Парадоксы антимира продолжение Глава 6

Глава 6 КВАНТОВАЯ ФОТОСЕССИЯ

Ночь в большом городе как вечные сумерки.  Их личная ночь, только для двоих во всём городе, как южный тайфун, мощный и жаркий. Когда отгремели его раскаты, и они расслаблено дымили сигаретами, Феликс спросил с ленивым интересом:


- Так чем вы на самом деле занимаетесь?


- Практической магией, - отозвалась Марина. Прозвучало это как отговорка.


- Это я уже слышал, а если серьёзно?


- И я серьёзно! Мы называем наши изыскания практической магией. Что в этом такого?


- Этого я и опасался! – Феликс изобразил притворный ужас.


- Напрасно ты язвишь, квантовая физика это и есть современная магия.


- Куда уж, нам лирикам, до вас физиков! – дурацкое замечание вырвалось само собой. Феликс умолк, досадуя на себя. Всё получилось так по-семейному, милая сварливость, пошленько и… приятно.


- У-у, бука! Надулся. – в тон реагирует Марина, а Феликсу уже везде чудится фальшь.

- Называй меня просто - зая, - ворчит он и, почему-то, вздыхает


Она взъерошила ему волосы. Феликс вздохнул и закрыл глаза. Он и не думал обижаться. Он подумал, вдруг о «звёздах», которые зажигает.


- Слушай! Моя команда сейчас работает над новым проектом… - сказал он, меняя тему.


Марина перестала поглощать черешню и замерла, прикусив ягоду зубками. «Она ведь прирождённая актриса», - тут же промелькнуло у него в голове. А Маринка вынула ягоду изо рта и сказала ехидно:


- Точнее, над одной проэктессой!
 

А Феликсу неожиданно приятна её язвительность.


- Да ты, я смотрю, ревнуешь?!


- Больно надо! Да и к кому?


- Правильно! Ты – несравненная!


- Ой-ой! – Марина скривила губки, продолжая игру, а потом добавила уже серьёзно. - Мужчинам, как правило, веры мало, что уж говорить о мужчинах из шоу-бизнеса.


- Намёк понял! Мужчин, в привычном понимании, в наших кругах, и правда, немного. А те, кто есть, избалованы женским вниманием до крайности… - Феликс повесил многозначительную паузу, - кроме меня!


- Ой, ли!


- Именно. Когда тебя на работе окружают в основном, женщины, надо уметь держать дистанцию. Такой вот парадокс. И при этом работать, качественно. На это способен не каждый, так что, – Феликс надул щёки. – Я, особенный!


- Да, ну тебя! – Маринка соскочила с постели, забыв про халатик, и пошла на кухню.


Феликс курил, рассеяно глядя на дым, струящийся от сигареты. Мысли его, как-то само собой, крутились возле недавних событий.  «Вот тебе и Дункель! – размышлял он. – Кто бы мог подумать, что из такого тихони мог вырасти учёный? Квантовая физика, или как там… и Маринка во главе проекта. Дела-а!»


Из кухни донёсся запах кофе, и вскоре появилась хозяйка с двумя дымящимися кружками в руках. Поставила их на столик, взяла бутылку с коньяком и спрятала её за спину.


- Хватит пить! – заявила она.


- Ты предлагаешь кофе на ужин?


- Остряк, вам бы мужикам лишь бы брюхо набить! – сказала она, протягивая ему кружку. Феликс с удовольствием втянул носом кофейный аромат. Кофе был очень горяч, и он решил пока, не торопясь докурить сигарету.


- Слушай! Ты ведь руководишь проектом, как я понял. То, что я сегодня услышал, это имеет хотя бы отдалённое отношение к практике? Или всё это…


- Запудривание спонсорских мозгов! – со смехом подхватывает Марина. – Ну, а если серьёзно, то в квантовом мире может случиться любое чудо. Нужен лишь гений, способный найти эти две.


- И этот гений – Дункель! – брякнул Феликс, и тут же понял, что снова это было глупо, запальчиво и совсем не смешно.


- Представь себе – так оно и есть… завидуешь? -  Казалось, Марина подхватила игру и вытащила первую шпильку из волос.


- Ревную, - пробормотал Феликс, как бы пробуя новое слово на вкус.


 Она долго смотрела на него, как бы прикидывая что-то. Шпилька снова в её в волосах, а по губам гуляла ехидная улыбка.


- Услышать подобное признание, от такого…  - она чуть запнулась, подбирая слово – экземпляра! Это знаете, дорогого стоит! - закончила она неожиданно, и они залились дружным смехом.


- Я тебе сейчас покажу «экземпляр»! – вскричал Феликс, набрасываясь на неё.

*****

Когда страсти поутихли, и они расслаблено дымили, Феликс, вдруг подумал, что у Маринки и Марко, вполне мог быть роман. Самое неожиданное, что он почувствовал укол ревности, или, что-то похожее... Это было так неожиданно, что ему стало сразу смешно и… тревожно…Он вдруг поймал себя на мысли, что сравнивает себя и Марко. Он нахмурился и покосился на Маринку. На её лице играла ехидная всезнающая улыбка. Казалось, с её языка вот-вот слетит какая-нибудь колкость, но, видимо передумав, она направилась в ванную.


Выйдя оттуда, она сказала, не поворачиваясь к нему:


- Я на кухню, хочу что-нибудь приготовить.
   

– Виски! – крикнул вдогонку Феликс.


- Успокойся! Будет тебе виски.


 Хлопает дверца холодильника. Феликс прислушивается к её возне, и с растущим интересом начинает принюхиваться. Он понял, что уже снова проголодался. Вот Марина появляется в дверях. В руках две тарелочки с копчёной колбаской и свежими помидорами и бутылка коньяка.


- А где виски?


- В подвале и ждёт своего срока. Только коньяк!


- Приходиться смириться, -  вздыхает Феликс. Маринка, хмыкает, но ничего не говорит и снова идёт на кухню. Приготовив кофе, Маринка берёт свою кружку, и Феликс замечает в её руках несколько фотографий.


- Вот, погляди внимательно, - говорит она, передавая ему снимки. – Я хотела показать тебе это на компе, да не тащить же тебя голышом в кабинет.


Феликс берёт фотографии и тут замечает в руках у Маринки архаичную аналоговую камеру. Он и раньше видел этот раритет, и Маринка иногда использовала старую камеру в каких-то особенных случаях. Феликс пытался было возражать, но она сказала, что это часть научного эксперимента, а вовсе не гламурная фотосессия.  Феликс махнул рукой – он решил довериться науке.

Он взял снимки и проворчал:


- Хорошо альбом не притащила!


- Успокойся!  Времени много это не займёт…  Смотри внимательно и не спеши.


Феликс взял первый снимок. На нём был изображён он, входящим в её квартиру. Он помнил тот случай.  Она снимала его, когда он только входил в дверь. В этом снимке не было ничего особенного, и он отложил его в сторону. На втором снимке он сидит в кресле, в комнате у Марины с бутылкой виски. На следующем снимке он отмахивается от неё подушкой. Вот он у окна с раскрытой книгой. Похоже, это уже у неё в кабинете.


Последний снимок явно выделялся из всех. На нём снова был он. Но качество снимка было неважное. Скорее даже отвратительное. Камера поймала его в движении, словно бы он куда-то спешил и начал стремительный разворот, и получилось, что очертания его фигуры оказались размыты. Но это был он, совершенно определённо. Феликс запомнил тот случай, когда, положив книгу на полку, он быстро повернулся. Так что ничего необычного, кроме размытых очертаний его фигуры, не было.


Зато хорошо была видна вся обстановка в комнате. Это был её кабинет, с большим книжным шкафом. Он даже хорошо помнил свою досаду, когда заметил, что Маринка снимает его на камеру. Первым его желанием было вырвать у неё камеру. Он тогда сумел сдержаться и погасить раздражение.


Но почему фотография показалась ему странной? Если убрать его размытую фигуру, то стены и остальные предметы в комнате отпечатались чётко, как и положено. Внизу снимка были какие-то цифры. Это была дата реального времени съёмки – 26 июля 00 часов 30 минут. Феликс машинально взглянул на часы: было 00 часов 10 минут 26 июля!!   Что за чертовщина, на последнем снимке стояло будущее время! Он схватил первые снимки. 24 число. Всё верно, снимки сделаны два дня назад.


Феликс смотрел на фото, разглядывая их поочерёдно, и вспоминал как именно он в первый и, единственный, раз оказался у неё в кабинете. Точно. Это было два дня назад. Он тогда довёз Маринку домой, и она буквально затащила его, в квартиру, под предлогом обязательно выпить кофе.


Феликс поднял глаза не Марину.


- Что это за снимок? – спросил он.


Маринка долго смотрела на него, а потом сказала неопределённо:


- Вот скоро и узнаем…


Она зашла к себе в кабинет и вышла оттуда с аналоговой камерой в другой руке – блок питания.


Феликс окончательно пришёл в себя.


- Это что, ваши научные шуточки? Или так вы разводите спонсоров? – Он не знал, как реагировать на происходящее. Он только что держал в руках фото из будущего! Не мог же он поверить в подобную чушь?


- Вовсе нет, - спокойно возразила Марина. – Это, научный эксперимент и мы сейчас с тобой в самом его центре. Феликс открыл, было, рот, но сказать было нечего, а она добавила интригующе:


- Ты в центре временного циклона, парень!


Маринка расхохоталась, - расслабься! – сказала она. - Давай покурим, время ещё есть. Феликс тут же подумал – «до чего ещё есть время?» -  но ничего вслух не сказал.


- Ты слышал что-нибудь о теории многовариативности, или альтернативного будущего? – спросила Маринка, щурясь от дыма.


- Кое-что… - осторожно ответил Феликс. – Это что-то вроде растущей из одного корня реальности, распускается крона множества ветвей вероятности. 


- Браво! – воскликнула Маринка с искренним восторгом.


- Мы тоже изучали философию, и был даже цикл лекций профессора Ледофилина. Очень примечательный старикан. Он обычно говаривал так:


- Невозможно проглотить всё, но попытаться откусить кусок побольше, ты обязан. Это он не о деньгах, а о знании.


- Ясно! Значит, Гегеля от Шуберта отличить сможешь?


Феликс гордо вскинул подбородок.


- И не только! Профессор Ледофилин старался донести нам, что в основе всех работ и учений лежит стремление человека познать мир и в первую очередь – себя в этом мире. Я даже написал реферат на тему экспериментов профессора Грофа.


- Вот как? – с живым интересом откликнулась Марина.


- По сути это были размышления наивного студента с претензией на глубокомысленность.  – Феликс, скромно потупился и добавил с плохо скрытой гордостью, - профессор, однако, оценил мои потуги положительно. Как я уже упоминал, профессор Ледофилин большой оригинал и отметил он меня в своей оригинальной манере:


- Шашки или маузера у меня нет, - сказал он -  поэтому награждаю тебя личной именной ручкой! 


Тут Феликс глубоко задумался, вспоминая что-то важное. Ведь он был у неё в кабинете пару дней назад, пусть и совсем недолго. Маринка тогда сама затащила его туда. Он тогда по неистребимой традиции, прихватил бутылку шампанского.


- Это мой кабинет! – сказала она с вызовом.


«Это мой будуар!» - мысленно передразнил тогда Феликс. Но оглядевшись, изменил своё мнение. Женского антуража в её «будуаре» почти не ощущалось. Стол у окна, с клавиатурой и дисплеем, принтер, стопка бумаги. Ящик системного блока под столом. Никаких фотографий на стенах и на столе.  Впрочем, одна фотография, как он понял, аспиранта Омельченко, в характерной квадратной шапочке с кисточкой, всё-таки была. В скромной рамочке и не центре стены. Пара стульев. Слева, во всю стену огромный шкаф, забитый книгами. Его внимание сразу привлёк небольшой высокий столик, с наклонной столешницей. Старинное бюро. Что-то подобное он видел в кино.


Он тогда подошёл к столику-бюро. Наклонная плоскость наверху заканчивалась горизонтальной полкой. Справа небольшая подставка, с торчащими ручками и карандашами. На горизонтальной полке стопка чистой стандартной бумаги формата А-4.


Он вспомнил вдруг всё это с необычайной ясностью. Вспомнил, как неожиданно возникла мысль оставить где-нибудь, автограф. «Может в какой-нибудь книге?» - подумал он тогда. Наверное, эта мысль возникла у него, когда он увидел винтажное бюро со стопкой бумаги. Ручка была при нём, та профессорская, которая теперь торчала в его нагрудном кармане. Он иногда записывал даты встреч или неожиданно пришедшие идеи и мысли.


Всё это вспомнилось ему необычайно ярко, что он не понимал, почему никогда не вспоминал об этом раньше. Он тогда подошёл к книжному шкафу и пробежался глазами по корешкам книг. Том Станислава Грофа сразу бросился ему в глаза. Такое знакомое и такое знаковое для него имя. Он шагнул к шкафу и взял книгу, открыл её произвольно на какой-то странице. Потом достал ручку. Или подумал, что достал?


А потом пошёл с книгой к бюро, доставая по пути ручку. Зато он вспомнил чётко, как уловив краем глаза движение, повернулся и увидел Маринку с камерой. Именно тогда он вспыхнул от ярости, и буквально выбежал из кабинета. Вот, только, ручка… Он никак не мог вспомнить точно – писал он что-то в книге, или только намеревался.


И тут он вспомнил, что именно, когда обнаружил, что его снимают, он резко сжал ручку в руке.  Его пронзила тогда мысль – не сломать бы её! И… Точно! И сразу положил её рядом? Возможно так оно и было, он тогда машинально положил ручку на бюро и резко повернулся к Маринке. Он вспомнил, что уже собирался выразить свой протест, мол, я, как лицо медийное, и так далее…


- А я тебе тогда сказала, что твоё «медийное лицо» в сеть не попадёт, зато послужит науке.


Марина слово в слово повторила, то, что сказала ему позавчера.  Теперь он всё вспомнил окончательно.


Вспомнив это, Феликс, вскочил и направился в кабинет. Он буквально ворвался туда. Подлетев к бюро, он сразу увидел свою ручку, лежащую на стопке бумаги. Он протянул, было, руку, и тут заметил какую-то надпись на верхнем листке. На нём стояла позавчерашняя дата и его подпись. Вот тут он уже ясно вспомнил, как стоя у бюро, достал ручку и, решив её расписать, поставил подпись и дату на чистом листе, чтобы оставить свой автограф в томике Грофа.


Теперь он опять снова стоял у шкафа. Томик Грофа был на месте. Рука сама взяла книгу. Он открыл её и, с замиранием сердца, увидел, что никакой надписи на титульном листке не было. Тут, как будто чёрт его дёрнул – он щёлкнул ручкой и недрогнувшей рукой поставил автограф и сегодняшнюю дату.


Тут он почувствовал позади лёгкое движение, обернулся и увидел Марину с камерой.


- Поздравляю! – воскликнула она, нажимая на камере кнопку «стоп». – Взгляни-ка сюда! По-моему, ты выглядишь очень колоритно!


Он взял у неё камеру и в откинутом окошке увидел себя, с выпученными глазами, совершенно голого, с книгой в левой руке, и с ручкой в правой.




- Ты на дату взгляни! – раздался Маринкин голос.


00 часов 30 минут, сегодняшнее число, – прочёл он на экране время съёмки.


- А теперь взгляни на дату на этом снимке, - и она протянула ему фото, где он, в той же комнате, пойманный в движении и имеющий вид смазанный и размытый. Даты совпадали до минуты. Феликс, молча, разглядывал снимки. Нельзя сказать, что он был потрясён. Пожалуй, несколько удивлён. Он разглядывал снимки и как бы решал для себя – верить ли увиденному, или повременить. Из затруднения его вывела Марина.


- Я вижу, ты до конца не осознаёшь происходящее, да это и к лучшему, - сказала она спокойно. – А произошло вот что. Нам удалось не просто зафиксировать вероятностную ветвь произвольного развития будущего, нам удалось направить её развитие из конкретной точки настоящего, в выбранную заранее точку и время будущего.


- Погоди! – сказал Феликс, усиленно скрипя мозгами. – Выходит, я уже побывал здесь некоторое время назад, перескочив из двадцать четвёртого в сегодня…двадцать шестое…  Но как я тогда попал на камеру?   


- Два дня назад камера была установлена здесь и поставлена на режим автозаписи.


- Ничего не понимаю…  Но, число?..


Марина с интересом наблюдала за ним.


- Я и сама до конца понять пока не могу… – ответила она, подбирая слова. Фото появилось вчера, ночью. Сработала камера. А вот на что она среагировала…  Кстати, ты обратил внимание? На снимке из будущего ты одет.


- Погоди, ты сказала, что камера сработала вчера. Почему на ней сегодняшняя дата?


Марина смотрит долгим взглядом. Потом вздыхает.


- Квантовое поле, это не познанный, скажем, объект, невероятных характеристик. Верх желаний – уже просто наблюдать за полем…

-С безопасного расстояния, - ворчит Феликс. Молчит, недолго, потом вскидывает голову.

- Но, почему я ничего не осознавал, ни тогда, ни сегодня?
 

- Ты-то осознавал, правда, фрагментарно, но не зафиксировал это в своём трёхмерном сознании. 


Феликс пытался сосредоточиться, а в голове билась единственная дурацкая мысль: - «Вот что бывает, когда ум заходит за разум»!


- Ну, ну, - услышал он сочувственный голос Марины. – Не растеряй свои шарики. Вот теперь нам не помешает выпить.


Маринка накинула ему на плечи халат и, тепло приобняв, повела его в спальню. Усадив его на постель, пошла на кухню за коньяком.  Сделав несколько глотков обжигающей жидкости, Феликс отмяк, и готов был, более-менее, адекватно воспринимать происходящее. Маринка присела на корточки напротив и долго внимательно смотрела ему в глаза.


- Главное, твоё осознание, в этот момент, было интеллектуальным, или трёхмерным.  Ладно, - она махнула рукой и тоже плеснула себе добрую порцию коньяка. Потом поднялась, решив принести закуску. Вернувшись, она уселась рядом, пристроив тарелочку с колбаской на столик. Сделала глоток, и, подумав, поставила стакан. В её стакане был лёд. Феликс, одним глотком допив коньяк, взял кусочек колбаски и стал задумчиво пережёвывать.



- Ты только что был не просто свидетелем, а участником научного эксперимента! – сказала Марина, видимо, пытаясь приободрить, то ли себя, то ли Феликса.


- А вы не слишком заигрались? – глухо произнёс Феликс.


- Вот только не надо сцен! Никто не собирался тебя использовать, - она подумала немного. – Скажем так, ты сам нарисовался прямо в разгар эксперимента, ну и…


- Вы решили включить в процесс…


- …ещё одну переменную величину, - подхватила Марина.


- Значит я уже переменная величина?!


- Успокойся, - Марина собрала своё миролюбие в огромный пирог, щедро полила его патокой лести, с придыханием гундосо добавила, – ты, величина незыблемая и неделимая. – И уже совершенно серьёзно, - сейчас я тебе всё доходчиво объясню, - Марина взяла свой стакан, звякнув льдинками. – Попробую растолковать тебе всё в знакомых для тебя образах. Помнишь, мы обсуждали с тобой теорию многовариативного развития будущего, похожее на крону дерева?


Феликс кивнул.


- Так вот. Мы взяли за точку отсчёта одну из веток реальности в реальном времени, уж прости, за каламбур, но так будет понятней. Допустим, вот она на этом дереве на ветке с надписью 24 июля 11 часов 53 минуты. А теперь берём произвольно одно из ответвлений альтернативной реальности и отмеряем временной отрезок в 36 часов. Почему 36 долго объяснять, да и не суть важны технические детали. Надо ли добавлять, что эксперимент проводился в камерных, я бы сказала в лабораторных условиях. А теперь ключевой момент! На микроскопический миг мы поместили часть твоего осознания из 24 числа, в число 26-е сегодняшнего вечера, то есть, на 36 часов в будущее. Пусть это был, скажем так, отпечаток будущего, слайд. А теперь внимание! Ровно через 24 часа ты оказался в месте вчерашней визуальной фиксации и был пойман камерой. И вот ты здесь, и уже не в виде видеозаписи, а во вполне натуральном. – Маринка торжествующе вонзила палец в пространство. – Спустя те же 36 часов ты оказался в том же месте уже реально, в первозданном, так сказать, виде! Голышом, как Адам! Это ли ни чудо?! Мы произвольно выбрали потенциальный отросток реальности, и соединили его с основной ветвью настоящего! Ты врубаешься!! Мы просто собирались как-то и что-то зафиксировать, а получилось всё намного круче! – Маринка весело завизжала и грохнула своим стаканом об стакан Феликса.


Феликс смотрел на неё и не узнавал. Наконец он собрался и задал главный вопрос:


- Хорошо! А как ты объяснишь, что на вчерашнем снимке оказалась сегодняшняя дата? Камера, это же механизм, который фиксирует реальность…


- А с чего ты решил, что на механику не могут влиять тонкие энергии, назовём это так. Очень даже могут и влияют. Трудность в том, что мы не можем контролировать эти изменения. Мы только проводим опыты по фиксации будущего времени. Что и произошло сегодня… - Марина запнулась на вдохе и развела руками. – Короче, квантовый скачок! – Она как-то по-особому, чуть ли не умоляюще посмотрела Феликсу в глаза. – Давай лучше выпьем, и пока не будем говорить об этом.


Феликс согласно наклонил голову. Не торопясь разлил коньяк, отсалютовал своим стаканом. Некоторое время он задумчиво прихлёбывал коньяк, становясь всё мрачнее.


И тут, с очередным глотком, до него дошёл обжигающий факт -  он только что был подопытной мышью! Что он ей и выложил – запальчиво, но без хамства. Маринка расхохоталась от души, и долго не могла остановиться.


- Ты меня уморил, что за чушь! Что изменилось? – Она смотрела на него насмешливо и ласково. – Мы с тобой недавно, совсем случайно встретились. Обрадовались. Встретились ещё. Также вьёт свои ветви реальная жизнь. Зашёл – куда-то, встретил кого-то, повернул…  Каждый твой шаг, привычен и, в сущности, предсказуем. Таким образом, можно рассчитать алгоритм ветвления кроны вероятности.   Мы проникли по этим ветвям в будущее и зафиксировали это, вот, что главное в нашем опыте – фиксация!

******

Утром он проснулся у Маринки. Как ни странно, чувствовал он себя бодро и сразу вспомнил, что вчера произошло. Вспомнил, может быть, и не всё, но самое главное. На нём сейчас был один из халатов Маринки, самый широкий, банный. Он с любопытством рассматривал своё отражение, когда сзади зазвякала посуда. Он обернулся и увидел входящую Маринку с двумя дымящимися кружками кофе на подносе.


- Как самочувствие, путешественник во времени?


- Невыразимое! – осторожно ответил Феликс. Он и в самом деле ощущал в себе какую-то непонятную силу. И Маринка в своём коротком пеньюаре, лишь подчёркивала и питала эту силу. Да и хрен с ним, с этим экспериментом. Хотя он толком ничего и не понял. А, впрочем, всё он понял. Может не все тонкости, но главное он просёк. Он и в самом деле, какое-то время ощущал себя в двух местах одновременно. Пусть это продолжалось одно мгновенье. Этого было достаточно, чтобы осознать себя в мире будущего. От таких мыслей с ума можно сойти. Один лишь вопрос вертелся у него на языке. Наконец, он собрался с мыслями.


- Допустим, ваша теория воплотилась в реальный результат. Как это будет выглядеть в нашем трёхмерном мире? Ты можешь объяснить всё нормальным языком?


- Только что произошёл квантовый скачок, - сказала она самым обыденным тоном, и добавила с торжеством – и мы его зафиксировали! Пусть на мгновенье… Но это пока. Я уверена, что возможно уже в скором времени можно значительно улучшить настройку. 


- Значит, попав туда, можно там и задержаться, хоть ненадолго, и… - он запнулся, подыскивая слова –  сделать какое-нибудь осмысленное действие?


- Например, послушать радио будущего, - ехидно улыбается Маринка         
(продолжение следует)