Счастливый билет

                Часть первая.
                Фёдор
Он уже второй час лежал у бассейна. Солнце приближалось к зениту, но не пекло, а ласкало его. В полудрёме, по-стариковски, он предался воспоминаниям. А вспомнить было что. В детстве отец, как напьётся, так обязательно усадит его перед собой и начинает учить уму-разуму. И, как правило, эти уроки часто заканчивались увесистой затрещиной, а за малейшую провинность следует урок ремнём. Мать, забитая, покорная женщина успокаивала его: «Потерпи, сынок, это твой отец, другого у тебя нет». С малолетства он знал, как только получит на руки школьный аттестат, на следующий же день уедет из этого городишки с его частными домиками, с разбитым асфальтом, с примитивными соседями и их пьянками. Уедет в Москву, поступит в институт, и не важно в какой. Если не поступит, пойдёт работать. Голодать будет, а домой не вернётся. На третьем курсе он получит телеграмму о смерти отца, но ничего внутри у него не шевельнётся. «Приехать не могу, сессия», — ответит он, хотя какая в апреле сессия?
Фёдор почувствовал, что плечи уже припекает.
— Зина, у тебя где-то был крем от загара, принеси, пожалуйста! — крикнул он жене.
— Не могу, у меня тут варенье пригорит. Сходи, возьми у меня перед зеркалом. — услышал он ответ.
— Тьфу, б... Без варенья прям никуда! — выругался он.
С малолетства она прожила в столице, объездила с ним полмира, а как была крестьянкой, так и осталась. И вспомнилась ему Оленька… Такая красавица, такая умница, а ласковая, каких у него уже не было и точно не будет! Он был уже на пятом курсе, а она на первом. Это была его первая любовь. И она влюбилась в него без памяти. Какие были свидания, какие воркования! Он чуть диплом не завалил из-за своей любви, ничего в голову не лезло. С красным дипломом распределился на НПЗ технологом, обивал пороги, просил квартиру, чтобы на руках занести свою Оленьку в их дом, но очередь… Он в одном общежитии, она в другом, коменданты, как собаки злые, гоняют, не пускают гостей. Проклятая очередь! Если бы не она, жизнь сложилась бы по-другому.
На дне рождения приятеля познакомили его с Зиной. Ну Зина и Зина, и что? Ничего в ней не было особенного. Ни красоты, ни ума, но крепко выпил, не удержался… Отец её оказался вторым секретарём обкома.
Как плакала бедная Оленька! Какие слёзы его душили! Но под Новый год он женился и сразу после свадьбы въехал в трёхкомнатную квартиру на Большой Дмитровке, и под окном стоял новенький москвич. Все говорили: «А Федька-то вытащил счастливый билет!» Знали бы они, что это за «билет»! Тупая, сварливая, никудышная хозяйка в доме! Сколько раз он порывался уйти, но тесть ему сказал, глядя прямо в глаза: «Уйдёшь — я тебя в порошок сотру! Тебя ни в дворники, ни в ассенизаторы не возьмут!» Понял Фёдор, что пока жив тесть, терпеть ему эту Зинаиду и дочь, Юлю, полную копию матери. А тесть-то оказался долгожителем.

Уже через много лет в Лондоне он встретил свою Оленьку. Он сразу узнал её, и сердце заколотилось как тогда, на пятом курсе. И она его узнала. Они сидели в кафе и говорили, говорили, временами вытирая слёзы. Он к тому времени уже был долларовым миллионером, фактическим владельцем того самого НПЗ. А она была учёным, доктором химических наук, её приглашали в Штаты читать лекции в университетах. Но замуж она так и не вышла, детей не завела, всю себя отдала науке.
— А знаешь, Федечка (Тут его сердце опять дёрнулось, только она так его называла), я даже благодарна тебе за тот урок. Ты показал мне жизнь реальной стороной. Без этого урока я так и не состоялась бы как личность. Была бы любящей женой, хорошей матерью, ты изменял бы мне, я бы страдала…
— Нет, Оленька, я бы ни за что не изменил тебе!
— Изменял бы, Федечка. Ведь изменил…
Он позвал её в отель, а она покачала головой и с горькой усмешкой отказалась. Как же тошно ему было, как казнил он себя, когда она ушла! Хотелось выйти на улицу и завыть на эту английскую луну! В тот вечер он так надрался в каком-то ресторане, что даже не понял, как очутился ночью в своём номере отеля.

В конце бассейна прошёл Вася, их незаменимый помощник во всём, что касается территории вокруг дома.
— Вася, помоги мне встать. — попросил Фёдор.
В свои без двух месяцев восемьдесят он был довольно грузным и встать с лежака ему было непросто.
— Иду, дядя Федя! — откликнулся Вася, подошёл и легко поднял Фёдора.
— Спасибо, Вася! Не уходи, сейчас намажешь меня кремом. — сказал Фёдор и пошёл в спальню за кремом.
Какое это наслаждение, когда сильные руки Васи наносят крем на спину, плечи, на грудь, разглаживают, слегка массируют! С его атлетической фигурой можно блистать в Голливуде, но вот беда — глуп Вася, как пробка. Его мать, Наташа, была у них поварихой. Блондинка с крепкой фигурой, грудь 4-го размера. Поглядывал он на неё. А Зинаида так и следила, чтобы он не затащил её в постель, но не уследила… По пьяному делу всё-таки покувыркались они с поварихой, и вот результат — такой красавец, атлет, а в голове совершенно пусто. Только одна страсть была у него — игры. Неважно какие, лишь бы игры. Жена, конечно подозревала, даже скандалы устраивала, но… «Не пойман — не вор». Когда Васе было четырнадцать, Наташу сбил насмерть пьяный водитель, и остался Вася в их семье, как незаменимый и безотказный во всех трудоёмких делах.

Зинаида вовсю готовилась к его юбилею, а он полностью устранился от этой суеты.
— А чего праздновать-то? Приближение к той ямке? И особо не шикуй, что я тебе кинул на карту, тем и обойдёшься, а больше ни рубля не дам, поняла?
И всё равно вечеринка получилась с размахом — сто двадцать гостей собрались в «Белуге», вина, коньяки лились рекой, выступали какие-то танцоры, стриптизёрши, а на десерт пел Басков. Из самых ценных гостей был Егор Бурлаков, он специально прилетел из Мадрида. Это был, пожалуй, единственный и самый надёжный друг в жизни Фёдора. Их дружба ещё с института проверена десятилетиями и в радости, и в печали. Они сидели вдвоём, не обращая внимания на празднество, и говорили, говорили…
— Вот так, Егор, разменял я девятый десяток. Как говорят, пора бы уже и о душе подумать.
— Да, Федя, никуда от этого не денешься. На следующий год и мне столько же стукнет.
— Приеду к тебе на юбилей, хоть в Мадрид, хоть в Австралию.
— Дожить ещё надо, Федя. Болячек-то всё больше и больше. Кстати, как у тебя со здоровьем?
— Да терпимо. Доживём! Наше поколение прошло такую закалку!.. А как у тебя дела там, в Испании?
— Да какие уж дела в нашем-то возрасте? Вот недавно кореша своего схоронил в Барселоне. Рак мозга. На поминках познакомился с одним русским учёным. Он по части биологии. Читал лекции в университете Мадрида, потом ему дали отставку.
— Почему?
— Сказали: «Мы приглашаем только адекватных лекторов».
— А он что, действительно неадекват?
— Пожалуй, да. Он одержим своей наукой, ни о чём больше не может говорить. Видел фильм «Назад в будущее»? Так это практически как тот Док. Ты знаешь, у меня у самого кандидатская по физике, но и мне сложно было понять его. Единственное, что я понял, так это то, что он решает проблемы мозга. То есть не лечение, а что-то вроде трансплантации мозга.
— Это что, он может пересадить мозг от одного человека к другому?
— Что-то вроде этого, но без операции.
— Не понял. Это как?
— Как-то технически, компьютером и какими-то приборами… Если бы я тогда поменьше выпил, может и понял бы.
— Ну знаешь, такими фантазёрами Россия всегда была богата. Но, думаю, матушку природу не обманешь. Уж кому что отмеряно, тем и довольствуйся.
— Ты прав, как всегда, Федя.
Торжество затянулось допоздна. А на следующий день Фёдора разбудила резкая боль в правом боку.
— Зина! Дай таблетки от печени, что-то прихватило меня. — позвал он жену.
Но таблеток хватило минут на десять, и боль возобновилась. Через полчаса скорая уже везла его в больницу. Там его всего обследовали и на следующий день прозвучало: «Онкология».
— Твою же мать! Так лечите, оперируйте.
— Знаете, Фёдор Кузьмич, честно говоря, я в полном недоумении — как вы могли допустить организм до такой стадии? Вы должны были уже полгода назад кататься по полу от боли. У вас вся правая половина живота в метастазах.
— Ни х… себе! Вот порадовали!.. И сколько же мне осталось, только честно?
— Ну, если под нашим плотным наблюдением, то месяцев пять-семь.
— Ещё чего! Лежать тут и ждать, пока окочуришься? Ни за что. Выписывайте мне обезболивающие и пойду я домой, лечиться коньяком.

Дома он заперся в кабинете, ходил из угла в угол и думал, думал. «И с какого перепугу у меня эта дрянь в печени? Можно подумать, что я алкаш. Ну бывало, выпивал, ну перебарщивал иногда, и что? Вся Россия так живёт, ничего особенного. Может, с завода эту гадость подхватил? Так прошло шестьдесят лет, я только первый год был на заводе, а потом всё в управлении сидел».
— Федя, открой, я тебе бульончику принесла! — послышался голос Зинаиды.
— Отстань от меня со своим бульоном!
«Вот так, всю жизнь работал, крутился как мог, а теперь всё, все деньги, два мерседеса, дача на Рублёвке, дом в Италии — всё пойдёт прахом, достанется этим двум дурам, да зятю-придурку. Ведь за пару лет всё спустят! Кошмарная несправедливость! Был бы наследник, оставил бы всё ему». Так ни до чего он и не додумался, а что тут придумаешь? И только вечером, перед сном, когда принял обезболивающее и уже засыпал, вдруг вспомнил о разговоре с Егором. Тут же вскочил и набрал его номер:
— Привет, Егор! Ты где сейчас?
— Привет, Федя! Я в Шереметьево, через полчаса вылетаю в Мадрид. А что случилось?
— Да ничего особенного, просто вспомнил наш разговор и любопытство разбирает. Ты можешь найти того чокнутого учёного?
— Ну, не знаю, могу поспрашивать. А на хрен он тебе? Ты же сам в эти бредни не веришь.
— Да чёрт его знает, втемяшилось что-то. Будь другом, найди его.
— Да я тебе и так друг. Ну хорошо, прилечу, поищу.
— Вот спасибо! Мягкой тебе посадки!
— Спасибо, Федя! Пока!

На четвёртый день звонок.
— Это Фёдор Кузьмич?
— Он самый, а вы кто?
— Здравствуйте! Это Антон, знакомый Егора Семёновича. Он сказал, что вы хотели поговорить со мной.
— Да-да! Здравствуйте! Именно так. Скажите, Антон, вот то, что Егор рассказывал про ваше исследование, это действительно правда или всё это только гипотезы?
— Это действительно правда. Я в университете эту тему разработал полностью, осталось подтвердить опытным путём.
— Так подтвердите, что вам мешает?
— Ни у меня, ни в университете нет таких приборов.
— Что это за приборы и сколько они стоят?
— Это магнитоэнцефалограф, СКВИД — сверхпроводящий квантовый интерферометр, ну и ещё два прибора. Они стоят примерно от двух миллионов евро. Университету такие приобретения не по карману.
— Послушайте, Антон, представьте, что эти приборы у вас есть. Вы сможете успешно испытать своё открытие на человеке?
— Ну… — тут Антон замешкался. — Тут ещё потребуется доброволец и донор мозга, то есть только что погибший человек с неповреждённым мозгом.
— А вы представьте, что всё это готово, какие шансы на успешную операцию?
Антон задумался. Он не понимал этого человека, шутит он или действительно заинтересован.
— Думаю, процентов восемьдесят…
— Окей! Считайте, что всё это у вас будет. После этого вы приезжайте в Москву и произведите этот эксперимент. А теперь выставляете счёт на всё оборудование Егору, всё будет проходить через него. И самое главное — сроки должны быть кратчайшие! Если всё выполните как требуется, можете считать, что вы обеспеченный человек. И ещё. Полная конфиденциальность. Полная! Договорились?
— Извините, но мне кажется, что это мне снится…
— Нет. Всё абсолютно реально! Жду отчёта на каждом этапе. До связи.
— До свидания! — ошарашенный Антон положил телефон и даже забыл его выключить.
Вечером позвонил Егор:
— Федя, ты что спятил? Выбрасывать такие бабки на эту авантюру! Чёрт меня дёрнул за язык рассказать про эту чепуху!
— Егор, чепуха это или ерунда, мне уже всё равно. Мне осталось жить не более полугода. Онкология.
— О! Твою же мать! Что ж ты раньше не рассказал?
— Да я сам только что узнал.
— Федя, ты меня убил! Тогда да, я этого Антона беру за яйца, чтобы бегал, как наскипидаренный! Федя, держись, мы тебя спасём!
— Спасибо, Егор!

Пока Антон искал нужное оборудование, Фёдор готовился к своей авантюре. Он заявил жене и дочери, что переезжает жить на дачу, и чтобы они его не беспокоили. Затем вызвал нотариуса.                — Андреич, давай оформим усыновление Васи.
— Ты это серьёзно?
— Вполне. Я действительно его отец. Был грех. И скажи, могу я всё, что у меня есть, завещать внебрачному сыну??
— Не получится, Федя. Жене и дочери полагается минимум половина движимого и недвижимого имущества, в том числе банковских вкладов.
— Что же делать? — Фёдор надолго задумался. — Тогда так, оформляем долговое обязательство на Вышегородского Егора Семёновича на двести миллионов евро. Он ведь будет наравне со всеми претендовать на свою долю?
— Конечно. Останется одна формальность. Справки психиатра и лечащего врача о твоей вменяемости на момент составления завещания. Ну психиатр у меня есть, он оформит, а с врачом, я думаю, ты этот вопрос урегулируешь.
В итоге, после оформления всех бумаг, жена и дочь могли получить не более четырёх миллионов евро плюс квартиру на Большой Дмитровке, которая и так была подарена жене отцом. «Они и этого не заслуживают», — подумал Фёдор.
Из Мадрида позвонил Егор:
— Федя, здравствуй! Как ты себя чувствуешь?
— Да ничего, терпимо. Спасибо!
— Тут позвонил Антон, говорит, что на всё оборудование нужно 2 миллиона 840 тысяч евро. Это, говорит, минимальная цена. Ну и вляпался ты…
— Ничего, Егор, оно того стоит. Скинь свои реквизиты, я перегоню без проблем. И ещё, Егор, я целиком доверяю только тебе и потому составил липовую долговую расписку на двести миллионов евро. Если всё закончится как надо, ты на суде её предъявишь. Договорились?
—Договорились. Будь спокоен.
— Спасибо!

Через неделю Фёдор встречал Антона с оборудованием в Шереметьево. Он приехал на всякий случай мерседесе универсале, но четыре коробки много места не заняли. Поехали прямо на Рублёвку. Там их встретил Вася и с готовностью перетащил все коробки в дом.
— Ну что, Антон, когда мы начнём?
— Я готов хоть сегодня. А когда будет свежее тело?
— А вот оно. — ответил Фёдор и показал на Васю. — Свежее не бывает.
Антон в шоке уставился на Фёдора, он не понимал, шутит ли этот человек или нет. Наконец, решительно заявил:
— Я не собираюсь участвовать в убийстве! Купите мне обратный билет, и я вернусь в Мадрид.
— Антон, успокойся! Никакого убийства не будет. Это мой внебрачный сын, он с рождения, считай, убит. Вот смотри. Вася, иди ко мне!
Вася с готовностью подошёл к Фёдору.
— Вася, сколько тебе лет?
Вася наморщил лоб, зашевелил губами, начал загибать пальцы и, наконец, радостно выпалил:
— Четыре!
— Молодец! — похвалил его Фёдор. — Ты сегодня хорошо мне помог. Вот, выбирай подарок, какой тебе больше понравится.
И Фёдор достал из бумажника все купюры, положил их на стол, а рядом маленькую красную модель какой-то машины. У Васи сразу загорелись глаза, и он схватил машинку. Он был счастлив.
— Спасибо, дядя Федя! Можно, я пойду поиграю?
— Пожалуйста! Иди поиграй, только недолго.
Довольный Вася вприпрыжку поскакал куда-то играть. Антона очень впечатлило такое зрелище — едва ли не двухметровый детина с мощной мускулатурой скачет, как пятилетний мальчик.
— Извините, но это всё-таки живой человек! — сказал Антон.
— Он живой только в биологическом смысле, но в нём полностью отсутствует личность. И мы поместим в это тело полноценную личность. Так что если и говорить об убийстве, то это будет убийство вот этого тела. — Фёдор ткнул себя в грудь. — Мне осталось жить не больше четырёх месяцев. Метастазы уже подбираются к сердцу. И тут речь идёт не об убийстве, а скорее об эвтаназии. Если ты откажешься, через месяцы останется только тело без личности, а если у нас получится, то будет молодое, крепкое тело с полноценным сознанием. Разницу ощущаешь?
— Наверное, вы правы. — ответил Антон после долгого раздумья. — Хорошо, я согласен.
— Отлично! — Фёдор похлопал его по плечу. — Остались пара формальностей. Вот моя расписка, о добровольном согласии на эксперимент. А ты должен подписать обязательство о неразглашении, это обязательно!
Антону, конечно, не понравилось это обязательство. Он собирался записать весь процесс на видео с комментариями. Ведь в случае успеха он произведёт фурор в научных кругах и станет мировой известностью. Фёдор понял его колебания.
— Слушай, Антон, я тебя отлично понимаю, как учёного, но вот что я тебе скажу, как человек с большим жизненным опытом. Этот эксперимент НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя предавать огласке! НИ ЗА ЧТО! Если ты выпустишь этого джина из бутылки, начнётся повсеместная охота стареющих богатеев за молодыми телами, и это будет уже невозможно остановить. Не обижайся, но Егор будет следить за тобой и, если ты нарушишь обязательство, ты умрёшь. (Это Фёдор, конечно, присочинил). Ты меня понял, Антон? Клянёшься сохранить всё в тайне?
— Понял. Клянусь. — тихо ответил тот.
— Ну вот и молодец! Ну что, за дело? Вася! Иди сюда, поможешь нам!
Вася с готовностью пришёл, и работа закипела. Фёдор позвонил Валентине, которая работала у них поварихой и уборщицей, и сказал ей, чтобы сегодня не приходила.

Проводить эксперимент решили в спальне. Вася притащил туда все коробки, распечатали, всё расставили, подключили компьютер с приборами к сети, и Антон начал колдовать над приборами. В седьмом часу всё было готово.
— Ну что, начнём? — спросил Антон.
— Начнём. — ответил Фёдор.
— Извините, но я сначала должен полностью подстричь и обрить ваши головы для наилучшего контакта.
— Я люблю стригаться, я люблю стригаться! — захлопал в ладоши Вася.
— Ну что же, надо, значит надо. — вздохнул Фёдор.
Началась стрижка, потом бритьё головы Васи, потом и Фёдора. Затем на лысые, гладкие головы Антон нанёс какую-то мазь, напоминающую глицерин. Потом Антон взял какой-то резиновый шлем, внутри которого поблескивало множество медных маленьких пятачков, а снаружи от шлема тянулся внушительный жгут проводов к прибору, напоминающему осциллограф. Он с небольшим натягом надел этот шлем на голову Фёдора.
— Вам не сильно жмёт?
— Нет, всё нормально.
Такой же шлем натянули и на голову Васи, который был чрезвычайно горд новым головным убором. Жгут проводов был подключён ко второму такому же прибору.
— А теперь осторожно ложитесь. Вы сюда, а ты, Вася, сюда.
— Мы будем баиньки? — спросил Вася. — А мне ещё нужно бассейн чистить.
— Бассейн, Вася, ты почистишь завтра, а сейчас пора спать. — сказал Фёдор.
— Сейчас я введу вам специальное снотворное. — сказал Антон. — Вы будете долго спать, но ваш мозг будет активно работать. А в это время аппаратура будет записывать все импульсы мозга на диск большой ёмкости. Когда вся информация мозга будет переписана на диск, начнётся стирание всего, что есть в вашем мозге и в мозге Васи. А на третьем этапе останется загрузить всё с вашего диска в мозг Васи.
Он сделал укол сначала Фёдору, потом уже Васе, причем, усиленную дозу, учитывая его телосложение. Фёдор уже начал зевать.
— Антон, там на кухне полно продуктов, ешь, не стесняйся. Все двери я закрыл, никого не пускай. — и совсем уже сонным голосом пробормотал. — Прощай моё тело, ты славно мне послужило…

Он обнимает её, гладит по русым вьющимся волосам, её голова поворачивается так, что кажется, вот-вот замурлычет, как кошка. Она припала к его уху и жарко прошептала:
— Федечка, ты только не пугайся, но я беременна.
— Оленька, это правда?! Боже, какое же это счастье! У нас будет ребёночек! Ты ж моя умничка! Я хочу девочку, и чтобы была похожа на тебя!
— А я хочу мальчика, и чтобы тоже был похож на тебя!
Он сгрёб её в охапку и закружил, закружил… Оленька звонко смеялась от счастья в его сильных руках. Она была так прекрасна в эту минуту! Но под ногами у него что-то стало проваливаться, и он невольно выпустил Оленьку. Только она не упала, а полетела куда-то в сторону, не касаясь земли, и продолжала кричать:
— Только чтобы был похож на тебя… На тебя, Федечка… На тебя…
— Оленька! Не уходи! Я сейчас приду к тебе!
Потом хлынул дождь, да такой сильный, что он просто захлёбывался. Он уже не знал, где находится, куда бежать и просто шёл почти вслепую, спотыкаясь, поскальзываясь, падая, и снова поднимаясь. И не было конца этой дороге, и ничего не было видно за стеной этого ливня. Вдруг под ногами он увидел ту самую красную машинку. Он так обрадовался, схватил её, прижал к груди, как самый драгоценный подарок…

Его разбудил спазм в желудке. «Блин, метастазы уже в желудке? Хреново». — подумал он. Но прислушался к ощущениям и понял, что это просто жуткий голод. Открыл глаза. В комнате полумрак. «Это же эксперимент!» — вспомнил он. Приподнялся, снял этот шлем, положил его рядом, голова немного закружилась. Антон чудом свернулся в просторном кресле и спал. Он сел на кровати и увидел свои ноги…
— Твою мать! Антон, у нас получилось!! — громко, чуть не в крик, сказал он.
Антон вскочил, ещё не проснувшись окончательно. Фёдор стоял, разглядывал СВОИ руки, ноги, живот… Один-в-один Вася! Кинулся к зеркалу, но покачнулся, не дошёл до зеркала и сел на другое кресло.
— Пожалуйста, не надо резких движений! — попросил Антон. — Ваш мозг, точнее, его состояние, ещё не адаптировались к рефлексам, хоть вы и проспали больше суток. Давайте сначала проверим ваши рефлексы. Вытяните руки вперёд, закройте глаза и указательным пальцем правой руки коснитесь кончика носа. Так, хорошо. А теперь…
Фёдор под его руководство проделал все манипуляции, которые люди проделывают у невролога.
— А теперь протестируем функции мозга. Семью восемь?.. Корень из шестидесяти четырёх?.. Столица Аргентины?.. Замечательно! Ну что на этом уровне всё отлично. Поздравляю вас с новым телом!
— Антон, дорогой ты мой! Спасибо тебе огромное! — Фёдор в восторге обнял его. — Давай свои реквизиты, с меня полмиллиона евро. Тебя устраивает?
Антон даже поперхнулся от неожиданности.
— Конечно, Фёдор Кузьмич!
Тут они принюхались. Появился какой-то неприятный запах.
— Ах, твою мать! — сморщился Фёдор, глядя на своё старое тело. — Он обоссался!
— Не беспокойтесь, я сейчас уберу. Это тоже моя работа. Кстати, вы не против эвтаназии для него?
— А какая ещё может быть альтернатива в такой ситуации?
— Хорошо. Какой препарат вы принимаете при сильных болях?
— Ну, фентанил, например.
— Хорошо, у меня нет под рукой фентанила в таблетках, я введу его тройную дозу внутривенно, он умрёт, а анализ покажет обыкновенную передозировку, чем часто грешат пациенты при сильных болях. И никакого криминала.
— Хорошо, делайте, как знаете. Не мне вас учить. А я пойду на кухню. Голодный, как пять студентов! Всё смету. — он бросил прощальный взгляд на своё несчастное тело и вышел.

Когда он вернулся, всё было кончено. Его тело лежало на спине со сложенными на груди руками. Фёдор машинально перекрестился.
— Ну что, Фёдор Кузьмич, на этом мою миссию можно считать исполненной. Напоследок небольшая инструкция. Первые пару недель не форсируйте физические и умственные нагрузки. Прислушивайтесь к своим ощущениям, даже к своим мыслям. Если почувствуете какой-то диссонанс, сбавьте нагрузки, отстранитесь от дел. А если и это не поможет, позвоните мне, и мы с вами решим, как действовать. Хорошо? Может у вас есть какие-то вопросы — задавайте.
— Да вроде всё понятно. То есть, я ещё, как говорят, не в своей тарелке, но буду привыкать помаленьку. А сейчас я должен исполнить свою часть договора.
Фёдор сел за ноутбук, вошёл в свой личный кабинет в банке.
— Давай свои реквизиты.
Антон написал их на бумажке, и через пару минут на его счёт «капнуло» полмиллиона евро.
— Спасибо, Фёдор Кузьмич! Я таких денег никогда не видел! Скажу вам откровенно — этот эксперимент я провёл бы бесплатно, даже внёс бы часть своих средств, потому что это моя мечта, из-за неё меня удалили из университета. Теперь я счастлив, что достиг своей мечты, да ещё и разбогател. Можете располагать мной в любое время!
— А уж как я счастлив! Тебе этого не понять до конца. Вот тебе на билет и на такси. — Фёдор отсчитал из бумажника несколько купюр и передал Антону. — Извини, но отвезти тебя в аэропорт не могу. У Васи прав не было. Я вызову тебе такси. Собирай свои приборы. Мне они не нужны.
— Ещё один щедрый подарок. Спасибо!
Скоро они загрузили оборудование в подъехавшее такси, крепко пожали друг другу руки, и Антон уехал. А Фёдор подошёл к большому зеркалу и стал любоваться СВОИМ телом. Повернулся вправо, влево, мускулатура играла по всему телу. И главное — НИГДЕ, НИЧЕГО НЕ БОЛЕЛО! Хотелось бегать, прыгать, кувыркаться, но он помнил инструкцию Антона. Потом спустил трусы и…
— Блин!.. Ну до чего же маленький!..

Утром Валентина пришла готовить завтрак и нашла тело хозяина. Когда оправилась от шока, сквозь слёзы позвонила в полицию, потом Зинаиде. Когда та с Юлей и с зятем приехала, тут уже были и полиция, и скорая. Женщины всплакнули, как полагается, ответили на вопросы полицейского, и тело увезли в морг, на вскрытие. Вроде всё как положено, вполне ожидаемо, только они удивились, что покойник и Вася были наголо острижены.
— Вася, а кто вас остриг?
— А дядя Федя попросил меня, я остриг его. А потом он меня остриг.
Таким образом вопрос был исчерпан.

Через два дня, сразу после похорон, всех собрал у себя в офисе нотариус. Было не похоже, что они только что похоронили близкого человека. Все были слегка возбуждены и даже улыбались.
— Итак, господа, все мы потеряли близкого нам человека, умного, порядочного и бескорыстного человека. — эти слова нотариуса вызвали на лицах присутствующих оживление. Он продолжил. — Как мы знаем, Фёдор Кузьмич был, к тому же довольно обеспеченным человеком, что является результатом его многолетнего и плодотворного труда и чем он обеспечил своим близким безбедную жизнь на долгие годы. — монолог нотариуса уже вызвал раздражение у слушателей, но он, кажется, только этого и добивался. — Только вдумайтесь, он покинул нас, но оттуда удовлетворённо взирает на оставленных им родных людей, обеспеченных им на всю оставшуюся жизнь.
— Может хватит уже дифирамбов? — не выдержала Юля. — Давайте ближе к делу!
— Как скажете. — нарочито кротко ответил нотариус.
Он медленно достал из ящика стола конверт, сорвал сургучную печать, вскрыл конверт и достал завещание. Развернул его и обвёл глазами родственников. Все, кроме «Васи», подались вперёд и напряглись.
— Завещание. — начал нотариус. — Московская область, населённый пункт… год, месяц, число... Я, гражданин Российской Федерации, Чугуев Фёдор Кузьмич, год, месяц, число рождения… паспорт серия… номер… находясь в здравом уме и ясной памяти и действуя добровольно, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: всё мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чём бы оно ни заключалось и где бы ни находилось, я завещаю в таких долях следующим лицам: моей супруге, Чугуевой Зинаиде Петровне — 25%; моей дочери Патрикеевой Юлии Фёдоровне —25%; моему приёмному сыну Чугуеву Василию Фёдоровичу — 50%.
Тут последовал взрыв и дальнейшее чтение завещания стало невозможным.
— Что?!! Какой ещё тут приёмный сын?! — орали наперебой женщины. — Васька, это ты что ли?!
«Вася» сидел невозмутимо, скрестив руки на груди. Он еле сдерживался от злорадного смеха.
— Это же просто разводняк какой-то! Нет никакого приёмного сына! А сидит тут рядом с нами ублюдок, сын шлюхи! — голосила Зинаида.
— Извините! — перекричал их нотариус. — Вот у меня документ, удостоверяющий факт усыновления!
Но женский ор перешёл на более высокий уровень, хотя казалось, что это уже невозможно. Нотариусу ничего не оставалось, как предложить всем покинуть офис и обратиться в суд.
Конечно же они кинулись к адвокату.

В суде адвокат настаивал на неадекватном состоянии завещателя в связи с преклонным возрастом и тяжёлой болезнью, на основании чего усыновление Васи и завещание нужно признать ничтожными. Однако нотариус предъявил справки психиатра и лечащего врача, опровергающие утверждения истцов. Адвокат что-то пошептал на ухо Зинаиде.
— Ваша честь! — заявила она. — Мы знаем Васю с рождения. На самом деле он вырос совершенно глупым, не способным ни читать, ни писать, ни понимать элементарные вещи. Совершенно ясно, что он не в состоянии управлять таким состоянием и ему обязательно нужен опекун. Он для меня был всегда как родной сын, и я готова стать его опекуном.
Судья внимательно посмотрела на «Васю».
— Молодой человек, встаньте, пожалуйста. — он встал. — Скажите, как вас зовут?
— Вася.
— А какое у вас полное имя?
— Василий.
— Назовите вашу фамилию.
— Чугуев. Василий Фёдорович Чугуев.
При этих словах женщины ахнули.
— Скажите, Василий Фёдорович, вы умеете читать, писать?
— Конечно.
— Врёт он всё! — не выдержала Юлия.
— Тишина! — остановила её судья. — Василий Фёдорович, прочитайте мне, пожалуйста, вот это.
Она протянула ему раскрытую книгу. Он подошёл к ней и начал читать с того места, куда судья указала.
— Наследование регулируется настоящим Кодексом и другими законами, а в случаях…
— Достаточно. — остановила его судья.
Женщины сидели и рты у них не закрывались от удивления.
— Скажите, Василий Фёдорович, в каких отношениях вы были с покойным?
— Он всегда был для меня как отец. Не кричал на меня, не ругал, дарил игрушки на день рождения, а я всегда помогал ему с тяжёлой работой.
— Скажите, а до сегодняшнего дня вы знали, что Фёдор Кузьмич вас усыновил?
— Конечно. В тот день он позвал меня. С ним был нотариус. Он сказал мне: «Вася, ты знаешь, кто твой настоящий отец?» Я сказал, что знаю, что мама мне по секрету говорила. Он говорит: «А ты не против, если я тебя усыновлю?» Я сказал: «Конечно. Я всегда мечтал об этом». Ну и всё, они оформили документ. Теперь у меня его фамилия и отчество, ничего не нужно скрывать.
— Скажите, а как вы распорядитесь таким наследством?
— Я буду учиться, конечно, не пойду в школу, это было бы смешно, а самостоятельно. Буду путешествовать, узнавать мир. Я ведь дальше Рублёвки нигде не был. Потом, может, женюсь, если встречу хорошую девушку.
— Хорошо, садитесь.
Зинаида с Юлей в шоке слушали его.
— Ваша честь, да это аферист настоящий! Он за всю жизнь двух слов связать не мог!
— Все присутствующие могли убедиться в его полной адекватности. Ваш иск отклоняется. Все условия завещания остаются в силе.
— Ваша честь! Прошу слова.
Все оглянулись на голос. Егор тихо вошёл в зал несколько минут назад.
— Кто вы, назовите своё имя? — спросила судья.
— Вышегородский Егор Семёнович. Я старый друг покойного Фёдора Кузьмича.
— Вы что-то хотели сказать по сути дела?
— Да. Дело в том, что Фёдор Кузьмич не успел со мной рассчитаться, поэтому прошу вас приобщить к делу долговую расписку на сумму в двести миллионов евро.
— Что?! — одновременно вскрикнули женщины.
— Тишина! — хлопнула ладонью по столу судья.
Она взяла у Егора расписку, внимательно прочитала её.
— Расписка приобщается к делу и будет учтена при разделе имущества. — объявила она. — Заседание по разделу имущества назначаю… на двенадцатое сентября. Настоящее заседание объявляю закрытым. Все свободны.
В коридоре женщины накинулись на «Васю».
— Ах ты жулик! Аферист несчастный! Так это ты убил Федю?! — голосила Зинаида. — Вон из нашего дома сегодня же! И чтобы духу твоего не было!
— Ничего у вас не выйдет. — ответил «Вася». — Этот дом такой же мой, как и ваш. И я там буду жить до полного раздела имущества. А возможно он станет моим.
— Только через мой труп! — заверещала Зинаида.
— Как скажешь. — ответил он.
— Что?! Он мне ещё и угрожает! Все слышали? Да я тебе щас глаза твои наглые повыцарапываю! — пошла она в атаку.
— Эй-эй! Стоп! — вклинился в этот сыр-бор Егор. — Если не оставите его в покое, я в суде заявлю о ваших насильственных действиях, и вы останетесь совсем без наследства. Я это вам обещаю! Пошли, Вася, я тебя подвезу.
Они ушли от бабьего крика, сели в арендованный Ауди.
— Ну ты даёшь, Фёдя-Вася! Я в шоке!
— Спасибо, Егор, что помог мне! Не хватало ещё мне рукопашной с этим бабьём!
— А давай-ка махнём с тобой в ресторан, это дело и тело нужно обязательно обмыть! А ты мне расскажешь про это чудо из чудес.

Они засиделись в «Матрёшке» допоздна. Егор был просто в шоке от рассказанного.
— Вот расскажи мне такое кто угодно, ни за что бы не поверил! Но тут… Это же просто вынос мозга! Ты, Федя, и в молодости был хоть куда, все девчонки на тебя западали, но сейчас — ты просто супер! Смотри, сколько женщин на тебя пялятся! Наверно говорят: «Хоть бы отвалил от него этот старый козёл, да подсесть к этому красавчику».
Они рассмеялись.
— Ну и фантазия у тебя, Егор… А знаешь, как другу тебе скажу, есть одна досада… — Фёдор пошептал ему на ухо. — А в остальном всё нормально.
— Это, Федя, не проблема. Как говорят, если есть у тебя хоть один палец, ты остаёшься мужчиной. Включай голову и всё будет окей! А если серьёзно, как ощущение? Обжил обновку? И главное — тут ничего не потерял? — он показал пальцем на лоб.
— Да вроде всё нормально. Пока по совету Антона воздерживаюсь от больших нагрузок, но скоро начну испытывать свои возможности. Очень хочется разбежаться от души, или поднять какую-нибудь тяжесть. Женщину хочется, аж зубы сводит! — рассмеялся Фёдор.
— Всё у тебя будет, Федя, дай срок.
— Да, вот только оформлю все документы на имя Василия, закончится раздел имущества, и я свободен. Как птица.
— Ну, дай бог! Ну что, пора закругляться. Я рассчитаюсь и отвезу тебя домой. Только будь осторожен с этим бабьём. Они могут тебя провоцировать на насилие, тогда ты в пролёте. Не поддавайся, закройся на замок и сиди. Или иди погуляй.

Была уже совсем ночь, когда Фёдор приехал домой.
— Спасибо, Егор! Спасибо за всё!
— Федя! Ты уже на девятом десятке, хоть и выглядишь, голливудская звезда, а до сих пор не понял — настоящая мужская дружба, это не благотворительность, не нуждается ни в каких благодарностях.
— Понял. Да будет так! Счастливой дороги домой. Пока, Егор!
— Пока.
Машина развернулась и понеслась обратно. Фёдор огляделся. У дома стояла только машина Зинаиды, значит, Юля в городе. Он вошёл в дом и прошёл в гостевую, где он в последнее время обитался. Не успел он раздеться и лечь, как в дверь постучали.
— Вася, к тебе можно? — послышался голос Зинаиды.
— Входи. — вздохнул он.
«Пришла мириться, стерва. — подумал он. — сейчас будет стараться разжалобить, чтобы побольше откусить от наследства». Она вошла, присела на кресло со скорбным видом.
— Ты уж прости меня, Вася, всё было так неожиданно, что я чуть с ума не сошла. Ты же знаешь, как я к тебе относилась, как к родному сыну, хоть и знала, от кого твоя мать тебя нагуляла.
«Ну да, я помню, как не пускала Васю в дом. Орала: «Только ступи на порог, я о твою башку китайскую вазу не пожалею! Сиди в своей собачьей будке и не приближайся к дому!» Собачья будка — это сторожка в глубине сада 3 х 4 метра, где он жил с матерью».
— А папашка твой был ещё тот кобелина! Трахал всё, что шевелится. Кроме меня. Если бы ты только знал, чего только я от него не натерпелась! И тебя он никогда не признавал за сына. Только одни бабы в голове. Ну да ничего, какие приветы, такие и ответы. Пока он по заграницам шастал, его шофёр Дима меня возил по магазинам, а потом по постели. Мужик был что надо! Думаешь Юлечка от Феди? Как бы не так! От Димы. Ты парень взрослый, поймёшь меня».
«Ах ты б… Святоша долбаная! Ну погоди, ты у меня ещё взвоешь!» — думал Фёдор, но молчал.
— А ты, Вася, не стесняйся, будь здесь как дома. Можешь Федькин кабинет занять, мне он ни к чему. А если тебе тут неудобно, можешь перебраться в нашу спальню. Там кровать широ-о-кая, я подвинусь… — и Зинаида откинула полу халата, обнажив ляжку.
Фёдор смотрел на неё и молчал, стиснув зубы.
— Да ты, кажется ещё девственник, так воспользуйся моментом, учись у опытного инструктора.
Она встала перед ним и медленно расстегнула пуговицы халата.
— Повернись. — выдавил он.
Она заулыбалась и кокетливо повернулась. Откинула голову, тряхнула волосами, ожидая ласки. Он встал и коленом так поддал по заднице, что она чуть ли не на четвереньках оказалась у двери.
— Суки только такого и заслуживают! — сквозь зубы проговорил он.
— Сволочь! Зараза! Ты у меня умоешься кровавыми слезами! Я найму братков, они тебя живьём закопают! — орала на весь дом отвергнутая женщина.
«Господи, и с такой тварью я прожил свою жизнь! И поделом тебе!.. — думал Фёдор, лёжа в постели. — Оленька, прости ты меня Христа ради за предательство! Но недостоин я тебя, вот в чём дело! Ты для меня икона, на тебя буду молиться всю жизнь! Не был я бабником, только два раза согрешил — с Наташей и в командировке в Болгарии не сдержался, переспал с переводчицей с прелестным именем Росица. Влюбилась она в меня очень, просилась: «Возьми меня с собой!». Да куда же я её возьму? Так и расстались со слезами. Больше ни с кем и никогда, хоть и липли ко мне женщины, то ли за внешность, то ли за деньги, кто их разберёт? Да… Ну что, Федька-Васька, подарила тебе судьба второй шанс, какого ни у кого, никогда не было. Не упусти его, проживи так, чтобы в конце не выть, не просить ни у кого прощения».

Наступило двенадцатое сентября. На этот раз Фёдор основательно подготовился к суду, нанял хорошего адвоката, собрал все справки. Суд начался довольно неожиданно с вопроса судьи:
— Зинаида Петровна, встаньте! Я задам вам несколько вопросов, но помните, вы находитесь под присягой. Скажите, пожалуйста, сколько лет вы прожили в браке с покойным?
Зинаида шевелила губами, подсчитывая годы.
— Пятьдесят восемь, ваша честь.
— И как прошли эти годы? Как вы прожили их с мужем?
— Вы знаете, душа в душу.
— Он вас когда-нибудь обижал? Бил?
— Ну что вы, ваша честь! Никогда. Я же говорю, жили душа в душу.
— Он вам изменял?
— Как я недавно узнала, да. Вот сидит доказательство. — она показала на «Васю».
— А вы ему изменяли?
— Ну что вы, никогда!
— Вы утверждаете это?
— Да. — но тут её голос дрогнул.
— Хорошо. Тогда я зачитаю вам один документ. Только результирующую его часть, чтобы сберечь наше время. «Экспертиза. Результат исследования образцов ДНК Чугуева Фёдора Кузьмича и Патрикеевой (Чугуевой) Юлии Фёдоровны. Установлено: совпадение — ноль процентов». Таким образом, Зинаида Петровна, покойный никак не мог быть отцом Юлии Фёдоровны. На основании этого документа я удаляю Юлию Фёдоровну из числа соискателей наследства. У вас есть возражения или какая-либо другая информация? Нет? Тогда прошу садиться.
Зинаида медленно повернулась к «Васе», и он решил, что сейчас она на него набросится.
— Мама! Это правда?! — взвизгнула Юля.
Но мать только плюхнулась на стул и закрыла лицо руками. А дочь с рыданиями выбежала из зала.
В результате суд решил: Зинаиде оставить в собственности квартиру, один процент акций НПЗ и мерседес. Егору — удовлетворить иск по расписке в двести миллионов евро. Всё остальное имущество переходит к «Васе».

                Часть вторая
                Базилио
                Римини. Италия. Год спустя
За год Фёдор объездил полмира, почти все континенты. Бангкок, Дели, Манчестер, Севилья, Чикаго, везде он пожил недолго, не как турист, а как местный житель. Ему хотелось понять, как в самом деле живут там люди, какие там плюсы и минусы страны. Он понял, что Европа по менталитету всё-таки ему ближе. Наконец, он решил, что этого пока достаточно и приехал в свой дом в Римини. За три года, что он отсутствовал, мало что изменилось, разве что прибавилось девиц в постоянной охоте за богачами. И вот тут он на себе ощутил их активность. Конечно, и раньше он ловил на себе их взгляды, но теперь… Стоило ему показаться на пляже, как сразу две красотки, блондинка и брюнетка, легли на лежаках справа и слева. После событий прошлого года его отношение к женщинам в корне изменилось. Для него осталась одна женщина — Оленька, а остальные делились на две категории — бабы и шлюхи. Красотки перекидывались между собой на русском какими-то ничего не значащими репликами в надежде, что он включится в разговор. Не включился. Тогда они перешли в атаку.
— Excuse me, are we disturbing you? (Извините, мы вам не мешаем?) — начала блондинка на плохом английском.
Ответа не последовало.
— He doesn't understand English. (Он не понимает на английском) — сказала брюнетка с вятским акцентом.
— Or maybe he is deaf? (А может он глухой?) — засмеялась блондинка.
— …И слепой. — поставил точку Фёдор и пошёл купаться.
Девицы сразу оживились.
— О, ты русский!
— А ты откуда? Москва? Питер? — понеслось ему вдогонку.
Фёдор с разбега окунулся и пошёл отмахивать брассом, ощущая приятную нагрузку на все мышцы. Остановился, оглянулся. Люди на пляже уже выглядели как букашки. Лёг на спину, зажмурил глаза. Было чертовски приятно отдать себя целиком ласковому морю, ощущать себя его частью. В ушах усиливалось жужжание, пока до него не дошло, что приближается какой-то катер. Огляделся и увидел, что к нему спешит катер спасателей. Они махали руками и что-то кричали ему на итальянском. Он в ответ кивал им головой.
— Окей! Окей! — и поплыл назад уже вольным стилем.
Как бы там ни было, а с гормонами не поспоришь. И Фёдор решил сам спокойно выбрать для них объект. Он обходил рестораны, кафе, бары и приглядывался к женщинам, пока не остановил взгляд на приятной брюнетке лет тридцати. Она потягивала свой коктейль, была спокойна, не ловила взгляды мужчин. Было видно, что её вполне устраивало одиночество. Он подошёл к ней со своим бокалом.
— Извините за вторжение. Могу я вас угостить бокалом вина? — обратился он к ней на английском.
Она оглянулась на него, быстрым взглядом оценила и ответила на хорошем английском:
— А почему бы и нет.
— Бармен! Бокал кьянти для дамы. Василий. — представился он.
— Лаура. Сын русского олигарха?
— Очень приятно. Не угадали. Жертва отношений. Приехал зализывать сердечные раны. А что у вас?
— Приехала в отпуск из Турина. От ран остались одни рубцы.
Слово за словом, и не заметили они, как пролетели два часа приятной беседы.
— Извините, но уже поздно. — сказала Лаура. — Мне пора в отель. Завтра рано утром у меня экскурсия по островам.
— Да, конечно. Завтра вы будете здесь? — с надеждой спросил Фёдор.
— Возможно.
— Спокойной вам ночи!
— Так же и вам!
И Лаура ушла. Фёдор ещё посидел, выпил напоследок и пошёл домой. Лёг в постель, но сна ни в одном глазу. Чем-то она его задела. Спокойная, независимая, никакого кокетства и желания понравиться. То ли гормоны, то ли внешность и голос Лауры в этом виноваты, но уснул он только под утро. Вечером он опять направился в тот бар. Её там не было. И ощутил он забытое с юности вибрирующее волнение — «Придёт? Не придёт?» Наконец, он вдруг заметил её в самом дальнем углу, за какой-то колонной.
— О, вы здесь? Как я не заметил, когда вы пришли?
— Не знаю. Добрый вечер, Василий!
— Добрый вечер, Лаура! Как ваша экскурсия, понравилась?
— Очень! Как, оказывается, мало мы знаем о своей стране, не говоря уж о мире!
— Это точно! А теперь представьте, сколько времени уйдёт на изучение моей страны.
— О да!
И опять полилась непринуждённая беседа, как тихая речка в тени лиственного леса. Среди разговора Лаура сказала:
— Вы меня извините, пожалуйста, но я пришла раньше и решила понаблюдать за вами издалека, как вы ведёте себя без меня. Вы прощаете?
— Конечно, Лаура! Но я действительно беспокоился, придёте вы или нет.
— У меня такое ощущение, что вы пришелец из прошлого века.
— Почему вы так решили? — засмеялся Фёдор.
— Просто ваши сверстники ведут себя с женщинами совсем по-другому. При первой же встрече они ставят себе задачу уложить женщину в постель. А ваше поведение действительно похоже на прошлый век. Что это? Такое воспитание? Такая душевная травма? А может… какой-то физический недостаток?
— Ну… Недостатков у меня хватает, как у всех. А что касается… Просто я вижу кто передо мной и потому веду себя соответственно. Можете мне поверить, с девицами, которые готовы тут же прыгнуть ко мне в постель, я говорю совсем по-другому.
— Могу себе представить, сколько таких желающих.
С этого места их разговор принял совсем другой, более доверительный характер. Потом Лаура предложила:
— Давайте пойдём погуляем. Такой дивный вечер, а мы тут в этом накуренном помещении.
Фёдор, конечно, согласился. Расплатился и они пошли по дорожке вдоль моря. Потом были поцелуи, объятия, и Лаура сама предложила:
— Куда пойдём? К вам или ко мне?
— Решайте сами. Я согласен на любой вариант.
Они пошли в отель, к Лауре. Когда они разделись и начались ласки, она воскликнула:
— Ой, какой!..
— Да, маленький. Ты угадала насчёт недостатка.
— Ну, не такой уж это недостаток. Когда мужчины говорят, что размер решает всё, они просто не знают женщин. Сейчас увидишь, что это совсем не главное.
То ли Лаура очень умная, то ли очень опытная, но с ней Фёдор понял, что недостатков у него нет.
Теперь они не разлучались. Вставали утром, шли купаться, потом завтрак и… Всё начиналось сначала.
Через неделю отпуск Лауры закончился.
— Очень жаль, но мне пора.
— Понимаю. — упавшим голосом откликнулся Фёдор.
— Не печалься. — погладила она его по щеке. — Мы ещё увидимся.
— Когда?
— Давай договоримся, два месяца никаких контактов, а потом, седьмого октября встретимся в Турине, у входа в театр Реджо, в семь вечера. Если кто-то не придёт, значит эти девять дней будут просто приятным воспоминанием.
— Я приду! Это точно!
— Не нужно никаких обещаний. Время — лучший судья.
И они попрощались на вокзале.

Лаура долго ему не то снилась, не то бредилась в полусне. Фёдор бродил по дому мрачнее тучи, всё его раздражало, по любому пустяку мог взорваться.
— Долбаное ведро! Разве ему здесь место?! — наорал он на уборщицу Настю, когда чуть не опрокинул ведро, открыв дверь.
— Простите, Василий Фёдорович! Я сейчас уберу. — пробормотала испуганная Настя, вдова опального актёра из питерского театра.
Позже он ругал себя за хамство, подошёл к ней и извинился.
«А если она не придёт к театру? Что тогда делать? Как я её найду? Ведь я даже не знаю её фамилии. И какой смысл её искать, если она не захотела прийти? А вдруг с ней беда какая-то, и ей нужна помощь? Это чёрт знает, что такое! Голова кру;гом! С ума можно сойти!» Только он закрывал глаза, и опять, как наяву, её лицо наклонялось над ним, её волосы щекотали ему лицо. «Ты мой Mignolo!» —шептала она. Сначала он думал, что она его перекрестила итальянским именем, а потом спросил у бармена, что означает это имя. Он улыбнулся и ответил: «Это не имя. Это мизинец». И для убедительности показал свой мизинец. «Надо же! Нашла мне кличку!» — улыбнулся про себя Фёдор. Чтобы хоть чем-то заняться, он решил довести до совершенства свой итальянский. Для этого нанял преподавателя из местного университета и через два месяца разговаривал практически без акцента.

Начался октябрь. Он уже давно считал дни до встречи. Не выдержал и приехал в Турин четвёртого числа. Побродил по городу, посмотрел на Королевский дворец, на Туринский собор, на прочие достопримечательности. Но смотрел он, в основном, на женщин, в надежде встретить Лауру.
Наступило седьмое число. Фёдор весь день изнывал от ожидания и никуда не выходил из своего номера. В шесть часов он с букетом алых роз и с билетами на «Травиату» в кармане уже был возле театра. Ходил туда-сюда, сидел на скамейке, вглядывался в лица проходящих женщин. Пятнадцать минут до семи — никого, десять минут — никого. Пять минут — никого. Какая-то пара, похоже, испанцев, вышла из касс театра с огорчённым видом, явно собирались в театр, но билетов уже не было. Фёдор решил, что «Травиаты» для него сегодня уже не будет и отдал свои билеты испанцам. Девушка в восторге обняла его и чмокнула в щёку, а парень достал бумажник. Фёдор отрицательно помотал головой: «Не нужно».
— Gracias! Gracias! — протараторили испанцы и побежали на спектакль.
Он оглянулся — на скамейке сидела девочка лет восьми. Никого из взрослых рядом не было.
— Почему ты не пошёл в театр, а отдал билеты?  — спросила она его.
— Потому что одному не интересно.
— Нужно было позвать друга или подругу.
— Подруга не пришла. А ты с кем пришла?
— Ни с кем.
— Так не положено, ты ещё маленькая.
— А ты будешь ждать подругу или уйдёшь?
— Буду ждать.
— Долго?
— Очень долго.
— Меня зову Фелиция, а тебя как!
— Василий.
— Можно, я буду тебя звать Базилио?
— Можно. Тебя мама, наверно, потеряла.
— Нет. Вон она идёт.
И действительно, через площадь шла… Лаура. Фёдор вскочил и чуть ли не бежал ей навстречу. Обнял, расцеловал, вручил букет.
— Боже, ты пришла! Я так боялся, что не придёшь!
— А я думала, что ты не придёшь. Ну как, познакомился с Фелицией?
— Познакомился. Она меня сразу перекрестила в Базилио, как кота из сказки. Впрочем, как и ты меня в Mignolo — и он показал мизинец.
— Не обижайся, это мой любимый пальчик! — и Лаура поцеловала его. — Фелиция, куда пойдём?
— Как куда? За мороженым, конечно!
Они перешли площадь, зашли в кафе и долго сидели в нём, ели мороженое, говорили, смеялись, дурачились. Все были просто счастливы.
— Как тебе мой итальянский? — спросил Фёдор?
— Он великолепен, как и ты! Фелиция, ну как пригласим Василия в гости?
— Конечно!
— Пойдём к нам, если у тебя нет никаких дел?
— У меня только одно дело — быть рядом с тобой.
Ехать не пришлось, пешком они прошли три квартала и оказались перед старинным домом. Он был небольшой, постройки примерно XVIII века. Внутри всё было довольно прилично, без роскоши, но XVIII век виден был на каждом шагу, и без ремонта, хотя бы косметического, тут было не обойтись.
— Ну вот, мы и дома. Это дом моих родителей. Отец умер, когда мне было пятнадцать лет, а маму я похоронила четыре года назад.
— Хороший дом. Если приложить руки, будет всё отлично. Могу предложить свои услуги.
— Ну как, Фелиция, доверим ему наш дом?
— Доверим. Посмотри, какой он сильный.

                Прошло около года
За это время ни один из них ни разу не пожалел, что они вместе. Фёдор сразу занялся домом, который давно не видел мужской руки. Его деньги и трудолюбие превратили дом в настоящий дворец. Друзья Лауры при входе не могли закрыть рот от удивления и восторга.
— Вау! Лаура, я не узнаю твой дом! Это же настоящий палаццо! — рассыпалась в комплиментах её подруга Мартина.
Лаура, собственно, и не приглашала её, потому что знала, что Мартина многоопытная охотница за мужчинами, но не выставлять же её за дверь.
— Ты права, Мартина, он уже похож на палаццо. Пришлось порядком в него вложиться.
— Да и мужских рук тут вложено немало. У меня такое подозрение, что твой новый друг поработал в доме на славу.
— О нет, сеньора, как говорила моя мама, у меня руки растут из того места, которое я не решусь назвать при дамах. — отшутился Фёдор, увидев реакцию Лауры на поведение подруги.
— Даже если бы это было так, вас вполне можно поставить у входа, скрестить руки на голове, и никто бы не усомнился, что это атлант, изваянный Микеланджело. — продолжала своё Мартина.
— Пойдём, Мартина, посмотришь мою новую кухню. — не выдержала Лаура.
— Чао, атлант! — почти пропела Мартина.
— Чао. — ответил Фёдор и облегчённо вздохнул, когда женщины вышли.

Им было хорошо втроём, зачем им ещё кто-то. По утрам они завтракали, Фелиция уходила в школу, Лаура на работу, а Фёдор убирался на кухне, потом шёл за продуктами и полдня колдовал на кухне, готовил обед. Вечером они смотрели и комментировали фильмы, или Фелиция с Фёдором состязались в гонках на PlayStation, причём, Фёдор то и дело проигрывал, впрочем, может и умышленно. Если бы ему раньше кто-то сказал, что он будет каждый день заниматься кухней, он бы счёл это неуместной шуткой. Но он действительно находил в этом удовольствие. Дело ведь не в том, чем ты занят, а в том, для кого ты это делаешь.
— Милый, ты достиг таких высот в кулинарии, может стоит подумать об открытии ресторана?
— О нет, так приготовить для незнакомых людей я ни за что не смогу. Вы — мой секретный ингредиент. А как вы смотрите на то, чтобы на выходные съездить в Венецию? Заодно обкатаем нашу малышку.
— Ура! — закричала Фелиция. — Поедем, мам, поедем!
— Я не против, поток туристов немного схлынул. Не люблю толкаться в толпе.
— Да будет так! — провозгласил Фёдор.
Субботнее утро. Они сели в новенькую Альфа Ромео и поехали. Прекрасная погода, запах новой красивой машины, любимая компания — что ещё нужно человеку для счастья? Въехали в Милан с его красотами. И тут удар слева…
Фёдор ударился головой о дверь. Освободился от подушки безопасности и кричит:
— Лаура! Фелиция! Вы целы?
— Целы! В порядке! — ответили они.
Он с трудом выбил искорёженную дверь, вышел из машины, на которую было жалко смотреть. Из мерседеса, который их ударил, вышел толстый русский мужик с пузом, в шортах и в шлёпанцах. От него сразу пахну;ло перегаром вискаря.
— Ты чё, б… меня не пропустил? — сразу перешёл в атаку он.
— Это я не пропустил? — в ярости ответил Фёдор. — Какого хрена ты летел на красный?! Ты слепой или идиот?! Уж пьяный точно!
— Слышь, чмо, ты хоть знаешь, на кого прёшь?!
Фёдор врезал ему в солнечное сплетение, тот скорчился и улёгся на асфальт.
— Знаю, ты позор моей страны. — ответил он и повернулся к Лауре.
Этот поворот обошёлся ему таким головокружением, что он чуть не упал. Лаура кинулась к нему, подхватила и осторожно усадила спиной к машине.
— Садись, милый, не двигайся. Голова болит?
— Да, есть немного.
— Возможно, у тебя сотрясение мозга. Я вызову скорую.
— Да не надо никакую скорую, сейчас всё пройдёт.
— Сиди и не двигайся. — Лаура набрала телефон скорой.
 Вокруг уже собралась толпа. Уже через пару минут подъехали полицейские.
— Он меня избил! Все видели! Это же просто бандит! — орал мужик.
Но когда полицейский предложил ему тест на алкоголь, сразу притих. Свидетели тут же подтвердили, что он гнал на красный сигнал светофора. Приехала скорая, стали осматривать Фёдора. Его стошнило.
— Предварительно могу сказать — у него сотрясение мозга. Мы отвезём его в госпиталь, обследуем и, если ничего опасного, отпустим домой. — сказала медсестра Лауре.
Фёдора погрузили в скорую и увезли, а Фелиция стояла, прижавшись к маме и плакала.

На следующий день голова Фёдора уже почти не болела и его выписали домой с обязательными условиями — никаких нагрузок и наклонов, никаких резких движений и волнений, полный покой на десять дней. Лаура увезла его домой на своём Фиате.
— Я увольняю тебя от всех домашних дел на десять дней! — категорически заявила Лаура.
— А я заявляю протест — без них я просто не выживу! А это геноцид! — запротестовал Фёдор.
— Хорошо, согласна на компромисс — разрешаю приготовить завтраки.
— Я всегда знал, что ты самый гуманный человек на Земле. Ты моя умничка! — и он обнял и поцеловал её.
— Так жалко машину. Такая красавица была!
— Ничего, я куплю тебе самую-самую красивую машину на свете!
И всё пошло опять своим чередом, за исключением обедов, которые Фёдор теперь заказывал в ресторане.
— Нет, мама. — говорила Фелиция. — Базилио всё равно готовит лучше, чем в этом ресторане.
— Ничего, доча, вот он скоро поправится и будет готовить, как прежде.
Прошли десять дней, прошло полмесяца, скоро месяц, а обеды были по-прежнему из ресторана. Лаура стала приглядываться к мужу и заметила изменения в его поведении. Временами он как будто отсутствовал, его взгляд был обращён как бы в себя. Он зацикливался на чём-нибудь и не мог оторваться, чаще всего это был PlayStation. Проходил час-другой, и всё возвращалось на круги своя. В постели он был, как всегда ненасытен, но днём поцелуи и ласки были уже гораздо реже. «Да ладно тебе, хочешь, чтобы медовый месяц продлился до старости? Так не бывает». — успокаивала себя она. Но однажды Фелиция встретила ей с работы чуть ли не в слезах.
— Что с тобой, доча? Что случилось?
— Мамочка, Базилио сегодня чуть не обругал меня, когда я победила в гонках. Он отобрал пульт и прогнал меня.
— Успокойся, моя маленькая! Мне кажется, что он ещё не совсем поправился от травмы. Я сегодня с ним поговорю, хорошо?
После ужина Лаура помыла посуду, потом выбрала момент и спросила Фёдора:
— Милый, как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. А что?
— Ты ничего не хочешь мне сказать? Может тебя что-нибудь беспокоит?
— Всё нормально. У меня ничего не болит.
— Можно, я попрошу тебя кое о чём?
— Конечно.
— Если ты вдруг почувствуешь что-то, чего раньше не чувствовал, или что-то начинает тебя раздражать, пожалуйста, расскажи мне об этом, и мы с тобой всё обсудим. Ты согласен?
— Конечно.

Через неделю после аварии у Фёдора все её последствия прошли и всё было хорошо. Только вот кулинарный азарт прошёл, но в ресторанчике, где он заказывал обеды, было всё довольно вкусно. В конце концов, не пристало здоровому мужику каждый день торчать на кухне в фартуке. А однажды, после ужина он посмотрел на кучу грязной посуды и тут же заказал доставку посудомоечной машины. Теперь освободилось время для фильмов и гонок. Однажды Фёдор как будто проснулся и понял, что уже часа четыре сидит и смотрит на пустой экран телевизора после окончания фильма. Сейчас придёт Фелиция из школы, а он ещё не заказывал обед. А через неделю повторилась похожая ситуация, только он сидел на корточках перед цветком в саду за домом. «Что за чертовщина? Это я засыпаю что ли?» Он начал загружать себя работой по дому, походами на рынок за продуктами, но эти «зависания» повторялись опять.
Наконец, после очередного случая, он понял: «Твою мать!.. Это во мне просыпается Вася!» А после того короткого разговора с Лаурой решил искать способы излечиться. Влез в интернет, затеял дискуссии с Искусственным Интеллектом, но это ничего не дало. «Ну конечно, случай-то уникальный. Я единственный, кому перепрошили мозги». Решил пойти к психиатру, но не рассказывать всю правду.
— Ну что, сеньор Чугуев, утешительного у нас мало. — сказал доктор после сеанса гипноза. — Можно сказать с небольшой долей уверенности, что причина ваших «засыпаний» кроется в детстве. Очевидно, вы перенесли какую-то травму, физическую или психическую, которую вы не запомнили.
— И что мне с этим делать? Я же могу сойти с ума!
— Давайте попробуем для начала вот этот препарат перед сном и недельные процедуры у нас.
Фёдор стал ходить на процедуры, которые заключались введением его в транс, а в наушниках звучали какие-то звуки, отдалённо напоминающие музыку и шум ветра в лесу.
— Сеньор Чугуев! Сеньор Чугуев! Вы меня слышите? Вы меня узнаёте? — звучал настойчивы голос доктора.
— Да, а что? — ответил Фёдор.
— Наконец-то! Вы уже минут двадцать сидите и ломаете наушники, а на мой голос не реагируете. Придётся вам добавить ещё один препарат. Если и это не поможет, останется только лечение в клинике.

Так закончился шестой сеанс лечения. На седьмой он уже не пошёл, а пошёл к нотариусу и составил завещание, в котором он завещал всё своё имущество и все средства Лауре. Всё лечение Фёдор заменил ежедневными пробежками, в надежде, что хоть физические нагрузки остановят процесс деградации.
— Милый! Ты меня слышишь? Это я, Лаура! Посмотри на меня, пожалуйста! — откуда-то сверху донёсся до него голос Лауры.
Он сидел на бортике фонтана, погрузив ноги в кроссовках в воду. Лаура тормошила его, рядом стоял полицейский и десяток зевак.
— Прости меня, любимая! Я просто устал на пробежке и сел отдохнуть.
— Ничего, пошли домой. Тебе помочь?
— Ну что ты! У меня полно сил, я могу донести тебя до дома.
— У нас всё в порядке! Мы пошли домой. — сказала Лаура полицейскому и людям.
Дома они уединились в спальне.
— Хорошо, что тебя увидела Мартина, она пыталась поговорить с тобой, потом позвонила мне. Теперь мы обязательно должны идти к врачу, осталось решить к какому.
— Никуда идти не нужно. Я уже ходил и лечился. Ничего не помогло. — сказал Фёдор. — Процесс необратимый. Я скоро сойду с ума и вернусь в детство.
— Не смей так говорить! Я запрещаю! — чуть не закричала Лаура, и слёзы брызнули из её глаз. — Мы будем бороться, я тебя вылечу!
— Извини, но ничего не поможет. Я не могу тебе всё рассказать, скажу только, что я перенёс экспериментальный опыт, который подарил мне три года полноценной жизни и тебя.
— Ничего не понимаю. У тебя была какая-то болезнь или травма?
— Скажу только, что раньше я был совсем другим. Это всё, что я могу тебе рассказать. Лучшее, что я могу сделать — это уйти, чтобы ты не страдала от того, что будет дальше.
— Не надо, не уходи! Не бросай меня, мой Mignolo! — теперь Лаура уже разрыдалась и бросилась его обнимать. — Будь со мной до конца! Обещаешь?!
Фёдор покрыл её лицо поцелуями, в которых не было ничего эротического, потом осторожно освободился из объятий и вышел в сад. Не было сил смотреть на её страдания. «Ну что, доволен? Получил вторую жизнь? — казнил он себя. — Если уж так подфартило, мотался бы себе по свету, спускал бы свои миллионы, трахал бы девиц, так нет, большой любви ему захотелось, Ромео несчастный! Теперь изуродовал жизнь такой женщине!» Он бродил по дорожкам и уже прикидывал, каким образом лучше оборвать эту авантюру. За свою долгую жизнь он повидал самоубийц, как они выглядели, когда их обнаружили, поэтому сразу отмёл повешение и отравление. Потом отказался от прыжков из окон, не подошло и застрелиться — морока с поиском пистолета. Остановился на том, чтобы утопиться в море, но так, чтобы его не нашли. Нужно только арендовать катер и взять с собой какой-нибудь груз, чтобы привязать его к ногам. Катер направить к берегу, чтобы он вернулся к хозяину, и прыгнуть за борт. Должно получиться вполне прилично. А дома оставить Лауре прощальное письмо.

Утром позвонил Егор:
— Привет, Федя! Что-то ты давненько не звонил. Забыл старого хрыча Егора?
— Здравствуй, Егор! Извини, что не звонил. Всё суета какая-то, дела…
— Что-то не нравится мне твой тон. Какие-то неприятности? Неужели с Лаурой не поладил?
— Ну что ты, нет конечно! Просто заботы всякие навалились, машину разбил…
— Да плюнь ты на эту железку! Наслаждайся молодой жизнью, да ещё с такой женщиной!
— Да, ты прав… — у Фёдора перехватило горло от таких слов друга.
— Э-э-э брат! Чую, что-то у тебя неладно. Давай, колись, не держи в себе. Ты же знаешь, между нами никаких тайн быть не может.
Фёдор надолго замолчал. Ему не хотелось раскрываться перед другом. Наверняка он начнёт отговаривать от самоубийства, утешать, мол, ещё неизвестно, куда всё повернётся, давай, мол, поищем варианты лечения…
— Федя, я от тебя не отстану, и не надейся. Говори, я жду!
— Ладно. — не выдержал Фёдор. — В аварии я сильно ушиб голову. Сотрясение мозга. В результате начался процесс… Ну в общем, я начал возвращаться в Васю. Сколько это продлится и как всё будет происходить — не знаю. Лауре я всё сказал, но про эксперимент, естественно промолчал. Вот так, Егорушка.
Теперь Егор надолго замолчал.
— Думаю, не ошибусь, если предположу, что ты уже обдумываешь способы, как уйти.
— Ты не ошибся.
— Давай так, Федя, ты не торопись. Чтобы убедиться, что всё именно так, как ты говоришь, мы должны в обязательном порядке обсудить ситуацию с третьим лицом — с Антоном.                — Егор, это ничего не изменит! Неужели ты думаешь, что я забыл о нём? Повторить эксперимент? Найти другое тело? Ни я, ни он на это не пойдём. Мой мозг уже деградирует и перенос проблему не решит. Всё, приехали!
— Федя, ты хоть и не глупый мужик, но не тебе тягаться с этим чокнутым учёным. Решающее слово за ним. И не спорь! Я звоню ему, а ты жди результата. Ты меня понял? Жди!
— Понял, понял… — вздохнул Фёдор.
Тем же вечером позвонил Антон:
— Фёдор Кузьмич? Здравствуйте, это Антон.
— Здравствуй, Антон!
— Фёдор Кузьмич, мы с Егором Семёновичем обсудили вашу ситуацию и решили, что она не так уж безнадёжна. Нам нужно повторить эксперимент. Положительный результат не гарантирую, но шанс на выздоровление есть.
— Какой шанс, Антон? Мой мозг деградирует, пересаживать его нет никакого смысла!
— Фёдор Кузьмич, я несу ответственность за эксперимент и за его последствия, а потому должен довести дело до конца. К счастью, у меня сохранился тот диск, на котором содержится вся информация вашего мозга на момент эксперимента. Если у нас всё получится, ваш мозг восстановится, на нём не будет последствий аварии, но и не будет информации о том, что с вами происходило за время от первого эксперимента до второго. Так что, Фёдор Кузьмич, будем бороться?
Фёдор помолчал, пока переваривал слова Антона.
— Честно говоря, я очень сомневаюсь в успехе этой авантюры, но чем чёрт не шутит, пока бог спит? Давайте, попробуем.
— Отлично! Тогда дайте мне ваш адрес, мы с Егором Семёновичем к вам приедем с аппаратурой. Для лучшей адаптации нужно проделать это у вас. И для вас всё будет бесплатно.

Они приехали через два дня. Дверь им открыла Лаура.
— Здравствуйте! Вы, наверно, Лаура? — спросил Егор. — Мы друзья… Василия. Меня зовут Егор, а это Антон.
— Здравствуйте! Он мне о вас, точнее, о вашем приезде ничего не говорил. Но всё равно проходите, присаживайтесь.
— А Василий дома? — спросил Антон.
— Дома, но он… Не совсем здоров.
— Мы в курсе его болезни, потому и приехали ему помочь. Можно его увидеть? — спросил уже Егор.
— Ну, если вы в курсе… Проходите.
Они прошли в просторную гостиную. Там на кресле сидел Фёдор и, упёршись в большой экран, с упоением гонял на PlayStation.
Лаура подошла к нему, погладила по голове, но он упрямо, в азарте, мотнул головой.
— Не мешай, тут меня обгоняют!
— Милый, тут к тебе приехали друзья. Может пока остановишься?
— Ты не понимаешь! До Дакара осталось километров сто двадцать!
Лаура с горькой и одновременно виноватой улыбкой отвернулась.
— Давно он такой? — спросил Антон.
— После обеда началось.
— И как часто это повторяется?
— Раза три-четыре в неделю. И продолжается от часа или двух до целого дня. Я уже не хожу на работу, боюсь его одного оставлять. Один раз он пошёл на пробежку и потерялся. Я нашла его у фонтана в пяти кварталах от дома, сидел, окунув ноги в воду прямо в кроссовках. Вы думаете, что его можно вылечить? Он уже ходил, лечился, но всё бесполезно.
— Мы постараемся ему помочь. — сказал Егор. — Вот Антон, он учёный, как раз по этому профилю. Сделаем всё возможное.
— Скоро нам доставят оборудование. Где мы можем у вас разместиться? — спросил Антон.
— В гостевой комнате. Пойдёмте, я вам покажу. Вам удобно будет в одной комнате или подготовить вторую?
— Нет-нет, нам удобнее будет в одной.
— Хорошо, располагайтесь. Через час будем ужинать.
На кухне Фелиция стала расспрашивать маму:
— Мама, а кто это?
— Это друзья Базилио.
— Они к нему в гости приехали?
— Они, доча, хотят его вылечить.
— Правда?! Они это смогут?
— Они очень постараются.
— Хоть бы они его вылечили! Хоть бы вылечили! Мне так жаль Базилио! Проклятый пьяный русский!
Скоро доставили аппаратуру. Антон с Егором занесли её в гостевую.
— Василий что-то говорил мне о каком-то эксперименте, вы можете мне объяснить, что это было? — спросила Лаура во время ужина.
Антон с Егором переглянулись.
— Извините, Лаура, но мы не имеем права раскрывать суть эксперимента. — ответил Антон.
— Мне тут, извините, пришла в голову такая мысль — а не является ли всё это следствием ваших экспериментов, не был ли Василий подопытным кроликом? — Лаура смотрела прямо в глаза Антона.
— Ну что вы! Ни в коем случае! Это Фё… Василий сам меня нанял и сам оплатил расходы и работу!
— А вы можете его вылечить?
— Мы очень постараемся! Обещаю вам! — пообещал Антон.
— Постарайтесь! Пожалуйста!
— Конечно, они постараются! Они же друзья Базилио. — вставила Фелиция.
После ужина Антон пошёл распечатывать и устанавливать аппаратуру, а Егор расположился в гостиной, в кресле и стал наблюдать за Фёдором, который не обращал на него ни малейшего внимания. Он продолжал свою бесконечную гонку, временами ошибался, ругался, вскрикивал. Горько было Егору видеть старого друга в таком виде, а внутри понемногу росло сомнение в успехе эксперимента. «А что если не вернётся Федя? Что тогда? Сдать его в дурку? Не дай бог! Уж лучше усыпить. Так, пожалуй, будет более гуманно». Уставший после перелёта и от тяжёлых мыслей, он задремал, даже возгласы Фёдора ему не помешали.
— Егор, дружище, ты приехал! — Фёдор тормошил сонного друга. — А где Антон?
— Федька! Ты вернулся! Я так рад тебя видеть таким! Антон в гостевой. — Егор посмотрел на часы, была половина второго. — наверняка спит уже. Ты почему не предупредил Лауру, что мы приедем?
— Да я не ждал вас так рано, думал сборы там, подготовка какая-то…
— Да, насмотрелся я на Ваську, та ещё картина… Ты что совсем не слышал наши голоса?
— Нет, Егор, я как будто засыпаю.
— А наступление этого чувствуешь? Может какие-то признаки, сигналы?
— Нет, ничего подобного не замечал.
— Да… Вот так хреновина. Ну да ладно, давай пойдём спать. Завтра ответственный день, нужно, чтобы голова была ясная. И ты уж постарайся, не отключайся.
— Увы, сие от меня не зависит. Спокойной ночи!
— И тебе!

За завтраком было довольно оживлённо, даже приподнято. Фелиция ушла в школу. Все находились в ожидании эксперимента. Антон всю эту обстановку и разговоры записывал на камеру.
— Эта запись пригодится для адаптации Василия. — объяснил он Лауре. — Не пугайтесь, но после процедуры он вас не узнает. Вам придётся приложить немало усилий, чтобы всё вернулось.
— О боже! Так я буду для него совсем чужая?! — чуть не заплакала она.
— Увы, но это так. Для этого и нужна эта запись. Если у вас есть еще записи и фотографии, приготовьте всё. Это очень поможет ему найти себя. А ещё нам придётся обрить его наголо. Готовьтесь, вам будет нелегко.
— Я постараюсь. — покорилась она.
Но на лице Лауры временами была видна тревога, она всё ещё не очень доверяла этим русским. «Если первый эксперимент так закончился, кто может гарантировать, чем закончится второй?» Антон заметил на её лице тень сомнения.
— Вы не волнуйтесь, всё пройдёт нормально. Вы же сами видели, что до аварии он чувствовал себя хорошо. И в этот раз нет причин волноваться. — успокаивал он Лауру, хотя самого не покидало сомнение. А теперь у нас к вам просьба — пока мы вас не пригласим, не входите в комнату, это может помешать нам. Хорошо?
— Разумеется. — ответила она.
Мужчины закрылись в гостевой и начали подготовку. Пока Антон настраивал аппаратуру, Егор остриг, а потом и обрил Фёдора. Антон натянул ему на голову тот шлем с проводами, закрепил и набрал в шприц свой препарат.
— Ну что, господа, приступим? — объявил он.
— Приступим!
Не прошло и двух минут, как Фёдор спал, как младенец. На мониторе побежали какие-то цифры, на аппарате ритмично мигали зелёные огоньки.
— Ну что, Егор Семёнович, я начну наше дежурство, а вы можете идти погулять. После обеда смените меня. Договорились?
— Договорились.
Прошло больше суток. Фёдор не просыпался, только глазные яблоки время от времени перекатывались, будто глаза искали что-то или кого-то. Иногда на приборе вспыхивали красные огоньки, но тут же гасли. Все измучились в ожидании окончания процесса. Фелиция тихонько плакала в своей комнате и шептала молитвы, хотя мама никогда не учила её этому. А Лаура так вообще сидела на стуле у двери в гостевую, готовая вскочить в любую секунду, и вся как будто обратилась в слух.

Тишину раннего утра разорвал крик Фёдора:
— Оля! Не уходи!!
Сонный Егор вскочил и увидел, что Фёдор сидит на кровати с вытаращенными глазами, весь потный. В комнату ворвалась испуганная Лаура.
— Федя, я тут! Посмотри на меня! — тряс Егор Фёдора за плечи. — Всё хорошо, ты дома. Успокойся, это был просто сон.
Вбежал растрёпанный Антон.
— Дайте-ка я посмотрю. — отодвинул он Егора и заглянул в глаза Фёдора. — Хорошо. Как вы себя чувствуете? Вы меня узнаёте? Как меня зовут?
— Узнаю, конечно, вы Антон, а это Егор. Где это я? — спросил Фёдор, а сам глядел на Лауру.
По её щекам текли слёзы, она не знала, радоваться или нет. Вдруг он вычеркнет её из своей новой жизни.
— Вы дома в Италии. Прошло три года, после аварии вам пришлось пройти процедуру второй раз. — успокаивающе говорил Антон и снимал с головы Фёдора шлем с проводами. — Это ваша любимая жена Лаура, а это её дочка. — указал он на вбежавшую Фелицию. Теперь вам нужно спокойно усваивать всё, что вы увидите и услышите. А теперь скажите, как вас зовут? 
Фёдор всё смотрел на Лауру.
— Меня зовут… Василий. Так, Италия, Лаура, Фелиция… А что со мной случилось, если понадобилась вторая операция?
— Произошла автомобильная авария и вы получили травму головы.
— Понятно… Очень хочется есть!
Лаура с Фелицией тут же кинулись на кухню.
— Федя, думаю, ты вытащил счастливый билет. — сказал Егор.
— Я тоже так думаю. Спасибо тебе, Антон, ты спас меня во второй раз!
— Вообще-то, я имел ввиду Лауру.
— Ты так считаешь?
— Определённо.
Минут через пятнадцать все уже сидели, завтракали и наперебой рассказывали Фёдору всё, что произошло за три года. В основном рассказывала Лаура, к ней вклинивалась Фелиция. После завтрака Лаура показывала ему на телевизоре видео и фото, где они вдвоём и втроём путешествовали по стране, купались в море. Вот он берёт Лауру на руки с катера и несёт её на берег. Вот они у Колизея, вот у фонтана де Треви, а вот у несчастливой красавицы Альфа Ромео… Тут Фелиция подошла и села на колени Фёдору.
— Базилио, ты точно поправился?
— Думаю, да.
— Ты не уйдёшь от нас?
— Не уйду.
— Мама так плакала, когда ты болел! — и прошептала на ухо, — Она тебя очень любит. Я тоже.
Фёдор обнял её и поцеловал в лоб.
Лаура продолжала перелистывать кадр за кадром, но глядела уже не на большой экран, а на Фёдора, и в её глазах он видел подтверждение словам Фелиции.
— Ты прав, Егор. Я вытащил счастливый билет. — сказал он.