Неугомонный. Ч. 1. Затерянный мир. Гл. 11

                11

Кирилл прошёл весь путь к лесничеству по третьему маршруту, устав, но слегка, молодость пока ещё не допускала одышки от ходьбы и выносливость с флотской закалкой, также не прошли даром. И, главное, Кирилл шёл налегке. Затрачено было около двух часов и в лесничестве вот-вот наступит час обеденного перерыва. Благо, что лесничий ещё не уехал на обед.
— Николай Константинович, беда! — с дверного проёма в кабинет выпалил Кирилл.
Лесничий даже вздрогнул и поднял глаза на вломившегося тракториста. Снял и протёр стёкла очков, видимо они моментально запотели от стресса. Одел очки, поправил на переносице, чуть помолчав, но не дождавшись доклада, спросил:
— Ну рожать будешь или как? Что? Трактор утопил, «застучал» движок, аварию совершил? Что? Не тяни кота за яй… — Да, нет!
— Так всё-таки «да» или «нет»?
— Нет-нет, конечно. Ни то и ни другое. Завис я… трактор завил на террасе.
— Ну ты могёшь до инфаркта довести, — начал перебирать бумага на столе, как будто искал там то, что сможет разрешить проблему. — Завалил, кувыркнулся, сам-то как? Целый?
— Целый-целый! Не успел перевернуться, но сам не выберусь. С опущенным культиватором мне не вытянуть в гору и овраг выше головы в двух метрах впереди. Помощь нужна гусеничная. Там колёсник — не помощник.
— Ясно. Беги к Фанфану, пока Лидка ему к обеду не поднесла графин. И скажи, пусть потом, хоть зальётся, а сейчас — ни капли. Он сегодня тут на месте культивировал. Пусть отцепит культиватор. Забирай его и вперёд, он дорогу прямиком знает.
— Да я тоже «протоптал» уже тропу. Ясно.
— Да, ещё вот что, трос, даже пару тросов возьмите, чтоб «натяжку надежную сделать. Справишься, инженер, без пяти минут? — остановил Кирилла снова в двери. — Поставите «на ноги» и оба на базу. Фанфан питомник закончит, туда доделывать пошлю. Аккуратно. Удачи!
— Спасибо! Всё ясно, — ответил Кирилл и так же стремительно побежал в общежитие, видя, что двор уже опустел от рабочих.
Звука трактора слышно не было: «Значит, уже дома, Иван Иванович», — подумал Кирилл. Дойдя до квартиры, увидел за углом и заглушенную «дэтэшку» — значит, хозяин дома.
Постучав во входную дверь и чуть приоткрыв, крикнул внутрь:
— Хозяин! Иван Иванович!
— Завали, коли по делу! Отвали, коль «хвостопад»! — отозвалась Лидка.
— По делу, по делу.
— Заходи! — пригласил Иван Иванович и подошёл к двери так, что Кирилл в приоткрытую дверь увидел его с ложкой в одной руке и куском хлеба в другой. — А, Кирюха! Заходи с чем пришёл — выходи с тем, что дадут.
— Хавчик будешь рубать?! — спросила хозяйка.
— Нет, спасибо!
— «За „спасибо“ бьют красиво», — снова вставила «свои пять копеек», если поддерживать жаргон. — Насыпать похлёбку, хоть и не окрошка, но встанет ложка так, что вилка раздвинет ножки?
— Лидка, Ванькина подстилка, — Иван Фанфан серьёзно повернулся к сожительнице. — Закрой «хлебальник», когда мужики «базарят». Заходи, чё замер? Не обращай внимание. Мы с Лидкой — любовь до гроба. Да, красота, страшилка ты моя ненаглядная!
— Хорошо, мой всегда сексапильный самец: гигант на полминуты и ленивец на всю ночь. Я заглохла, пошла в лю-лю. Целый час не кантовать.
— Заразиха, иди уже в свою лю-лю бай-бай. — Кирюха, ты же по делу? Если я нужен и срочно, то говори или пойдём, «порубаем». Не обедал?
— Иван Иванович, обедайте. Вы же в норме?
— В смысле, не дурак-ли я? А ты тут видел полностью здоровых людей, ну акромя тебя, может быть, да и ещё двоих-троих. Да и вы нездоровы, раз в этом «гадюшнике» работаете. Заходи…
— Ладно, я вот тут присяду и покурю. Слышу, что вы тут курите у себя.
— Як сапожники. Кури, коли «птюша» (пайка тюремного хлеба) в рот не лезет. В норме я, заспиртован так, что в мавзолее смогу полгода лежать без бальзамирования, своего «консерванта» хватит. А чё нужно? — уже присев за стол и принявшись хлебать первое в алюминиевой миске и периодически выковыривая этой же ложкой кильку их открытой консервной банки «Килька в томате». — Я не слышал звука твоего коня с резиновыми подковами. «Лёг»?
— Почти лёг, Иван Иванович.
— Да, что ты заладил, Иван Иванович да Иван Иванович.
Называй просто, Иван. Я и не такой ещё старый. Тебе скоко?
— Двадцать восемь.
— На пятнадцать лет… Представь, я — твой старший брат. Всё. Обижаться буду или зови, как все, Фанфаном. А, чё, мне нравится. Рассказывай, чего время зря проливать. Что случилось?
— На террасе, на развороте у оврага «завис». Круто, переворачивает… — быстро выпалил Кирилл, сидя на табурете напротив Ивана за столом.
— Всё ясно. В Александровке? Я им тогда ещё, когда нарезал те террасы и садил, говорил, что и культивировать на дэтэшке нужно… а потом, сам знаешь, что было. Пока трактор восстановил.
Никто больше не собирался за старшого ехать?
— Нет, больше никто, — ответил Кирилл.
— Чтоб нас потом ни в чём незаконном не обвинили. Знаю я эти вещи. Сначала — «на авось, как-нибудь», а потом — «а почему сами… не дождались…».
— Нет Ив.., нет, Ваня, лесничий отправляет двоих. Пару тросов, сказал, чтоб взяли…
— Вот так-то лучше. А это мы и без сопливых знаем, разберёмся. Ну вот и всё. Курево есть?
— Есть! — Кирилл протянул Ивану сигарету.
— Да, нет. Думал, если ты без сигарет, ещё пачку захватить.
А бухать будем?
— Пока на базу не прибудем, ни-ни. — Ясно. По ходу разберёмся.
В гусеничном тракторе, в отличие от «Беларуса», грохота было в разы больше, и значительная часть лязга издавала ходовая часть трактора. За семь лет, прошедших с тех пор, когда Кирилл сидел за рычагами подобных гусеничных машин, он изрядно от этого отвык.
— Ну, чт-т-то, на-на-на «д-дэт-т-тешке» — ни на-на-на ка-какалё-с-с-сах? — уверенно управляя гусеничной машиной, Иван, почему-то, стал сильно заикаться.
Кирилл посмотрел на него, но по этому поводу ничего не сказал, чтобы не затронуть за больное. Затем заметил, что он едет как-то не так, как Кирилл, спросив самую прямую дорогу у старика на Бумфабрике, шел буквально час тому назад.
— А мы правильно едем, Иван Ив…, старший брат Ваня?
— Да, ка-ка-ка-нечно! Ты з-з-знаешь танк Тэ-Тэ-Тэ-34? Сильный, б-бы-быстрый т-т-танк. Везде п-п-проходил, да? А ТэТэ-Тэ-74? Чт-т-то изменилось? Одна цифра, с-с-стала больше. Сс-стало быть, он лу-лу-лучше?! Ве-ве-ве-з-з-де пройдёт. Мы на-нанапростец.
— А вы… ты заикаешься? Первый раз слышу.
— А з-з-знаешь, ка-ка-как я стал за-за-икой?
— Нет, откуда, не знаю.
— Ну вот. А-а-а-свободились мы втроём: я, Лидка — не-ненезамужняя дева и Микола Ча-ча-чахотка. А-а-а ка-ка-как жить на воле не-не-незнаем. Ра-ра-работать никто не-не-нехочет. А-а-а ку-ку-кушать-то хочется. По-по-поймали мы ко-ко-козу. А-а-а додо-ить ни-никто не у-у-умеет. Решили её со-со-сосать. Сосём попо-по очереди. Де-день со-со-сали, два, не-не-делю. Ко-коза заболела, не-не даёт мо-молока. Отвели к-к-к врачу, ве-ветеренару. Он глянул и го-го-говорит: «Так это же не ко-ко-коза, а ко-кокозёл!» Микола Чахотка с-с-сразу умер. Ли-ли-лидка не-ненезамужняя дева родила. А-а-а я стал за-за-заикой…
Иван серьёзно посмотрел на Кирилла, а тот, давно поняв, что его названный старший брат «развёл», не смеялся, а «ржал», держась за живот и, от раскачки ударяясь практически в ветровое стекло, долго не мог остановиться.
— Может, хватит, я только кабину отрихтовал, а ты мне её снова помнешь или в хлам разнесёшь, вместе со стёклами, — спокойно попросил Иван и эти слова, не успокоили, а лишь довели Кирилла до истерического смеха.
Иван остановил трактор, закурил и пустил первую глубокую затяжку в лицо Кирилла со словами:
— Всё? Успокоился?
Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Кирилл, уже только улыбаясь ответил:
— Юморист ты, Фанфан.
— Ага, юморист. Вот сейчас балку переедем. Не бойся, я тут все дороги и почвы знаю, не провалимся. Я тебе покажу, где я «наюморил», за что и срок схлопотал. И где мой старший сынок работает, да и дом, когда-то мой, теперь чужой вон там, перед кварталом грушевого сада стоит. Всё у меня было. И вот теперь один юмор и остался, да ещё и за-за-заикание.
Иван оказался разговорчивым и откровенным человеком. Рассказывал, как встретился с Лидкой. Как любили друг друга и где любили, как лупили друг друга и чем лупили, как потом мирились и снова скрепляли свою любовь распитием, где придётся бутылки вина, и обязательно с любовью после этого.
— Любовь — страшная вещь, кровь, вино, страсть, — так закончил свой рассказ Фанфан.
С минуту молчали, каждый думал о своём.
— А мы пойдём на север! — скомандовал сам себе Иван, проехав мост через Миус и направил своего послушного железного коня в гору.
— Так это ж… тово… на запад, — решил поправить названного брата Кирилл.
— Совершенно в дырочку. Географию, как я, ты не прокурил. Вот выползем на гору и пойдём на север. Ты же шёл понизу, сколько мостов проходил?
— Два, ну с этим железным — три.
— А по асфальту шёл?
— А! Всё понял, мы же в «гусках», изуродуем, что порадуются или того хуже, оштрафуют, — засиял догадкой Кирилл.
— Не маленький, всё понимаешь, а глупые вопросы задаёшь. Лучше о себе расскажи.
Так вот, в разговоре время и прошло, не два часа, как шёл Кирилл, а час, точно. Вид трактора, штурмующего неприступные вершины, когда Кирилл с Иваном выехали к тому отрогу, где их ожидал поневоле оставленный трактор Кирилла, был не таким героическим, как казалось снизу. Можно сказать проще — плачевный, как у обреченных, с желанием броситься с кручи в море или пропасть и покинуть этот мир, но перед этим ощутить секунды незабываемого полёта.
Спускались медленно вдоль оврага, где ещё отчётливо видны были рытвины на почве от крутых разворотов трактора Ивана, при подготовке почвы и посадке сосёнок. Метрах в шести от «Беларуса» Иван предусмотрительно развернул дэтэшку поперёк склона и остановив со словами:
— У меня нет, как на твоём культиватора, если покатится, только речка Крынка и остановит.
И только сейчас Кирилл понял, что не полюбовался прекрасным видом поймы притока Миуса, селом за рекой с куполом церкви и другими видами, которыми он не успел насладиться, так как не взял «штурмом» эти высоты. Но ещё много раз это сможет сделать, так как земель в районе много, как и прекрасных и неповторимых красот, которые он ещё не раз посетит, и они на всю жизнь останутся в его памяти. Такое не забывается ни-ког-да.
— Командуй, старшой! — неожиданно предложил Иван Ковдря.
— Я?! Да, ты-ты-ты, чё?!
— Потом расскажешь, как ты стал заикой. А сейчас руководи спасательными работами. Ты же учёный, а меня с восьмого класса выперли, я не закончил школы. Не одну книжку с друзьями скурил в лесу, на берегах Миуса, сбегая с уроков. Давай, время не ждёт.
— Ну, я думаю, что два троса много не будет, шоп трактор не завертелся вокруг одного фала, — начал Кирилл мыслить, обходя вместе с Иваном свой трактор. — Один трос нужно зацепить как можно повыше центра тяжести агрегата… но не помять кабину, да и чтоб стекла не повылетали. А второй (за навеску не получится, скат будет мешать, я же должен буду своим ходом тоже двигаться) лучше тогда за раму культиватора… Только за ту, дальнюю сторону рамы. Усилие создаст правильный момент, обратный опрокидывающему. Как-то так.
— Ну ты, прямо учёный. Всё так по полкам разложил. Всё правильно в общем, насколько я смог понять твою теорию. Проверим её на практике и результат покажет, насколько балов мы справились с задачей.
Все приготовили, закрепили, Иван поставил трактор почти перпендикулярно траектории движения колёсника с культиватором и его трактор также находился под большим, но не критическим уклоном, и сделал натяжку тросов.
— Теперь смело выключай передачу и запускай «пускач», — взял на себя обязанности «ведущего» Иван Ковдря. — Включай первую передачу и на малом ходу, с устойчивыми оборотами начинай движение с плавным поворотом, а я буду от тебя «убегать», шоп не переехал… «И никто не узнает, где могилка моя…», — Иван закончил словами известной песни.
Кирилл, заметив, что верхний трос, при натяжении, может повредить кабину, снял свою куртку и намотал на трос в месте контакта. Иван одобрительно покачал головой. Запустив двигатель, Кирилл впрыгнул в кабину, прошептал тихо: «Господи, помоги!» — без крестного знамения (а вдруг Иван увидит, засмеёт) и тронулся, крепко вцепившись в баранку. Заскрипел металл — это нижний трос натянувшись раньше и сильнее верхнего, начал осуществлять подъём культиватора, а передние колёса «затанцевали», то отрываясь, то падая на опорную поверхность. В какой-то момент трос заскрипел даже через куртку по переднему углу кабины и Кирилл был вынужден добавить «коксу», чтобы ускориться за тягачом и ослабить натяжку троса. Медленно трактор проходил самую «критическую точку», перпендикулярно основанию склона. В этот момент дэтэшка, натягивая тросы неравномерно, а точнее, только верхним, стремительно начал вращать «Беларусь» на заднем левом колесе, да и так, что Кирилл не успел даже к Богу обратиться, как развернулся практически параллельно основанию и решительно замахал обеими руками Ивану, призывая остановиться. Получив ослабление нижнего троса, Кирилл быстро опустил культиватор, как спасительный якорь и слегка заглубил культиваторные лапы в почву.
Иван остановил трактор, неспешно вышел, именно вышел, наступая на гусеницу, затем на изуродованную, механическими повреждениями ступеньку, повернулся к Кириллу и поманил его рукою к себе.
— Иду, покурим спокойно, — когда Кирилл прытко выпрыгнул из кабины и подошёл, добавил. — Прожил немало, много повидал, чего и никому не пожелаю, но… Ты, молодчина. Я мог тебя заставить кувыркаться, как ты говорил; «придав момент» и «моменто…», нет, не в море — в речку Крынку, хоть она и вдалеке. Прости, задумался, виноват.
— Да прекрати. Всё нормально и профессионально. Талант не пропьешь.
— Не пойму, это упрёк или похвала?
— Похвала, похвала, конечно, и благодарность, — Кирилл протянул Ивану руку и крепко пожал. — Теперь, конечно, покурим.
Выполнив первую культивацию молодых насаждений лесополос по всему району, как междурядий, так и ротационными культиваторами, с самовращающимися рабочими органами, самих рядков, у «летучих аланов», как можно было назвать мобильное, самое активное и производительное звено тракторов в лесничестве в составе опытного механизатора Василия Ивановича Портнова и Кирилла Мельника, который в мастерстве уже мало чем уступал своему наставнику. Конечно, практика, положенная на теорию — это, как вовремя внесённые под дождик удобрения, обеспечивающие быстрый и уверенный прирост, в данном случае мастерства.
— Кирилл Фёдорович, — так официально лесничий редко обращался к молодому трактористу. — Вот пришло нам письмо из Департамента лесного хозяйства Ростовской области, с разнарядкой на оказание всевозможной помощи предприятиям агропромышленного комплекса в самый напряжённый период битвы за урожай. Предлагают отправить в колхозы и совхозы «трудовой десант» из состава самых благонадёжных специалистов.
Наступила тишина. Константинович испытывающе изучал реакцию Кирилла на эту информацию, но тот «перемалывал» её в своих жерновах разума спокойно и без эмоций.
— Сам понимаешь, — после того, как проверка на реакцию закончилась провалом с одной стороны и успехом с другой, лесничий продолжил, — Василий Иванович не согласится, и мы ничего с ним поделать не сможем, легче самому взять отпуск и «тряхнуть стариной».
— А вы тоже работали трактористом, — на последние слова лесничего Кирилл отреагировал с оживлением.
— Нет, но изучал, конечно, технику и на практике немного ездил… освоил бы быстро. Я же Новочеркасский политехнический оканчивал. — Догадываешься к чему это я?
— Да, конечно, задача не из трудных, — не задумываясь, ответил Кирилл.
— И? — только и спросил лесничий.
— Как скажите, я готов, если нужно.
— Нужно, Кирюша, нужно. Мы же с колхозами так или иначе сотрудничаем, это от них зависит и наша прибыль, и заработок от посадок и облуживания их. Я подаю тебя в приказ?!
— Николай Константинович, я «лошадей на переправе не меняю», коли нужно, то я готов.
— Вот и ладно. Подойди к Ивану Захаровичу, пусть масла отпустит, фильтра и что там ещё возможно на проведение техухода. Сегодня на месте оставайся, готовь технику на уборку. Только трактор нужен, без машин. Поедешь в Малокирсановку, в колхоз «Знамя коммунизма», будешь солому от комбайнов «мажарой» отвозить. С утра в конторе командировку, путёвку и всё, что нужно получишь и с Богом.
— Хорошо. Сделаем. — Только и сказал Кирилл, поднялся и пошёл искать во дворе механика.

Продолжение следует...