. Но я защищала всех слабых и защищала также через кровь. Только так я завоёвывала уважение к себе. Воспитатели видя во мне лидерские качества, часто обращались ко мне за помощью в организации каких-нибудь мероприятий или решения каких-то проблем среди детдомовских. Конечно, не через мордобитие. Просто меня уважали, меня слушались, меня боялись. И я не знаю, какая бы я была после детдома, если бы не учительница музыки. Видя, как я слушаю музыку и то, как меня тянет к поэзии, прозе, она стала со мной заниматься. И наши занятия постепенно переросли в дружеские отношения тёплые и искренние. Благодаря ей, я стала много читать. И читала запоем, даже ночью с фонариком под одеялом. А ещё она открыла во мне вокальные данные. Это было так удивительно. Для меня, так точно. Академическое пение - сопрано... Мы стали разучивать оперные вокальные партии, вокализы, романсы... Я вся ушла в этот мир..., без остатка, можно сказать. Единственное, что меня расстраивало, так это то, что она не могла меня пригласить к себе в гости. Я уж не говорю об усыновлении, хотя я об этом мечтала. Её муж был категорически против меня. Не знаю, почему. Может потому, что мечтал только о собственном ребёнке... Ну, да ладно.

Она замолчала...

- А дальше? Как дальше было? - спросила я.

- Дальше? Я поступила в музыкальное училище на отделение "Академическое пение". Причём, сама. Без какого-либо блата.

- А  учительница? Что с ней?

- Я же выросла. Стала девушкой. А её муж стал делать мне скабрезные намёки... Она это замечала, но делала вид, что не замечает. И вот, как-то раз..., когда её не было рядом, он с силой прижал меня к себе и полез под юбку... И вот тогда во мне проснулся "зверёк", который до этого момента спал "крепким сном"... Я  его избила... Я  не помню этих ударов, но..., как он сказал, удары были яростные...

- Боже мой! И что? Жаловались, милиция, суд...?

- Нет. Всё обошлось. Подавать заявление на меня он не стал. Учительница за него попросила у меня прощение и уволилась. А я... А что я? Я опять осталась одна... После детского дома поступление в музыкальное училище, общежитие, перевод в ваше училище, знакомство с вами... И вот я здесь. Вот такая моя биография.

Ольга закончила и внимательно посмотрела на меня...

Я поняла, она оценивала свою откровенность - правильно ли она сделала, что открылась мне?

- Ольга, я не знаю, как сложится наша дружба. Но я обещаю, всё, что ты мне рассказала, между нами. Хорошо?

- Хорошо. Мне нравится твой ответ. Он правильный. Честный.

Мы встали и пошли в свою палатку. Ведь завтра "Подъём" и... наша "военная" работа. Работа, которая достойна только  уважения.


Глава - 2.


Подъём был быстрый и бодрый. Никто не шёл к обеденному столу лениво, или зевая, с невыспавшимся видом. Всё по-военному. Наскоро позавтракав, мы все отправились по своим боевым заданиям разными группами по несколько человек. Мы с Ольгой были в одной группе и с нами в этой группе были ещё четверо ребят. Наше задание в этот день было сложное. Надо было в окопах, которые были найдены несколько дней назад, специальными кисточками, как археологи находить личные предметы солдат, которые в годы войны держали здесь оборону и не один день, а целых два месяца, как нам рассказывали. Тела, вернее скелетированные останки всех, кого мы нашли в этих окопах, были аккуратно сложены в специальные мешки. А их было много... Нас уже не удивляло, что среди останков наших солдат, были останки и немецких солдат. Бои были в тех местах ожесточённые. Единственное, что нас удивляло - Почему эти тела так и остались лежать в этих окопах? Как нам рассказывали - тогда эти окопы закопали, сделав своего рода "братскую могилу". Закопать, закопали и, видимо, так и оставили до лучших времён.

Предметов было много - это и ложки, фляги, медальоны, патроны с записками..., котелки. Были и остатки от огнестрельного оружия. Всё это мы клали на специально расстеленную на траве простынь. А там уже специалисты обрабатывали эти предметы, упаковывали их в специальные ящики и они потом отправлялись дальше... Где эти предметы, как ценность рассматривали, изучали, определяли хозяина и отправляли или в музеи нашей страны или найденным родственникам погибших. Ничего не пропадало.

Вспоминаю то время с гордостью за нас. Ведь сколько семей, у кого родные долгое время имели статус "Пропавшие без вести", узнали наконец о их судьбе. И это относится не только к нашим солдатам, но и к немецким, у которых тоже есть родные и тоже страдали от неизвестности пропавшего их сына, отца, дедушки.

Все найденные части огнестрельного оружия мы складывали на другую простынь. А гранаты, лимонки или другое взрывоопасное, ещё до нас собрали наши солдаты-сапёры. До сих пор вспоминаю маузер... Ржавый... Но на рукоятке просматривалась наградная надпись. Как мне потом сказали, этот маузер занял почётное место в одном из военных музеев.

После обеда был небольшой перерыв, когда мы могли просто посидеть, поговорить, помолчать или даже подремать. Полтора часа хватало на этот отдых вполне. А потом опять... на работу.

Нас всех очень волновала судьба всех найденных солдат. Нам разъяснили, что все - опознанные и не опознанные будут похоронены в братской могиле в одном из близлежащих посёлков. Что место там уже готово и ведутся работы по оформлению этой могилы.

Спустя годы мы ездили в те места. Да. Так и есть. Братская могила и рядом музей, где показаны найденные нами предметы и история об этих боях. И, как нам рассказали, что каждый год в день Победы, здесь проходят празднования этого дня, с возложением венков и цветов.

С  Ольгой мы стали общаться всё чаще и в наших беседах появились откровения даже очень личные. Так я ей рассказала о чувствах к одному парню в нашей компании и о его взаимности ко мне. А она рассказала о чувствах парня из другой группы и о том, что она боится этих чувств.

- Почему? - удивилась я.

- Не знаю. Я себя чувствую неловко. Как-будто я - это не я...

- Я поняла. Ты боишься быть слабой.

- Да. Я боюсь быть слабой. Я не привыкла... А потом...

Она замолчала. Но я продолжила вслух её мысли -

- Тебя пугают его прикосновения, его нежность, ласковые взгляды. Ласковое обращение. Ведь он тебя называет, как ты сказала, Олюшкой?

- Да. Всё так. Я уже и не знаю, кого во мне больше - или девушки, или парня.

- Конечно, ты девушка. А то мальчишеское, что в тебе было, забудь. Ты выросла. Ты красивая девушка.

- Правда? Я красивая?

Её глаза смотрели на меня с наивным и в то же время испуганным вопросом. Здесь не было никакой игры. Это было очень искренне.

- Ольга, ты очень красивая. Ты даже не представляешь, как на тебя ребята смотрят. Тебя природа одарила щедро - и внешность, и фигура, и талант и, самое главное, ты честный, добрый и очень искренний человек.

Она смотрела на меня и никак не могла поверить во всё мною сказанное.

- Ольга, а ты знаешь своих родителей? Извини за вопрос. Если не хочешь отвечать, не отвечай.

- Нет. Не знаю. От меня женщина, родившая меня, отказалась ещё в роддоме.

Она так и сказала - "женщина, родившая меня". Не "мама", а "женщина, родившая меня".

Я поняла, что Ольга не уважает эту женщину и не хочет о ней говорить.

Но Ольга продолжила -

- Я её не искала и не хочу искать. Единственное, что мне удалось узнать, так это то, почему она от меня отказалась. Я внебрачный ребёнок. А ей нельзя было, чтобы кто-то узнал, что у неё есть ребёнок на стороне. Как мне сказали, что и для отца  тоже. Они оба имели свои семьи. А я - плод их любви. Это всё, что мне известно.

- Ольга, извини. Я больше не буду касаться этой темы.

- Договорились.

- Та-а-ак. Что же мы теперь будем делать с этим влюблённым в тебя парнем?

- Не знаю.

- А он тебе нравится?

- Не знаю.

- Ну, тогда... Как говорят - "Поживём - увидим".

- Точно. Ну что, пошли к нашим?

- Ага.

И мы пошли к костру, где все уже были в сборе, а Сергей - мой одноклассник, играл на гитаре и пел романсы своим красивым бархатным баритоном.


Глава 3.


Женя, так звали парня, который ухаживал за Ольгой. Другим ребятам она тоже нравилась, но они делали вид, что относятся к ней, как друзья. Видно не хотели становится на пути Жени. Этакое мальчишеское братство.

Ольга принимала все ухаживания Жени настороженно. Но Женя, казалось, этого не замечал. Он каждый день приносил букеты полевых цветов. Ольга принимала их, но в палатке в вазочку, а вазочкой служила обыкновенная бутылка, не ставила. А просто клала их в углу палатки на ящик, служивший нам журнальным столиком. Вскоре на столике образовалась уже целая куча таких букетов. Нам, девочкам, живущим в этой палатке, это, конечно же, не нравилось. Как-то мы ей сделали замечание по этому поводу, что, дескать, это же цветы, а не веник... Цветы должны стоять обязательно в вазе. На что Ольга ничего не ответила, а только неопределённо пожала плечами.

Кто-то из девочек проболтался об этом Жене. На что Женя ответил -

- Всё-равно, я буду дарить ей цветы. Я верю, что когда-нибудь её сердце оттает...

После этого ответа больше никто не пытался что-то плохое говорить об Ольге или каким-то образом обратить его внимание на себя.

Как-то мы все присутствовали при поднятии нашего танка со дна озера. Озеро было очень большое. Можно сказать, что это было маленькое море. Так оно выглядело в моих глазах. Все канаты и рычажное оборудование были уже готовы. Водолазы ждали команды на берегу. Милиция и другие добровольцы следили за порядком, чтобы никто из любопытствующих не перешёл на опасную зону через ограждения. А ограждением служили красные ленточки, протянутые по всему периметру зоны, откуда должны были вытащить танк. Здесь были и журналисты и фотографы и операторы с кинокамерами. Все понимали, событие это важное. И кто знает, может кто-то попадёт на фотографию в газете, журнале или в кадр новостного кино. Поэтому многие так и старались находиться рядом с теми, кто занимался съёмками.

Мы и наша компания стояли на небольшой возвышенности и наблюдали за всем происходящим. И вот, техника заработала. Канаты натянулись и... Под общие радостные крики из воды стал показываться верх нашего танка Т-34. Он медленно показывался из воды и также медленно приближался к берегу. Это было грандиозным зрелищем. Восторг, который всех переполнял, был неописуем. А фотографы и оператор, понимая это, как профессионалы, не успевали делать свою работу. Лица, которые были запечатлены на кадрах и киноленте были особенные. Ни один актёр, даже очень талантливый, не сможет повторить эти выражения, какие были на наших лицах.

И тут случилось неожиданное. Возвышенность, на которой мы стояли, стала уходить у нас из-под ног. Все успели отскочить назад, кроме Ольги. Ольга полетела вниз, где вода бурлила и создавала подобие воронки. Мы и ахнуть не успели, как Женя бросился спасать Ольгу. Оборудование сразу выключили, спасатели хотели уже броситься в воду, но...

Женя вышел на берег, а на руках нёс Ольгу. Ольга дрожала всем телом и, как маленький ребёнок, прижалась к Жене. Все присутствующие захлопали в ладоши.

Первым, кто подбежал к Жене с Ольгой был подполковник, который руководил подъёмными работами.

- Молодец, парень! - крепко пожал он руку Жене.

А потом и все остальные пожимали Жене руку, обнимали его и Ольгу, поздравляли.

Ольга, когда пришла в себя, внимательно смотрела на Женю. А Женя влюблённо смотрел на Ольгу. Они не произнесли ни слова. Но эти глаза... Это был молчаливый диалог. Понятный только им.

Вскоре опять включили оборудование и танк вытащили на берег. И вот он стоял на берегу, как памятник нашим солдатам, память о их подвиге и наша бесконечная благодарность. Все подошли к нему и замолчали. И вдруг наступила звенящая тишина и, казалось, она была очень долгой. Лица людей были серьёзные и было видно, что каждый думал о своём...

В лагерь мы вернулись уже затемно. Шумно обсуждали увиденное и никак не могли успокоиться. Настолько это было грандиозно и радостно. Потом мы узнали, что внутри танка нашли останки четырёх танкистов. Ну, вот. Ещё четверо уже не без вести пропавшие.

А на другой день, когда мы проснулись, первое, что мы с девочками в нашей палатке увидели, цветы в "вазочке" на "журнальном столике".


Глава - 4.


Каждый день, когда мы уходили на боевые задания разными группами, то в одной группе теперь всегда были вместе Женя и Ольга.

Ольга теперь вела себя не так сдержанно, как раньше. Она улыбалась, смеялась, понимала шутки и сама шутила. Было очень приятно и радостно смотреть на них.

Когда мы были на месте партизанского отряда, чтобы весь его проверить на предмет поиска каких-либо предметов, которыми пользовались партизаны, случилось непредвиденное.

В нашей группе, которую туда направили, было шесть человек. Три девушки и, соответственно, три парня. Место партизанского отряда ничего о себе не говорило. Если бы мы не знали, что здесь в годы Великой Отечественной войны был партизанский отряд, то мы бы никогда сами не догадались. Развалившиеся землянки, воронки, трухлявые брёвна... Всё поросло травой, кустарниками, деревьями... Единственное, что хорошо просматривалось, так это место костра. Оно выглядело, как небольшая поляна с камнями, уложенными в круг.

Солдаты с собаками проверяли это место, можно сказать, вдоль и поперёк, по нескольку раз. Убедившись, что взрывоопасного ничего нет, они ушли по другим своим заданиям и обещали вернуться за нами через несколько часов.

Мы принялись за свою работу. Там, где нас что-то заинтересовывало, мы начинали аккуратно копать сапёрными лопатками, снимая тонкие пласты земли. В земле находили гильзы разных калибров и больше ничего. А в месте большой воронки мы нашли котелок, ложки, бинокль, остатки от оружия, армейские пуговицы и много разных мелочей. Как мы поняли, воронка образовалась от прямого попадания снаряда в землянку, в которой находились в тот момент люди.

Так мы передвигались с места на место и вдруг, мы услышали чьи-то голоса. Посмотрев в ту сторону, откуда они доносились, мы увидели четверых мужчин в телогрейках и все четверо были бородатыми. Мы поднялись с корточек и приготовились к разговору. Они остановились напротив нас и молча стали нас разглядывать. В воздухе повисла тревожная тишина.

И тут один из них сказал, как отрезал -

- Убирайтесь. Это наше место.

Мы удивились. Стали объяснять, почему мы здесь. Но наши слова действовали на них раздражающе. Тут они начали делать шаги в нашу сторону... Наши ребята оттеснили нас, девушек, и встали впереди нас, как-бы загораживая нас своими телами. Мужчины отреагировали на это, как быки на красную тряпку. Без всякого предупреждения они накинулись на наших ребят. Конечно, мы девушки не остались в стороне. Мы кинулись защищать наших ребят, при этом зовя на помощь хоть кого-то. Силы были не равными. Мы же музыканты. Эти мужчины раскидали нас в разные стороны так, что мы и подняться уже не могли. От их ударов под дых и не только ребятам, но и нам, девушками, мы никак не могли прийти в себя. Было ощущение, что мы задыхаемся и никак не можем сделать обыкновенный вдох.

Грязно выругавших и сделав грозные предупреждения, они ушли. А мы ещё долго приходили в себя.

Тогда мы ещё не знали, что есть такие "чёрные копатели". Конечно, они были. Но об этом очень мало было информации.

После этого мы уже просто сидели с понурыми головами и ждали наших солдат с собаками.

Часа через три они пришли и, выслушав нас, не на шутку встревожились. В лагере они долго сидели в палатке командира и о чём-то совещались. А на другой день к нам в лагерь прислали аж десять солдат для охраны нас и нашего лагеря. С этого дня они ни на шаг от нас не отходили и мы чувствовали себя в безопасности.

После избиения нас на месте партизанского отряда, Ольга перестала общаться с Женей. Она считала, что он её не защитил, а она в этом очень нуждалась. Женя чувствовал себя виноватым и постоянно просил у неё прощения. Но Ольга была непреклонна.

- Оль, он не виноват, как и все мы. Силы не равные. А потом, не забывай, он же скрипач. Конечно, для него все эти драки с применением силы, не подходят. Он совсем другой... - пыталась я ей объяснить.

Но она упрямо твердила -

- Он меня не защитил.

- Как он мог тебя защитить, когда его первым же и вырубили. Он же стоял перед тобой...

И, всё-равно. Мои слова на неё не действовали. Даже то, что Женя, когда пытался дать сдачи одному из мужчин, повредил руку, а точнее запястье. А ведь он скрипач. Так можно и профнепригодность получить.

Женя был очень расстроен. Он чувствовал себя слабаком. А это для парня очень унизительно.

Прошло несколько дней и Ольга отошла от своих обид на Женю. Она сама подошла к нему и попросила прощение за своё поведение. После этого они опять ходили вместе и все мы вздохнули свободно. Мы их уже называли не Женя и Оля, а Ромео и Джульетта.

На нашей лавочке в вечернее время мы с Ольгой сидели почти что каждый день. Это было единственное место, где можно было отдохнуть, поболтать, пооткровенничать и быть уверенной, что никто не помешает и не услышит.

И вот, в один из вечеров у нас с Ольгой состоялся серьёзный и откровенный разговор.

- Оль, а почему тебя никто не усыновил? Ведь ты здоровый ребёнок. Таких, наоборот, любая бездетная пара захочет усыновить...

- Меня многие хотели усыновить. И я очень хотела иметь семью. Но всем желающим парам отказывали. Я всегда задавалась этим вопросом - Почему? Воспитатели только отмалчивались и отводили глаза.

- Странно.

Тут у меня возникла догадка, что настоящие родители Ольги этого не хотят. И Ольга всегда у них в поле зрения, хотя сама Ольга об этом и не догадывается. А то, что родители Ольги непростые люди я уже давно поняла. Но я не стала об этом говорить Ольге. Я же обещала, что темы про родителей я больше не коснусь.

- Оль, расскажи мне о себе. Я ведь о тебе почти ничего не знаю. И, потом, я уже сколько всего тебе о себе рассказала. А ты нет. Только слушаешь. А мне хочется узнать о тебе больше.

- Что именно?

- Расскажи мне о своей жизни в детском доме. О своих отношениях с девочками и мальчиками в этом доме. И, вообще, о своих взглядах на жизнь, об отношении к людям... Ну, ты меня поняла, о чём я.

- Поняла. Если всё рассказывать - это очень длинно. А я не люблю длинные разговоры. Если коротко... Не все могут понять короткую речь, точнее смысл...

- Коротко. Я постараюсь понять.

- Хорошо. В детском доме, как я уже говорила, я была "зверьком". А иначе нельзя, заклюют. И "зверьком" надо было быть постоянно, даже ночью. Потому как выяснения отношений в детском доме происходили, как правило, ночью. Причём, "всем скопом" на одного и непременно - "тёмная". Знаешь, что это такое?

- Знаю.

- После такой очередной "тёмной" я две недели лежала на больничной койке. После этого я дала себе слово - биться до последнего. И неважно, какие увечья я нанесу противнику. О приставании ко мне мальчиков, физрука, учителя по труду, я говорить не буду. Именно моё вмешательство во всё это сыграло положительную роль. Я не только физически их проучила, но и докладывала руководству о их намерениях. Причём всё это не голословно. Я указывала время и место, где они хотели совершить свои мерзкие дела, принуждая своих жертв под видом шантажа и устрашения. Конечно, ребёнок в детском доме совсем беззащитен. Вот эти очевидные доказательства и сыграли свою роль. Их уволили. А мальчики испугались и держали себя, можно сказать "в руках". Я ценю дружбу верную, настоящую. Я сама такая. И я требую такой же взаимности. Но для меня главное - не слова. Поступки. Только они показывают - кто есть кто. Много было и предательств и подлостей и подстав. И, как правило, от девчонок. А вот ребята - другие. У меня до сих  пор настоящая дружба с тремя нашими ребятами из детского дома. Поэтому я не люблю слово "Подруга". Я предпочитаю слово "Друг".

- А я тебе кто?

- Друг.

- Я  тебя поняла. И ты мне друг. Друг мой Ольга.

- Точно. Ну, что? Пойдём, друг мой Люба?

- Пойдём.

Около палатки нас ждал Женя с букетом очаровательных  ромашек. И что меня удивило, Оля приняла букет и они коротко поцеловались в губы.

- Ой...

Я была за них  очень рада. Даже засыпая, я  представляла, как вижу их вместе счастливыми и весёлыми...


Глава - 5.


Чёрных копателей мы напрямую больше не встречали. Но мы знали, что их усиленно ищет милиция. Только они каким-то чудом не попадались. Даже собаки не могли долго держать их след. Видимо, пользовались они каким-то специально отпугивающим средством. Но мы видели разорённые места захоронений и мест, где шли бои в Великую Отечественную войну. Именно, разорённые. Кости солдат были разбросаны в этих местах и картина была удручающая. А предметы их личного пользования не только были разбросаны, но и втоптаны в землю. Мы видели такие следы... Их интересовала атрибутика немецких солдат, советских, но в звании и, конечно, оружие.

Однажды ночью мы проснулись от страшного грохота, который был слышен продолжительное время. Только утром мы узнали, что это копатели подорвались по неосторожности на схроне боеприпасов и оружия.

Оставались последние дни нашей работы в поисковом отряде. Заданий уже не было. И мы просто отдыхали. Мысли у всех уже были о учёбе и о том, сколько всего мы будем рассказывать о нашей работе в этом отряде друзьям и родным.

Как-то командир предложил нам устроить концерт для жителей соседнего посёлка. Сказал, что об этом его попросили сами жители этого посёлка. Мы с радостью согласились.

Концерт получился сборный. Он состоял из нас - музыкантов и самодеятельности других ребят и девчонок. Мало того сами солдаты тоже приняли участие в этом концерте.

Концерт получился на славу. Местные жители ещё долго нас не отпускали. А после концерта был своего рода банкет на свежем воздухе с накрытыми столами, на которых  красовалась домашняя деревенская еда. Мы после нашей солдатской походной еды просто набросились на эту домашнюю с огромным аппетитом. Местные жители, глядя,  на нас, только ласково улыбались.

Всю дорогу домой Женя не отходил от Оли. Она уже выглядела спокойной, ласковой и смотрела на Женю как-то по другому. Это все заметили. Но... На вокзале нас встречали родные. Вот и Женю встречали родители. И, когда они увидели Олю, да ещё узнали, что она из детдома... Их лица были недовольные. До сих пор для меня вопрос - кто же успел им об этом сказать? А вернее, кому это надо было?

Они быстро увели Женю с собой. Женя всё оглядывался, пытался освободиться, что-то им говорил. Но родители его не слушали и уводили всё дальше и дальше. А Оля так и осталась на перроне с непонимающим взглядом. Я предложила ей поехать ко мне. Но она отказалась. Сказала, что поедет в общежитие.

Первое сентября - начало нового учебного года. Пожалуй это самый радостный день всех учащихся, будь то школа или другое учебное заведение и неважно какого статуса. Это день встречи со своими друзьями, разговоры, впечатления от проведённого лета. Вот и мы в нашем музыкальном училище не могли наговориться и нарадоваться от встреч со своими друзьями.

Я всё время искала глазами Ольгу. Но не могла её найти. А когда я спросила у её педагога по вокалу, ответ меня испугал. Ольга уехала из  Москвы. Мало того, она ушла из музыкального училища.

Когда я сказала об этом в нашей компании, все очень удивились. Но сразу возник вопрос - А где же Женя? Жени тоже нигде не было видно. Это потом, когда мы вечером позвонили ему домой, нам сухо ответили - "Женя уехал". И положили трубку без всяких  объяснений.

Спустя несколько дней мы узнали, что с ними произошло. Женя и Ольга, как настоящие Ромэо и Джульетта, уехали далеко на периферию. Причиной послужило категорическое несогласие родителей Жени с его выбором. Но Женя поступил так, как велело ему сердце. На его предложение Ольге бросить всё, уехать и начать  с чистого листа, но вместе, она согласилась не раздумывая.

Все мы отнеслись к их решению с большим уважением. И, наверняка, каждый сам себе задавал вопрос - А как бы он поступил? Я уверена, не смогли бы так поступить, как Женя и Оля. Для этого надо иметь такой характер, как у них и, конечно же, так любить, как они любили.

Долгие годы мы не знали о них ничего. Родители Жени наотрез отказались с нами говорить на эту тему. И только в конце девяностых мы узнали, что Женя и Оля работают в одном музыкальном театре. Женя скрипач в оркестре. Оля солистка этого театра. Мы даже потом раздобыли афиши с их фотографиями. С них на нас смотрели наши Женя и Оля с печатью переживших что-то для них очень серьёзного, но счастливые.

На контакт они ни с кем не выходили. Конечно, нам было обидно от этого. Но мы старались их понять правильно.