Мемуары палача. Верный ученик

6 июля 1415 года,

Констанц, Швабия, Священная Римская империя

Точная дата рождения Яна Гуса точно не известна. По разным данным, он был рождён либо в 1369 году, либо в 1373—1375 годах в городке Гусинец в бедной крестьянской семье. Его фамилия означает «гусь», и друзья (как и сам Ян) часто называли его так. В возрасте 10 лет родители отправили его в монастырь. Достигнув успехов в учёбе, он переехал в Прагу, один из крупнейших городов Богемии на то время. Поступил в Карлов университет в Праге.

В 1393 году получил степень бакалавра богословия. В 1396 году получил степень магистра искусств и начал читать лекции. Через четыре года он принял церковный сан и почти одновременно начал проповедническую деятельность. В 1401—1402 году стал деканом факультета свободных искусств. В 1402—1403 и 1409—1410 годах был ректором Карлова университета.

Весьма впечатляющая карьера… он мог очень высоко подняться если бы не стал маяться дурью и нести еретическую околесицу.

С 1401 года читал проповеди в костёле святого Михаила, а в 1402 году был назначен настоятелем и проповедником частной Вифлеемской часовни в старой части Праги, где занимался в основном чтением проповедей на чешском языке, на которые собиралось до трёх тысяч человек.

В этих проповедях Гус не только часто затрагивал повседневную жизнь, что было необычно для того времени, но и открыто критиковал клир, феодалов и бюргеров. Критикуя церковь, он считал себя верным её членом, служащим ей во благо, лишь разоблачающим грехи и вскрывающим недостатки людей.

Это была наглая ложь (обычное дело для еретиков) – если бы это было так, то Гус ограничивался бы критикой злоупотреблений клира (нарушения Божьих, мирских и церковных законов) и не трогал бы вероучение. Ибо католическое вероучение истинно – поэтому критиковать можно и должно лишь злоупотребления, но никак не вероучение.

Тем более, не проповедовать альтернативное (сиречь еретическое) – а именно этим Гус и занимался. Ибо проповедовал еретическое вероучение Джона Уиклифа (его с ним познакомил Иероним Пражский) и открыто заявлял, что полностью с ним согласен… то есть, публично признавался в том, что он еретик.

Почему Гуса сразу не отправили на совершенно заслуженный костёр? Думаю, всё дело в том, что он активно занимался национально-освободительной политикой и потому имел широкую поддержку чешских элит того времени. Да и бардак в Церкви был просто лютый – аж три папы одновременно (для начала).

Однако Гусу всё же указывали на его заблуждения (это были именно заблуждения, что очень легко доказать). В 1403 году пражский соборный капитул указал руководству Пражского университета на выявленные в сочинениях Джона Уиклифа аж сорок пять еретических положений. Указание проигнорировали.

Вот лишь несколько примеров заблуждений Гуса. Он утверждал, что нельзя слепо подчиняться Церкви, но нужно думать самим, применяя слова из Священного Писания: «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму».

Это просто чудовищная гордыня – ибо Гус тем самым утверждал, что христианин может быть компетентнее Церкви (!!!), несмотря на накопленные самыми блестящими умами тысячелетия знаний и опыта… что бред полный. Именно что нужно подчиняться, не задавая вопросов, ибо истинность католического вероучения тысячекратно доказана.

Гус утверждал, что власть, нарушающая заповеди Бога, не может быть Им признана. Это прямое противоречие словам Иисуса, который говорил, что любая власть установлена Богом – и потому ей следует подчиняться… если она не нарушает истинность католического вероучения (не отпала от Церкви, иными словами). Ибо последнее легко установить – в отличие от весьма абстрактного понятия «нарушения Божьих заповедей».

Гус заявлял, что собственность должна принадлежать справедливым… один небольшой вопрос: а справедливость кто определять будет? Гус? Иероним Пражский? Невежество Гуса просто потрясает – он вообще без понятия, что он призывает отменить неприкосновенность собственности – основу основ любого жизнеспособного государства.

И тем самым ввергнуть страну в дикий кровавый хаос с последующим превращением в самый настоящий Ад на Земле. Который едва не устроили последователи Гуса (табориты), которые систематически уничтожали все атрибуты государства – включая храмы, произведения искусства и т.д. И, будучи прото-комуняками – ликвидировали не только частную, но и вообще всякую личную собственность.

Именно поэтому (вопреки почти поголовному заблуждению, насаждаемому антихристианским агитпропом), это гуситы-табориты были самыми настоящими слугами Дьявола (как и их идейный вдохновитель Ян Гус). А имперские власти, которые сожгли Гуса и подавили мятеж таборитов, были Божьим Войском в Святой Войне – самыми настоящими спасителями человечества от Ада.

Дальше – больше. Гус утверждал, что каждый христианин должен искать правду, даже рискуя благополучием, спокойствием и жизнью. Бред сивой кобылы в лунную ночь – и это ещё мягко сказано. Ибо это означает ломиться в открытую дверь, ибо Истина уже известна много веков как – вся её полнота содержится в католическом вероучении. Которое нужно познать – и ему следовать.

Чтобы распространить свои учения, Гус не только проповедовал с кафедры: он также приказал расписать стены Вифлеемской часовни рисунками с назидательными сюжетами, сложил несколько песен, которые стали народными, и провёл реформу чешского правописания, сделавшую книги более понятными для простого народа. О, если бы он ограничился патриотическими проектами, а не проповедовал ересь… увы, история не знает сослагательного наклонения…

В 1402 году начались первые протесты духовенства против убеждений Гуса. В этом году университетские власти осудили двадцать четыре его положения, которые были найдены в произведениях Уиклифа, а чуть позже — ещё двадцать одно.

Проповедь и обучение этим статьям были запрещены. Но в 1403 году новым архиепископом Праги, у которого Гус пользовался доверием, запрет на некоторое время был отменён. Ян даже получил пост синодального проповедника – видимо, из политических соображений.

В 1405 году папа Иннокентий VII потребовал искоренения взглядов Уиклифа в Чехии. В том же году Пражский синод обновил осуждение сорока пяти утверждений Яна Гуса.

В 1409 году в Пражском университете прошла острая дискуссия об учениях Уиклифа, среди сторонников Уиклифа был и архиепископ Праги, пригласивший Гуса выступить на заседании синода.

В ходе диспута Гус заявил, что многие из поставленных Уиклифу в вину положений неправильно поняты (типичная отмазка еретиков). Сильное сопротивление духовенства заставило архиепископа отказаться от поддержки Гуса. Гус был смещён с должности синодального проповедника.

Однако в ходе реформы Пражского университета в 1409 году ослабло влияние немецкой профессуры и произошло усиление сторонников идей Джона Уиклифа. После этого Гус снова стал ректором университета – из политических соображений (ересь не впервые использовалась в качестве инструмента политической борьбы).

В 1408 году были арестованы и (справедливо) обвинены в ереси друзья Гуса: Станислав из Знойма и Стефан Палеч, которые позже благоразумно отказались от своих убеждений. Ибо суицидальными мазохистами не были ни разу.

В 1410 году антипапа Александр V издал буллу против Гуса, позволившую архиепископу Пражскому, противнику реформатора, предпринять против него карательные действия.

Которые были, как бы это помягче сказать, не совсем законными, ибо на тот момент в Церкви было аж три Верховных Понтифика одновременно (неудивительно, что в столь эпичном бардаке еретические идеи быстро становились весьма популярными как среди элит, так и среди ширнармасс).

Проповеди Гуса были запрещены, все подозрительные книги собраны и сожжены. После сожжения книг вышел указ об отлучении от церкви Гуса и всех, кто распространяет труды Уиклифа.

Однако власти поддержали Гуса (что логично, ибо законность буллы была… сомнительной), и его влияние среди прихожан продолжало расти. Противников Уиклифа даже избивали на улицах (любимое занятие еретиков), а некоторых даже убили (аналогично).

Дело было передано в папскую курию. Несмотря на обращение Вацлава и чешской знати, в котором они поклялись честью, что Ян — не еретик, Иоанн XXIII передал дело кардиналу Колонна и тот предал Гуса анафеме. Которая была незаконной – ибо Иоанн XXIII был антипапой, как и Александр V

Осенью того же года были запрещены проповеди в частных часовнях, одной из которых была Вифлеемская часовня. Гус отказался выполнить приказ, апеллируя к самому Христу (креативно… и до невозможности нагло). В ответ архиепископ подверг город интердикту – с убийственными последствиями для города.

Король приказал архиепископу отменить интердикт и написать папе, что в результате тщательного расследования никаких следов ереси в Чехии не было найдено. Архиепископ написал письмо, но так и не отправил его. Однако интердикт отменил (нет приёма против королевского лома).

В 1411 году очередной пражский архиепископ прямо обвинил Гуса в ереси. Это обвинение бросило тень на университет и на короля Вацлава IV, который оказывал Гусу некоторую поддержку. Вацлав назвал заявление Збинека клеветой и приказал конфисковать владения тех священников, которые эту «клевету» распространяли. Архиепископ бежал в Венгрию, но умер в дороге.

В том же году Иоанн XXIII призвал Европу к крестовому походу против Владислава Неаполитанского, защитника Григория XII (законного Папы Римского… впрочем, в том бардаке ко всем папам католики относились… настороженно) и обещал отпущение грехов всем участникам похода.

В Праге стали продаваться индульгенции. Гус выступил против их продажи, заявляя, что папа не имеет права продавать индульгенции, и что отпущение грехов достигается только через покаяние.

Это тоже была ересь, проистекавшая из невежества. В эпоху Возрождения (стараниями еретиков) получило распространение понимание индульгенции, как отпущения грехов за деньги, причём независимо от таинства исповеди.

На самом деле это… правильно, снова «слышал звон, но не знал где он». Для получения отпущения грехов исповедь необходима – однако она не освобождает ни от епитимьи, ни от Чистилища. Индульгенция является заменой епитимьи – и освобождает от страданий в Чистилище… хотя последнее дискуссионно.

Гуса поддержал Иероним Пражский. Общественное мнение также было на его стороне, жители города устраивали шествия в поддержку проповедников, ими были сожжены обе буллы Иоанна.

Власти города казнили троих участников шествия, но их привезли в Вифлеемскую часовню и совершили за них мессу как за мучеников. В данном случае очевидно, что правы были сторонники еретиков – ибо Иоанн XXIII (как и Александр V) был папой незаконным – и потому его будды тоже не имели силы церковного закона.

Однако в дело снова вмешалась политика… на этот раз на стороне противников Гуса сотоварищи. Часть доходов от индульгенций получала королевская казна, которая де-факто обложила их налогом (!!!) поэтому выступления Гуса и его сторонников по этой теме были для короля неприемлемыми категорически.

Богословский факультет снова осудил сорок пять положений Гуса, добавив к ним ещё шесть. Курия снова объявила о его отлучении (сомнительной законности). Было велено схватить его и доставить к архиепископу, а Вифлеемскую часовню сровнять с землёй.

Горожане снова поддержали Яна и не позволили выполнить указ. Город снова подвергли интердикту. Чтобы успокоить горожан, король Вацлав посоветовал Гусу покинуть Прагу, где местная шляхта не подчинялась решениям папы – что логично, ибо папа был незаконным.

Там Гус продолжил проповедовать на площадях, полях и в лесах, открыто критикуя церковь (в части бардака совершенно по делу). Несколько раз он снова приезжал в Прагу и даже проповедовал в Вифлеемской часовне.

В этот период он написал свой фундаментальный труд «Церковь». В нём Гус говорил о необходимости возвращения Церкви к идеалам раннехристианской эпохи. Тем самым повторяя фундаментальное заблуждение павликиан и им подобных еретиков.

Ибо упорно отказывался признавать (именно отказывался – ибо с интеллектом у него было всё зер гут), что разница между небольшим религиозным сообществом и государственной Церковью западной цивилизации настолько грандиозная, что они должны быть построены на радикально иных организационных принципах. Организационных (объекты, процессы, проекты и т.д.) – не доктринальных.

Гус признавал Библию высшим авторитетом для папы и церковных соборов… и, тем самым стал неоязычником. Ибо официально объявил, что перестал поклоняться Христу (Который на самом деле является высшим авторитетом для всей Церкви) – и стал поклоняться книге… хуже того, её переводу с оригинала.

В 1413 году был созван национальный синод для решения разногласий и установления мира в стране. На этом синоде продолжились споры между церковными властями об учения Уиклифа, но 13 февраля был распущен, так и не приняв никакого решения. Ибо религия и политика по-прежнему находились в состоянии неустойчивого равновесия.

В 1414 году Гус был вызван на Констанцский собор, имевший целью объединить Римскую католическую церковь и прекратить Великий западный раскол, который к этому времени уже привёл к троепапству.

Германский король Сигизмунд Люксембургский обещал Гусу личную безопасность. Однако, когда Гус прибыл в Констанц и получил охранную грамоту, оказалось, что Сигизмунд дал ему обычную подорожную грамоту.

В присутствии папы (впоследствии признанного антипапой) Иоанна XXIII и членов Собора против Гуса выдвинули обвинение в ереси и организации изгнания немцев из Пражского университета. Последнее было кровавым весьма, так что за одно это Гус подлежал смертной казни… хотя лишь отсечением головы.

 Ян Гус прибыл в Констанц в ноябре 1414 года, а в декабре он был арестован и заключён в одной из комнат дворца. Когда друзья Гуса обвинили Собор в нарушении закона и императорской клятвы о безопасности Гуса, папа ответил, что он лично ничего никому не обещал и не связан обещанием, которое дал король Германии. Что было чистой правдой – Гус был явно не силён в юриспруденции и не понимал, что его грамотно разводят.

Когда же Сигизмунду напомнили о данном им обещании, он отказался вмешиваться и защищать Гуса. Что было юридически корректно – ибо собор находился под папской, а не императорской, юрисдикцией, а признание папы законным было в компетенции императора. Он выбрал признать… в этом случае.

Поначалу Гус отказывался говорить на допросах, и чтобы он начал говорить, ему выписали смертный приговор, который можно было сразу же привести в исполнение, если Гус не будет защищаться.

Вскоре Иоанн XXIII бежал из Констанца, так как собор (собранный вовсе не ради Гуса, а дабы определить в том числе и законного папу из трёх) потребовал его отречения. Это ещё сильнее ухудшило положение Гуса, который раньше содержался относительно почётно как пленник самого папы, а теперь был передан Констанцскому архиепископу, который посадил его на хлеб и воду.

Передан тоже юридически корректно, ибо собор был церковной территорией и при отсутствии папы находился в юрисдикции архиепископа. Который распорядился поместить еретика в камеру… рядом с общественными туалетами и потому с невыносимым запахом. Это уже перебор, конечно – даже с еретиками нужно соблюдать базовые принципы гуманности.

8 мая 1415 года моравская шляхта направила Сигизмунду петицию с требованием освободить Гуса и дать ему слово на соборе. 12 мая такой же протест выразил сейм Чехии и Моравии, а позже чешское и польское дворянство, находившееся в Констанце. Чтобы удовлетворить их, Сигизмунд организовал слушание дела Гуса на соборе, которое проходило с 5 по 8 июня.

После вынесения смертного приговора Гусу Сигизмунд и архиепископы много раз приходили к Гусу с просьбой, чтобы он отрёкся от своих убеждений, но он этого не делал, заявляя: «Противоречит моей совести отрекаться от фраз, которых никогда не произносил»

Защита хитрая… проблема в том, что свидетелей, что таки произносил, было море… да и труды Гуса были еретическими вполне. Когда его прижали, он отказался отречься, ссылаясь на то, что его не убедили в ложности его утверждений. Конечно, не убедили – невозможно убедить того, кто категорически не хочет никого слушать (обычное дело у упёртых еретиков) …

Осуждение Яна Гуса состоялось 6 июля 1415 года. После торжественной мессы и литургии Гуса ввели в церковь. Епископ произнес речь об обязанности Церкви по искоренению ереси; затем были зачитаны еретические тезисы Гуса и Уиклифа, а также отчет о его суде.

Гус упал на колени и тихим голосом попросил Бога простить всех его врагов. Затем последовало его лишение священнического сана. Его облачили в священнические облачения и снова попросили отречься от заблуждений, и он снова отказался. Его предали анафеме, с него сняли облачение священника и обрили наголо, уничтожив тонзуру священника.

Затем был оглашён церковный приговор: «Святой Констанцский синод, видя, что у Божьей Церкви больше нет ничего, что она могла бы сделать, передает Яна Гуса в ведение светской власти и постановляет передать его в светский суд»

Это означало сожжение живьём на костре. Гусу на голову надели высокий конический бумажный колпак еретика с надписью «Ересиарх» (лидера еретического движения) и под сильной вооружённой охраной отвели на костер.

Перед казнью Гус, как говорят, заявил: «Вы можете убить слабого гуся, но более сильные птицы, орлы и соколы, придут за мной».

И действительно пришли – четыре года спустя начались вызванные еретическими проповедями Гуса (не было бы этих проповедей – не было бы и этих войн) Гуситские войны, которые длились пятнадцать лет, а последние повстанцы были ликвидированы только в 1452 году.

Никакой пользы эти войны никому не принесли; принесли только колоссальные разрушения Чехии и вообще Центральной Европы. Так что Гус никакой не патриот Чехии; ровно наоборот, своей чудовищной гордыней он привёз кошмарные бедствия своей стране. И потому является самым страшным преступником в истории Чехии – Рейнгард Гейдрих по сравнению с ним просто святой праведник… как и вообще немецкие оккупанты во Второй мировой войне.

Вот некоторые свидетельства очевидцев о казни Яна Гуса.

Место, на котором он был сожжен, представляет собой деревенский луг.

Идя на смерть, он говорил тем, кто шел рядом, чтобы они не думали, будто он хочет принять смерть за ереси, в которых его ложно и несправедливо обвинили свидетели по наущению его смертельных врагов: «Ибо все время просил я доказательств из Писания, и того мне до сего времени не дали».

И когда он пришел на место, где должен был умереть, преклонил колени и, руки сложив и очи горе возведя, набожно молился. Псалом «В руки Твоя, Господи, вручаю душу свою» неоднократно прочитал громко и радостно, так что стоящие рядом хорошо его слышать могли.

Когда он так молился, некоторые миряне, стоявшие около, сказали: «Мы не знаем, какие вещи он до сих пор говорил или делал, но вот видим и слышим – святые слова говорит он и молится».

Иные же сказали: «Поистине хорошо было бы дать ему исповедника». А один священник, сидя на коне в зеленом кафтане, красною тафтою подбитом, с манжетами раструбом, сказал:

«Негоже слушать его, и исповедника нельзя ему дать, ибо еретик есть!»

Преклонив колени, Гус продолжал молиться и только усмехнулся, когда с его головы упала позорная бумажная корона.

Восстав от места сего по приказу палачей, высоким и ясным голосом, так что хорошо слышен был, так стал молиться:

«Господи Иисусе Христе, готов я с любовью и покорностью принять сию жестокую и ужасную смерть за светлое твое Писание и за то, что проповедовал святое слово твое; прости же, прошу, всем врагам моим!»

 Тотчас его вокруг стали водить, а он увещевал их и всех просил не думать, будто он проповедовал, учил или придерживался какой-либо из тех ересей, что ему ложно приписывали. Еще просил дать ему говорить с тюремщиками его.

И когда они приступили к нему, он благодарил их, говоря: «Спасибо вам, мои милые братья, за все доброе, что вы мне сделали, ибо были вы не только стражами моими, но и милыми братьями. И знайте, уповаю на Спасителя своего во имя же Его святого закона, хочу с любовью смерть сию принять, что с Ним буду царствовать». Так по-немецки сказал он им.

Тогда, сняв с него черный кафтан и оставив в одной рубашке, привязали его руками назад к какому-то толстому просверленному колу, стянули веревками в шести или семи местах: в первом – у щиколоток, во втором – под коленями, в третьем – над коленями, в четвертом – над чреслами, в пятом – у поясницы, в шестом – у пояса, в седьмом – под мышками, а руки связали сзади; кол же, с одного конца заостривши, в этот луг, в землю воткнули. И когда лицом его к восходу солнца обратили, некоторые из стоявших около сказали:

«Поверните его лицом к западу, а не на восток, ибо он еретик!» И сделали так.

Затем за шею привязали его к колу какой-то черной сажей, покрытой цепью, на ней бедняк один котелок свой над огнем вешал. А под ноги ему две вязанки дров положили. На ногах же еще были у него башмаки его и оковы. Тогда вокруг него со всех сторон уложили вязанки дров вперемежку с соломой, до самого живота и по самое горло.

И, прежде чем поджечь, подъехали к нему императорский маршал, а с ним Клемов сын, в последний раз увещевая магистра жизнь свою во здравии сохранить и клятвенно отречься от учения своего и проповедей. Магистр же отвечал высоким и ясным голосом:

«Бог свидетель, никогда я не учил тому и не проповедовал того, что мне несправедливо лжесвидетелями приписывается. Ибо первой целью моих проповедей, учения и сочинений и прочих всех деяний было только спасти людей от греха. И на правде этой, которую писал и проповедовал, которой учил я, взяв ее из Закона Божьего и толкований святых докторов, готов с веселием умереть ныне…»

Услышав это, маршал и Клемов сын хлопнули в ладоши и отъехали в сторону. И палачи его тотчас подожгли. И магистр Ян гласом великим запел: «Христос, сын Бога живого, помилуй нас!»

А когда он пел: «Иже родился от Девы Марии», – поднялся ветер и бросил ему пламя в лицо. Когда же вязанки дров, сгоревшие вокруг него, рассыпались, а тело еще на колу за шею держалось, будучи привязано цепью, тогда палачи, палками повалив тело вместе с колом в огонь, еще гораздо больше дров подбросили и, обходя кругом, кости палкой разбивали, чтобы быстрее горели.

А найдя голову, палкой ее развалили. А сердце, найдя среди внутренностей, палку заостривши, особо на палку ту насадили. Сжигая его на этом вертеле, еще и палкой били.

Сжегши все дотла, весь пепел с землею вместе довольно глубоко выкопали, на тележку насыпали и бросили в Рейн, текущий поблизости, желая память о нем навеки – насколько это в их силах – изгладить из сердец, ему верных.

Почему Гус не отрёкся? Думаю… уверена даже, что тогда для него это уже было невозможно психологически – это означало бы духовное самоубийство (потерю рассудка, выражаясь языком психиатрии). Это было для него невозможно – поэтому он де-факто совершил самоубийство физическое – руками палача.