Тамбовская мордва

Тамбовская мордва в XIX начале XX веков.

Мордва – коренное население Тамбовской губернии. Предки этой народности начали заселять наш край еще с V в. по Р. Х. Мордвины преимущественно заняли лесную часть будущей губернии, а также селились по берегам небольших рек. Топонимика оставила много свидетельств пребывания мордвы на территории Тамбовской области в названии рек: Керша, Иловай, Шевырляй. Населенных пунктов: Пичаево, Перикса, Моршанск, Сержаль и прочее.
Но и славяне с древних времен поселились в Тамбовских приделах. В течение многих веков славяне и мордва жили совместно, постепенно сливаясь в единый народ. Мордва в целом охотно принимала христианство, православная вера становилась коренной верой этого народа. Процесс христианизации мордвы завершился к концу XVIII в. Характерно, что царское правительство, воспринимая мордву как часть русского народа. Такое отношение соответствовало основным принципам национальной политики Российской империи. Народы ее населявшие идентифицировались по религиозной, а не по национальной принадлежности и, таким образом мордва относилась к русскому народу, так как была православной. Тем не менее вплоть до 30-х годов XIX в. царское правительство продолжало взимать с крестьян-мордвинов налог в форме ясака, как с инородцев. Интересно, что в «Обзорах Тамбовского губернатора» в разделе численность населения Тамбовской губернии, мордва как этническая группа начала выделяться только с 1905 г.
Действительно внешне мордва ничем особенным не выделялась среди общего населения Тамбовской губернии: в основном это были крестьяне, занимающиеся обработкой земли, многие мужчины владели каким-то ремеслом, в межсезонье отправлялись на заработки или же обсуживали нужды местного населения. Единственное, что выделяло мордву – это язык. Они говорили на своем родном наречии, преимущественно в тамбовских приделах на мокшанском, хотя часть разговаривала на эрзянском. Для светской власти это не было особой проблемой, так как не препятствовало мордвинам выполнять свои государственные обязанности, т. е. платить подати. Но вот епархиальное начальство было озабочено этим обстоятельством, потому что усвоение основных религиозных догм и понятий местными инородцами из-за языкового барьера было затруднено, мешало осуществлению христианского просвещения.
На общецерковном уровне просветительская работа среди инородцев развернулась с конца XVIII начала XIX веков. С этой целью в Казанской духовной академии делали перевод на мордовский язык основных молитв, делались попытки перевода Евангелия. В 1806 г. был составлен катехизис на мордовском языке. Тогдашний епископ Тамбовский и Шацкий Феофил (Раев) закупил для епархии партию этих катехизисов, но они так и пролежали на складе духовной консистории. У мордвы не было ни собственного письменного языка, ни грамматики, поэтому они просто не могли читать эти катехизисы. 
Следующий этап в христианском просвещении мордовских племен связан с епископом Тамбовским и Шацким Арсением (Москвиным). В одной из своих поездок по епархии, посещая мордовские приходы, он обратил внимание, что крестьяне этих сел плохо понимают русскую речь. А значит, смысл проповеди в этих приходах непонятен крестьянам. Пастыри уроженцы мордовских приходов, язык их знали, но таких было не так много. Вот и возникла идея обучить языку будущих пастырей еще в семинарии. Владыка Арсений обратился в Комиссию духовных училищ, которая ведала духовно-учебными заведениями с предложением открыть при семинарии класс по изучению мордовского языка. Это решение было одобрено и с 1831 г. такой класс начал действовать при семинарии. Обучение было факультативным и в первый поток набрано около 30 человек. Преподавателем стал Павел Петрович Орнатов. С этим человеком связано не только преподавание мордовского языка, но и создание первой грамматики этого языка. Известно, что Орнатов родился в семье пономаря с. Котрава Елатомского уезда в 1798 г. Окончил по первому разряду Тамбовскую духовную семинарию, а в 1827 г. поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, которую закончил в 1830 г. со степенью магистра богословия и после этого вернулся в родную семинарию преподавать церковную историю и греческий язык.
Являясь уроженцем мордовского села Орнатов знал с детства мордовский язык, но на его родине говорили на мокшанском наречии, а те переводы, которые уже имелись, в том числе катехизиса 1806 г., были на эрзянском. На мокшанском наречии в «Сыне отечества» было опубликовано несколько песен, однако в них было неверное произношение. Это осложняло преподавание, тем более что никаких других пособий не было. И тогда Орнатов, чтобы преподавать язык решил составить грамматику. В составлении грамматики и небольшого лексикона Павлу Петровичу помогал выпускник семинарии и учитель Евфстафий Нечаев хорошо знавший язык. К сожалению, о нем никакая информация не сохранилась. Орнатов, вспоминал впоследствии о тех сложностях, которые возникли при составлении грамматики: «Нужно было следить за каждым словом во всех его изменениях и сочетаниях его с другими в речи, чтобы получить ясное понятие о количестве видов слов, о количестве различных форм их изменения и разнообразного сочетания их в речи». Орнатов сознательно выбрал при составлении грамматики русские буквы, чтобы мордвины учились и на своем языке писать и одновременно облегчить изучение русского языка.
Составленная Павлом Петровичем Орнатовым грамматика была издана Синодальной типографией в 1838 г. под названием «Грамматика, составленная на наречии мордвы-мокши». Спустя двадцать лет преподаватель Тюменев перевел на мордовский язык Евангелие от Матфея. На этот раз на эрзянское наречие. По распоряжению Св. Синода в июне 1858 г. по благословению епископа Тамбовского и Шацкого Макария (Булгакова) образована комиссия из священнослужителей, знающих мордовский язык, в нее вошли протоиерей г. Темникова Иван Петров, священники с. Кишалы Григорий Вадовский и с. Атюрево Александр Светлов. Они должны были дать оценку переводу, насколько он точен. В целом комиссия высказала мнение, что перевод сделан правильно, это подтвердили и 27 крестьян-мордвинов, которым дали почитать перевод. Но члены комиссии были настроены скептически по поводу того, что надо вообще переводить Священное Писание, богослужение на мордовский язык, так как «не пройдет и одно столетие и мордовский язык с русской земли исчезнет», но заключение для Синода дали положительное полагая, что «по предварительном исправлении онаго, будет не бесполезно для природных мордовцев, тем более, что язык их не имеет еще, или очень мало памятников письменности».
По ходатайству свт. Феофана Затворник, которые в это время был епископом Тамбовским и Шацким, по указу Св. Синода от 6 октября 1861 г. был напечатан в количестве 1200 экз. перевод на мордовский язык необходимых молитв, сделанный священником с. Кишалы Темниковского уезда Георгием Вадовский. Святитель Феофан также поспособствовал тому, чтобы тюменевский перевод Евангелия от Матфея было напечатано за счет Хозяйственного управления Св. Синода. Однако было ли напечатано Евангелие неизвестно.
Но спустя семь лет в 1865 г. мнение тамбовского духовенства изменилось. В Темниковском духовном правлении решили, что требуется на мордовские приходы не более 30 экземпляров Евангелия, но с другой стороны мордовцы хорошо понимают русский язык и нужды в переведенном Евангелия нет. Такое получилось противоречие. Однако такие выводы позволили свернуть все работы по переводной деятельности и закрыть мордовский класс в семинарии, так как теперь посчитали его излишним.
Вновь интерес к мордве в среде тамбовского духовенства возник в начале XX века, в связи с тем, что мордовская паства численно сильно умножилась. В 1910 г. под редакцией секретаря Тамбовской духовной консистории А. Е. Андриевского был издан справочник «Историко-статистическое описание Тамбовской епархии» в котором приведены статистические данные о количестве мордовского населения в приходах. Эти данные представляют примерное количество мордвы в Тамбовской губернии 77255 м. п. и 88171 ж. п. С учетом тех сел, где население посчитали как смешанное русско-мордовское. Как отдельная этническая группа выделяется мещера, а основной ареал обитания мордвы Спасский и Темниковские уезды. В «Обозрении Тамбовской губернии» количество мордвы стали отмечать с 1905 г. И также выделяли мещеру, последних по данным 1910 г. в губернии 5759 человек мужского пола и 5721 женского пола, все они проживали в Спасском уезде. Мордвы, согласно «Обозрения» 58887 мужского пола и 58263 женского пола, причем указано, что и в Кирсановском уезде проживало мещеряков 493 человека обоего пола. Итак, по данным статистического описания в губернии 165426 мордвинов и 117150 по данным «Обозрения». Разница существенная – более 48000 человек, чем это объясняется сказать сложно.
В описаниях священнослужителей, церковных учителей того времени мордва христианский, благочестивый и очень усердный к церкви народ. Также и в хозяйственном отношении мало чем отличались от русских крестьян: занимались земледелием, промыслами, иногда торговлей. Но чем дальше любой житель губернии продвигался, например, по Спасскому уезду, где было сосредоточено немало мордовских деревень, тем менее местные жители, даже своим внешним видом напоминали обычное крестьянское население. Своими впечатлениями по этому поводу делится учитель из с. Хомутовка Спасского уезда Василий Шаров, отправившийся в паломничество летом 1914 г. со школьниками в Саровскую пустынь, он писал в своей заметке о мордовских  жителях с. Кажлодка: «Тут же ребята с удивлением смотрели на странный наряд. Редко, на мужичке увидишь поддевку, чаще виднеются серые зипуны и лапти. Женщины носят красные широкия и очень короткия рубахи без пояса. Но главное, что удивило нас, это головное украшение. Это какая-то необыкновенная кичка с широкой, зашитой дощечкой посередине». Другой народ, но одна вера. Но главное, за десятки лет новые поколения, хотя и оставались принадлежащими к православной церкви, но все дальше уходили от знаний основ христианства, элементарно из-за того, что плохо или совсем не разговаривали на русском языке, а уж тем более не умели читать по-русски. Об этом свидетельствует наблюдатель церковно-приходских школ, в своем отчете за 1913 – 1914 годы он пишет о следующих проблемах в мордовских школах: «В большинстве же мордовских школ, благодаря или совершенному незнанию детьми русского языка, или плохому знанию его, приходилось делать некоторого рода отступления от программы. Так как в один год более или менее основательно изучить священную историю Ветхого и Нового Заветов с детьми мордвой является делом почти невозможным, то и на прохождение ее, или, точнее сказать, на повторение тратилась большая часть учебного года и в третьей группе». Архиепископ Тамбовский и Шацкий Кирилл (Смирнов) во время обозрения епархия, также был поражен слабым знанием языка среди мордовских детей.
Но на этот раз, каких-то решительных действий изменить языковую ситуацию, как это было в середине XIX в. не предпринималось. В одном из Обозрений епископом Кириллом Тамбовской епархии, сопровождавший его ключарь Спасо-Преображенского собора, когда владыка бывал в мордовских приходах обычно отмечал: «Священник владеет мордовским языком и поучает прихожан на их родном наречии». Получалось, что проблемы никакой нет, хотя все это входило в противоречие со сведениями наблюдателя церковных школ, который утверждал, что незнание русского языка является препятствием на пути усвоения основ христианского вероучения.
На рубеже эпох в среде духовенства проявился интерес к истории, культурным и бытовым традициям мордвы. Поначалу в главном и единственном периодическом издании епархии «Тамбовских епархиальных ведомостях» в 1905 г. были опубликованы записки уездного землемера Милькевича «Быт и верования мордвы в к. XVIII столетия», написанные в 1783 г. В них шла речь о мордве Поволжья, кратко перечислен пантеон духов и богов, высказаны некоторые предположения по поводу происхождения народа и его языка. Возможно, эта перепечатка дала толчок к изучению цнинской мордвы тамбовским духовенством.
Спустя четыре года в 1909 г. после этой перепечатки на страницах епархиальных ведомостей была опубликована статья анонимного автора под названием «Прошлое одного уголка Шацкого уезда». Он поставил перед собой задачу рассказать историю мордвы жившей в пределах Шацкого уезда на основе рассказов местных старожилов и сведущих людей. Из текста можно понять, что рассказы эти были записаны селах Ямбирное, Агламазово, Аксельмеево, Ужово, Борки. Т. е. это села, население которых долго сопротивлялось русскому владычеству, которое начиная со строительства Шацкой крепости распространялось все дальше вглубь Ценских лесов. Этот очерк был посвящен мордовским предводителям Тюштеню и Кудеяру, которые возглавили сопротивление русскому царю. Знаменательно, что и того и другого лидера уничтожили не силой русского оружия, а сами мордовские боги. Тюштеня заманила в болота лесная богиня Вирава, а Кудеяра погубил бог Цюр, превратив его в камень, за то, что он отказался принести в жертву свою собственную дочь Мази. Позже у мордвы появился еще один предводитель Кудаш, но он переметнулся на сторону Москвы, получив княжеский титул и фамилию Кудашев.
Сохранилось в памяти мордвы и рассказы об одном из первых поработителей их, приведших в крепостную неволю. В этих краях в XVIII веке получали земли царственные родственники Нарышкины, подмяв постепенно под себя почти весь Шацкий край. Мордовские предания утверждают, что в основе фамилии мордовское слово «нарсик» - стригун. Такое прозвище он получил, потому что первый Нарышкин выстригал своим крепостным-мордвинам темя.
История цнинской мордвы в преданиях, была далее развита спустя шесть лет в 1915 г. в очерке «Село Кермись Шацкого уезда, его храм и приход». Автор его, как и первого анонимного очерка был священник с. Кермись Павел Курганский. Основная часть этого очерка посвящена истории приходского храма, а в приложении продолжение анонимной статьи «Прошлое одного уголка» излагается история крещения мордвы этого края с точки зрения самих мордвинов. И здесь рассказчики отца Павла передают негативные воспоминания своих предков, о том, что крещение сопровождалось насилием со стороны, сопровождавших миссионеров солдат. Вероятно, в этом была какая-то доля истины, но кроме священника Павла Курганского других историй о насильственной христианизации мордвы никто не рассказал.
Однако характерно, что в качестве основной причины нежелания мордвы принимать христианство указано то, что миссионеры не знали языка и не могли объяснить основные догматы христианской веры. Сопровождавшие миссионеров стрельцы и солдаты выполняли то, что им было приказано, не желавших принимать крещение били, иногда до смерти.
Одновременно с отцом Павлом Курганским темой истории просвещения мордвы заинтересовался псаломщик с. Липяги Борисоглебского уезда Никандр Ларин. Родом из Темниковского уезда он с детских лет соприкасался с живущими в этих местах с мордвинами и татарами. Ларин поставил перед собой задачу, написать хоть краткий очерк истории цнинской мордвы. Но цельного очерка у него не получилось. Никандр, скорее всего, также как и отец Павел основывался на рассказах местных старожилов и итогом его трудов явилось несколько статей, опубликованных в епархиальных ведомостях.
В 1914 г. он пишет «Заметку о языках инородцев нашей окраины», в ней он имел в виду мордву и татар, отдельно упоминает мещеру, отмечая, что племя это уже «исчезнувшее». Никандр Ларин свидетельствовал в 1914 г., что помимо особенностей каждого народа, сохранили они и свой язык знание его для людей «соприкасающихся так или иначе по своим служебным обязанностям с этим племенем, являлось почти неотложной необходимостью. В особенности это касалось нашего духовенства по отношению к православной мордве». Никандр пишет о том, что священник, поступивший в мордовский приход, не понимал свою паству, а она его. Общение с мордовскими женщинами для священника сводилось только к двум словам: «эрь, эрь» (да, да), приходилось учить язык прямо на ходу, чтобы общаться с паствой. Удачно, если матушка родом была из мордовского села, он могла выступить переводчиком. Ларин, кстати, замечает, что вероятно в прошлом столетии при семинарии была кафедра мордовского языка. Т. е. опыт по изучению мордовского языка в семинарии в XIX в. теперь забыли.
Другая статья Ларина, опубликованная в этом же 1914 г. называлась «Исчезнувшее племя». В ней краевед пытается проследить историю мещеры, еще одного мордовского народа, который упоминался в официальных документах еще в начале XX в. Но Ларин верно замечает, что «В настоящее время от них осталось только имя», язык не сохранился, а о самом народе напоминают только фамилии: Мещеряков, Мещеринов. В статье «Мордовская старина» Ларин утверждает, что мордва преимущественно сосредоточена в Темниковском уезде, а в Спасском уезде довольно сильно обрусела, что  в целом соответствовало тем статистическим данным, которые приводятся в «Историко-статистическом описании Тамбовской епархии». Никандр Ларин также отмечает, что при довольно высокой христианской религиозности в среде мордвы еще сохранялось довольно много старых языческих обычаев.
После революции интерес к христианскому просвещению мордвы исчез, но согласно новой государственной политике, когда каждая нация имела право на самоопределение, мордва начала рассматриваться именно с этой точки зрения. В рамках новой концепции был взят курс на культурно-просветительскую автономизацию бывших инородцев и особое внимание в этом направление уделялось созданию национальных школ. В целом политикой в области обустройства многочисленных народов бывшей Российской империи занялся Народный комиссариат по делам национальностей (Наркомнац), который был образован 8 ноября 1917 г. Его возглавил И. В. Сталин.
В Тамбовской губернии Коллегия по делам национальных меньшинств была образована в декабре 1918 г. Первый протокол заседания Коллегии датирован 8 декабря 1918 г. На нем присутсвовали заведующий еврейского подотделом Е. Г. Айнштейн, заведующий мусульманским потоделом Д. Бурнашев и заведующий украинским подотделом Т. Лайва. Все что реально могли решить на этом заседании это создать Школьную секцию при губернском отделе народного образования, который и должен был заняться организацией национальных школ в губернии. В дальнейшем вся национальная работа только к этому и свелась – создание национальных народных школ.
Но за последующие три года работа Коллегии заключалась лишь в административной возне, и попыткам устроить в Коллегию своих знакомых и близких. В июле 1921 г. заведующий Татарского отдела Кензин А. С. писал в своем докладе в Губернский отдел наркомнаца: «Национальная работа в губернии несмотря на то, что со времени переворота прошел довольно продолжительный срок ни подвинулась ни на шаг, мною заместителю заведующего т. Мамонтову и всей Коллегии указывалось, что сидеть и ждать указаний свыше без самостоятельной инициативы преступно». Заметим, что в Губнацотделе с 1918 г. не было представителя от мордвы. Доклад Кензина возымел свое действие и 14 июля 1921 г. при Губернском отделе народного образования был создан Совет по просвещению национальных меньшинств, председателем его был назначен Кензин. В Совет вошли представитель латышей Цельмс и поляк Шпакер.
В связи с тем, что в губернию пребывало много детей из голодающего Поволжья, на своем заседании от 31 августа 1921 г. Совет решил организовать в городе детский дом для национальных меньшинств на 50 человек. В составе Совета теперь были представитель мордвы. Им стала  Туманова Параскева Тимофеевна. О ней известно не так много. На момент работы в Совете ей было 28 лет, она была не замужем. Окончила второклассную церковно-приходскую школу и в 1921 г. училась на 1 курсе Тамбовского института народного образования. Ее педагогический стаж 11 лет, она преподавала в сельских начальных школах, была воспитательницей в детском саду, работала в просветительском кружке. Туманова по национальности была мокша, хорошо знала мокшанский, вероятно и эрзянский.
Основная и главная сфера ее деятельности организация мордовских школ.  В Совете она занимала должность разъездного инспектора. В архивах сохранились ее доклады по итогам поездок с инспекцией мордовских школ осенью 1921 г. В первой своей поездке в сентябре 1921 г. она объехала весь Темниковский и Спасский уезды. Отметив, что в руководстве уездами никто специально вопросом просвещения мордвов (именно так называли мордву в документах), не занимается. Она приводит численность мордвы на момент поездки в Спасском уезде 74000 и в Темниковском 41000 человек.
Поездка по уездам, знакомство с ситуацией на местах навели Туманову на несколько мыслей по поводу национально-просветительской деятельности среди мордвы, а именно: учредить при Спасском уоно Совет по просвещению мордвы, открыть подкурсы и семинарию для подготовки специалистов, организовать в г. Спасске национальный детдом, в который собрать мордовских детей из других домов. Ну а на первых порах учредить должность инструктора по просвещению мордвы. Среди местных уездных чиновников Туманова не встретила понимания, она жаловалась в докладе: «Я не встретила никакого сочувствия и содействия со стороны УОНО, а даже как замечала относились к нашей организации (Нацмен) очень холодно, насмешливо». Вторит мыслям Тумановой и Спасский уездный Совет национальных меньшинств, в составе которого имелся лишь председатель этого Совета. В своем отчете за октябрь 1921 г. он пишет о том, что национальных мордовских школ в уезде мало, преподают в них русские, а интерес местных властей к нацменам совершенно отсутствует, соответственно и поддержки никакой нет. Председатель Спасского Совета предлагает конкретные меры по исправлению ситуации, которые состояли в следующем: открыть мордовский детский дом, организовать мордовский народный дом, разработать мордовский букварь и методы преподавания языка в школе.
В сентябре 1921 г. Туманова поехала в Москву, посетила Наркомат по национальным меньшинствам. Главной целью этой поездки она определила для себя достать литературу на мордовском языке, но «там таковой не оказалось». Удалось добыть один экземпляр букваря на эрзянском наречии. Туманова сама перевела его на мокшанское наречие, сделал свои исправления и добавки.
Вернувшись из Москвы Туманова составила новый доклад. Параскева Тимофеевна в этом докладе полна пессимизма по поводу мордовского дела. Сообщает, что в мордовские школы назначают русских. При этом дети по-русски не говорят, а часть учителей-мордвинов считают себя обруселыми и говорить по-мордовски считают «низким» для себя. Всего в Спасском уезде Туманова насчитала 120 мордовских школ с 17000 учеников и 39 преподавателей. Параскева Тимофеевна делает неутешительный вывод: «мордва, как народ во всем отстает».
По итогам работы Губотдела по национальным меньшинствам и Совета при Губпросвете, можно сказать, что удалось создать лишь сам управляющий орган, который в окончательном своем виде получил название Губнацмен и состоял из восьми человек. Возглавлял его татарин Али Кензин. В составе Туманова, представители поляков, евреев и даже в качестве переводчика бывший преподаватель Тамбовской духовной семинарии Яков Христофорович Хабиб-Ханания. Все они получали паек в виде, 0, 5 пуда муки в месяц (8 кг.).
Однако национальное дело в Тамбовской губернии не заладилось. Спустя четыре года в 1925 г. при губкоме уже не было отдела по нацменам из восьми человек, а все функции отдела выполнял бывший его председатель Кензин, который теперь занимал должность уполномоченного по делам нацменов при губкоме. Губстатбюро указывает в 1925 г. 689 мордвы и почему-то отдельно эрзю 4663. В каких частях губернии они жили неизвестно. Уезды в которых традиционно проживали мордвины, т. е. Спасский, Темниковский и Елатомский в ходе административной реформы 1923 г. были отделены от Тамбовской губернии.
Уполномоченный по делам нацменов Кензин 13 декабря 1926 г. провел первое и единственное в губернии совещание представителей нацменов, представителей мордвы на этом совещании не было. После 1927 г., когда была образована Центрально-Черноземная область, бывшая Тамбовская губерния была поделена на несколько округов, которые вошли в состав это области. Уезды, населенные мордвой, не вошли в состав ЦЧО.
Последний эпизод, связанный с тамбовской мордвой относится к 1937 г., когда была образована Тамбовская область, в составе которой до 1939 г. находились районы, ставшие впоследствии частью Пензенской области. Некоторые из них были населены мордвой. В августе 1938 г. уполномоченный Тамбовского ОблОНО Музалевский П. К. посетил мордовские начальные школы. В Пазельском сельсовете из всего населения в 2753 человека ни одного русского все мордовцы-эрзяне. Из 13 учителей только 4 русские. Все предметы преподавались на мордовском языке, но подготовка учителей была слабая, так как учителя не заканчивали специальных учебных заведений, хотя все дети свой родной язык знали. В деревне Васильевке преподавание велось на мордовском языке, хотя мордовский дети русский язык знали хорошо. Наконец инспектор посетил районный центр Селикса, где имелась школа на 308 человек, здесь располагалось РайОНО. Музалевский обнаружил, что в отделе образования никто нерусскими школами не руководит, так как в аппарате нет мордвина. Все кругом говорят на русском языке, хотя понимают и мордовский «Поэтому не случайна просьба родителей перевести преподавание с мордовского на русский, так как он для них никакой пользы не имеет» - сделал вывод инспектор.

Список источников:

1. Государственный архив Тамбовской области (ГАТО). Ф. 186. Оп. 41. Д. 61
2. ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 1357. Л. 47.
3. ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 1877. Л. 169 – 170.
4. ГАТО. Ф. Р1404. Оп. 1. Д. 31. Л. 18.
5. ГАТО. Ф. Р1. Оп. 1. Д. 336. Л. 4.
6. ГАТО. Ф. Р1404. Оп. 1. Д. 392. Л. 3
7 ГАТО. Ф. Р1404. Оп. 1. Д. 452. Л. 11.
8. ГАТО, Ф. Р1404. Оп. 1. Д. 453. Л. 1
9. ГАТО. Ф. Р1404. Оп. 1. Д. 454. Л. 10 об
10. ГАТО. Ф. Р1. Оп. 1. Д. 1132. Л. 17
11. Государственный архив социально-политической истории Тамбовской области (ГАСПИТО). Ф. П1045. Оп. 1. Д. 554. Л. 46
12. Мордовская грамматика, составленная на наречии мордвы мокши Тамбовской семинарии профессором, магистром Павлом Орнатовым. М., Синодальная типография. 1838.
13. О напечатании на мордовском языке необходимых для крестьян молитв // ТЕВ. 1861. № 21. С. 142.
14. Обозрение Преосвященнейшим Кириллом, Архиепископом Тамбовским и Шацким, церквей и монастырей епархии в 1911 году // ТЕВ. 1912. № 21. С. 789.
15. Об отпечатании св. Евангелия от Матфея на мордовском языке // ТЕВ. 1862. № 31. С. 30.
16. Отчет о состоянии церковных школ Тамбовской епархии 1913 – 1914 учеб. год / ТЕВ. 1915. № 13-14. С. 418 – 419.
17. Прошлое одного уголка Шацкого уезда // ТЕВ. 1909. № 11 – 12. С. 527.
18. Шаров В. Паломничество учителя с школьниками в Саровскую Пустынь // ТЕВ. 1914. № 17. С. 496.