не место для дискуссий

Предисловие
Прочитал книгу Сергея Баталова «…не место для дискуссий».
Прочитал, как и принято у сибиряков – вдумчиво, не спеша, с паузами и размышлениями после каждой главы.
Любопытный получается "роман с полковником налоговой". Я из «старой гвардии, писателей-"деревенщиков", может, последний из 60-х, так определил мою прозу писатель из Якутии.
Фантастику не читаю в зрелые годы, но мальчишкой Беляева читал. И, видит Бог, не зная о настоящем положении в Союзе писателей России, точно бы посчитал роман новосибирского писателя Баталова - фантастикой.
Тем паче, что и сам он – фантаст и фантаст – известный.
Вот что делает «отрицательная селекция» с «ремесленниками от литературы».
Фантастика!
За гранью здравого смысла.
Публиковать надо!
Пройдет годы, время сомнет мединских и богомоловых. А "роман с полковником" будут читать настоящие писатели. Обыватель не читает и Пушкина теперь, а пишущие «твари дрожащие» всегда найдутся.
Валерий Шелегов,
Член Союза писателей России (СССР)
г. Канск
7 ноября 2025 г.


Сергей Баталов
«…не место для дискуссий»
Анатомия одного голосования
Глава 1

- Добрый вечер, уважаемые пассажиры! Вы находитесь на борту авиалайнера авиакомпании «Сибирь», совершающего рейс в Новосибирск! Полёт продлиться четыре часа тридцать минут, температура в Новосибирске – минус восемь градусов….
«Тепло»! – подумал я, осторожно пробираясь мимо пассажиров с детьми на своё законное место – крайне левое, в последнем ряду. – «В этот раз – тепло. И здесь, в Москве, и дома, в Сибири. В прошлый раз, два года назад, после шестнадцатого съезда, снега в Москве было побольше, чем в этот раз. Да и температура…. В Новосибирске под «тридцатник» «давило» по утрам, правда, днём оттепливало до минус двадцати.
Всего за два года температура в феврале выросла на двадцать два градуса. Наверное, глобальное потепление», - я с трудом разминулся с худенькой бортпроводницей, спешащей в переднюю часть самолёта, наконец, увидел место своего бытования на ближайшие пять часов. Задняя часть «Аэрбаса» в этом месте плавно закруглялась, зрительно уменьшая и без того тесное место последнего ряда. Я тяжело вздохнул, сделал последний шаг. Изменить что-либо было невозможно: решение о делегате на Съезд писателей принималось в последний момент, стало быть и билеты я покупал из тех, что остались.
Остались, естественно, самые-самые… Одно из них – мне.
«Ничего! Потерпеть всего-то пять часов! Всего в два раза больше по времени, чем Съезд»!
Добрался…. Протиснулся к иллюминатору, осторожно опустился тесное кресло… Коснулся затылком твёрдого пластика (кресло не смещалось назад); щекой и плечом почувствовал приятную прохладу пластиковой обшивки, подвигал левым локтем, тщась найти удобное положение, при котором руки не мешают; коленями почувствовал острую кромку переднего кресла.
«Как же мало места, чёрт возьми! Жалко, что самолёт – не автобус, нельзя лететь стоя. Я бы - полетел. Лучше уж стоя, чем вот так – в тисках! Жаль, не могу и «методом Шалина» - купить билет в купе на скорый поезд Москва-Владивосток. На такой срок меня из школы никто не отпустит. Да и договорённости были другие – три дня, не более. А слово надо держать».
Я снова вздохнул, мельком глянул на пассажиров, неторопливо занимающих свои места, обратил внимание на приземистую крепкую тётку, всей своей массой ритмично вдалбливающей красный чемодан на полку над головами пассажиров. Тяжелые шары молочных желез ритмично раскачивались в такт движений женщины, усиливая её напор, однако помогало это мало: тяжелый чемодан никак не хотел занимать позицию над головами пассажиров, несмотря на то, что женщина давила его обеими руками: красный чемодан яростно упирался чем-то или во что-то в глубине ячейки.
«Ногами, наверное»! – мне стало неожиданно весело. Впрочем, «смешинка» исчезла так же внезапно, как и появилась. К женщине подошла бортпроводница, что-то сказала ей, наклонившись к уху.
Женщина, раскрасневшаяся и растрепавшаяся от борьбы с «ветряными мельницами», неохотно уступила красное «копье Дон Кихота» стюардессе. Девушка вернула красный чемодан на полик самолёта, привстала на носочки…. Что-то поправила внутри полок для ручной клади, сдвинула…. Красный чемодан легко скользнул внутрь. Бортпроводница приняла у растрёпанной женщины красный же пуховик, аккуратно положила его рядом с чемоданом. Удивлённая пассажирка начала приводить себя в порядок….
«Принято считать, что задние ряды кресел в самолёте – самые безопасные», размышлял я, краем глаза через иллюминатор наблюдая за неспешной деятельностью техников возле самолёта. – «Значит, в случае чего, моё место – одно из самых безопасных. Хоть в чём-то повезло»! – Я снова попытался улыбнулся, но получалось плохо. На плечи давила усталость, во рту ощущалась сильная горечь.
«Это – не горечь, это – послевкусие после Съезда»! – возразил мне мой внутренний голос. Пришлось согласиться.
Крепкого толстяка, пробивающегося сквозь поредевшие ряды пассажиров я заметил издалека. «Неужели этот боров – тоже на последний ряд»? – думал я, с нарастающей тревогой наблюдая за тем, как толстяк, вооруженный большой сумкой, продавливает себе дорогу в тесном проходе авиалайнера – словно ледокол «Сибирь» в многолетних паковых льдах Ледовитого океана.
Толстяк наконец, добрался до последнего ряда, порыскал глазами по шильдикам номеров кресел; легко забросил наверх свою сумку, после чего уверенно плюхнулся на среднее кресло, ощутимо придавив меня к борту.
Мой организм отреагировал на уменьшение жизненного пространства вполне адекватно – во рту стало не просто горько, а невыносимо… Я обратил свой взор на проходившую мимо бортпроводницу, та заметила мой взгляд.
- Водички! Если можно, конечно!
Девушка кивнула головой, исчезла за шторкой.
Вынырнула обратно. В её руке материализовался белый стаканчик; протянула его мне. Я с благодарностью принял воду…
Прохладная влага медленно покатилась вниз, убирая с языка горечь желчи, поднявшейся вверх…
Но была и другая горечь, которую вода убрать не смогла… Досада послевкусия после внеочередного Съезда Союза писателей России, куда меня заслало наше региональное отделение. Заслало – поскольку других желающих ехать в город-герой Москву, за свой счёт в региональном отделении не нашлось.
Накануне Председатель правления СПР Николай Иванов публично заявил, что дорогу и проживание делегатам оплатят, но как водится – в очередной раз обманул. Местное министерство культуры категорически отказывалось выделять любое количество рубликов непонятно кому, непонятно на какие цели (непонятному для Министерства, конечно) и потому круг возможных кандидатов сузился до одного – того, кто согласится поехать на Съезд в Москву исключительно за свой собственный счёт.
Накануне последнего перед Съездом правления, на котором определялось, кто будет представлять Новосибирскую писательскую организацию, у меня состоялся непростой разговор с супругой. Я рассказал ей ситуацию с делегатами, объяснил, что скорее всего, если я не соглашусь ехать за свои, как и с прошлый раз, в 2023 году, от Новосибирска делегата не будет.
- Ты же знаешь, свободных денег у нас нет. Живем от зарплаты до пенсии. На какие средства ты собираешься ехать в Москву? – Супруга не любила «обходных путей», всегда говорила так, как думала.
- Мы копили на летние колёса Артуру… На самолёт и проживание в хостеле хватит.
- А как же летние колёса для любимого внука? – сощурила глаза благоверная. – Сам он не купит. Он – студент. Его жена – в декретном. Думаешь, он будет ездить «на шипах» всё лето?
- Колёса менять только в конце апреля. Будет еще две пенсии…. Накопим…
- Поступай как знаешь…. А что, в вашем отделении – столько людей, и не нашлось ни одного желающего поехать на Съезд?
- Ну почему же….  Желающие – есть. Нет желающих есть за свои… Но кому-то надо поехать.
- Тогда поезжай. Надо – так надо!
«Выборы» делегата завершились ожидаемо: другого желающего ехать в столицу за свои кровные не нашлось.
Впрочем, непосредственно перед голосованием Поэтесса – молодая женщина с яркими волосами, словно поцелованная Солнцем, тихонько уточнила, сколько денег нужно для того, чтобы оплатить проезд и проживание. Я так же тихо ответил ей. «Поцелованная Солнцем» заметно сникла и больше вопросов не задавала.
Я вспомнил, что меня тогда начало просто корёжить изнутри от разноплановых чувств. Вспомнилось письмо Николая Иванова на официальном бланке Союза писателей России от 07 февраля 2025 года за № 1/032, адресованное главам субъектов Российской федерации. Вот что было написано в нём:
«27 февраля 2025 года в Москве состоится XVII Внеочередной съезд Союза писателей России, ставящий своей целью консолидацию литературного общества по сохранению традиционных духовно-нравственных ценностей и обеспечению единства профессиональных писателей на территории Российской Федерации. Прошу рассмотреть возможность направить для участия в съезде делегатов, избранных региональной организацией Союза писателей России».
Ниже стояла витиеватая подпись Николая Иванова…
В Правительстве Новосибирской области не нашлось ответственных работников, готовых поддержать призыв на консолидацию главного литературного начальника страны. А ведь как Иванов «надувал щёки» от важности, как «надувал», когда публично рассказывал о том, что деньги делегатам «на местах» найдут.
Снова обманул.
Если бы в новосибирском регионе нашлись тогда совсем небольшие средства, делегатом на Съезд поехала бы Поэтесса. Однако – не нашлось ни рубля. Увы. Представлять Новосибирск на главном писательском форуме страны поехал физрук и фантаст, на свои скромные доходы.
Произошло это так.
Председатель Правления Анатолий Борисович Шалин доложил текущую остановку: желающих ехать на Съезд за свой счёт не имеется и потому остаётся единственный кандидат. – Он выразительно посмотрел на меня.
- Надо, так – надо! – выдохнул я. – Поеду!
Председатель и два престарелых члена Правления – Дед и Пенсионер, с видимым облегчением на лице проголосовали «за» моё избрание и на этом правление завершилось. Остальные голоса Шалин собрал путем «дистанционного голосования» - обзвоном членов Правления.
Возразивших не было.
– На трибуну тебя не пустят, даже и не надейся! – напутствовал меня перед поездкой А.Б. Шалин. – Помнишь, как всё было два года назад?
Я кивнул.
– Вот и нынче произойдёт примерно то же самое! Но ты всё равно поезжай, посмотри…. Расскажешь нам всё потом, как прошло. Для тебя это всё пока ещё интересно… Я уже раз шесть или семь был на Съездах. Всегда одно и то же. Единственная разница – раньше хотя бы дорогу оплачивали, теперь делегаты едут за свой счёт!

Лайнер едва заметно дёрнулся, начал движение. Пассажиры «привели спинки кресел в вертикально положение», продемонстрировали бортпроводницам затянутые на животах ремни. Самолёт медленно колесил по рулёжным дорожкам аэропорта, а я продолжал упрямо двигаться в кресле самолёта, пытаясь найти положение тела, при котором есть хотя бы минимальная свобода движения. Но толстяк справа сидел в своём кресле, словно патрон в патроннике, не оставляя соседям справа и слева ни миллиметра доступного пространства.
«Словно новый Устав, утверждённый на Съезде»! – мелькнула у меня мысль. Мелькнула и пропала – лайнер выруливал на взлётную.
Зашумели, засвистели двигатели, набирая обороты, притихли пассажиры: взлёт самолёта с полными баками – самый ответственный момент в авиации. Некоторые сжали кулачки, кое-кто тихо молился; толстяк справа от меня едва заметно побледнел.
Внезапно турбины перестали набирать обороты, моторы засвистели тише.
- Уважаемы пассажиры! – Раздался в салоне неприятный мужской голос. – К вам обращается командир корабля. Мы возвращаемся к месту стоянки. Необходимо произвести обработку крыльев и корпуса для защиты от обледенения. Процедура займёт около сорока минут. Экипаж приносит вам свои извинения за причиненные неудобства. Покидать самолёт не требуется. После завершения обработки продолжим на полёт!
Вздох разочарования пронёсся по салону лайнера.
Самолёт медленно покатился обратно к зданию….
«М-да! – подумалось мне. - Такой день, как сегодняшний, не мог закончиться слишком просто. Считаю, что лишний час в этом кресле – это дополнительное наказание для меня лично».
Я вновь почувствовал горечь во рту, повернул голову, ловя взглядом бортпроводницу.
- Воды! – едва слышно произнёс я, заметив её заинтересованный взгляд. Девушка ничего не ответила, скрылась за шторкой хвостового отсека. Не прошло и минуты, как она показалась снова, на сей раз уже с напарницей. Девушки двигали между рядов узкий металлический шкаф, ловко разливая жидкости в стаканчики: пассажиров за время вынужденной паузы решили напоить.
Отказавшихся не было.
Я смял опустевший бумажный стаканчик, спрятал рядом с первым, в сетку впереди стоящего кресла.
Задумался.
«На самом деле – не всё так плохо. – размышлял я. – Если посмотреть на сложившуюся ситуацию объективно, то нужно признать: мне крупно повезло хотя бы потому, что мне просто дозволили находиться в зале Дома Пашкова, где проходил внеочередной Съезд писателей. С учётом дискуссии, развернувшейся в средствах массовой информации перед Съездом и моих публичных высказываний, «неблагонадёжного» делегата, каковым я, собственно, и являлся, могли под благовидным предлогом тормознуть где-нибудь на подступах. Наверное, с точки зрения Николая Иванова, было за что. Например, из-за моей статьи «Ивановщина», размещенной на сайте «Литературная Россия» за шесть дней до начала конференции»:

«Чего я жду от внеочередного Съезда?
Хорошего – ничего. По уже написанному кем-то «сценарию» на весь Съезд отводится 2-3 часа, не более. Про повестку дня рядовым делегатам (из провинции) неизвестно ничего. «Нерядовые» же не торопятся делиться инсайдерской информацией.
Но слухи – ходят. И про Иванова. И про Мединского. И про довольно большие государственные деньги, которые якобы могут выделить писательскому сообществу. Полагаю, что слухи те – не беспочвенны.
Но чем больше слухов и намёков, тем больше вопросов, на которые нет (пока) ответов.
Тогда почему я всё-таки еду на Съезд, хотя всего два года назад зарекался – больше – никогда? А хочу сравнить. Сравнить и понять – что меняется.
Например, увижу ли я снова портретную галерею «выдающихся литераторов современности» и упитанные бессовестные лица главных литначальников, позирующих на фоне собственных же портретов, написанных художником в полный рост.
Хочу ещё раз посмотреть в глаза Николая Иванова; всмотреться, чтобы понять – как этот плешивый дедушка благообразной наружности пару лет назад смог обаять и настроить «за себя» всех делегатов Съезда – ведь в предательско-медовые сети его харизмы попал и я, и председатель Правления новосибирской писательской организации. Да, прозрение пришло довольно скоро, но сделанного – не вернёшь.
Или – вернёшь, ибо тогда зачем этот внеочередной Съезд, если не для того, чтобы «сковырнуть» бывшего налогового полковника?
Н.Ф. Иванова с поста руководителя писательского сообщества необходимо убирать, и как можно скорее – всего за два года Николай Иванов развёл такую «ивановщину», что только руками можно развести.
Правление, секретари, генеральный директор – всех этих людей связывает с Председателем Правления СПР не только любовь к литературе. Все они, по сути – «люди Иванова», те, кто безропотно следуют за своим вожаком, одобряют любые инициативы своего «патрона». Сегодня Николай Иванов по звонку, по щелчку пальцев способен собрать на Съезд не менее шестидесяти пяти своих близких сподвижников и сторонников, и по факту – именно он, Иванов, определяет, каким быть Съезду, какую повестку на нём рассмотрят и какими будут результаты голосования.
Новым (или старым) председателем выберут того, на кого укажет короткий и толстый, словно сарделька, палец Николая Иванова. Хотите Мединского? Будет вам Мединский! Хотите чёрта с рогами? Будет вам и чёрт…. На всё воля божия Иванова, ибо сегодня для СПР Николай Иванов – «и Бог, и Царь, и Генеральный секретарь».
Тогда почему я участвую в таком Съезде? Съезде, где всё предопределено, итоговые решения вынесены и напечатаны, осталось лишь поставить число голосов «за».
А потому что против любой нечисти необходимо бороться. Сама она не сгинет, не мечтайте. Да, нас, не согласных с политикой Иванова, на Съезде – немного, но разве это повод отступать от своих убеждений? Как говорят в «войсках Дяди Васи»: сбили с ног – лёжа наступай!
А ещё – мне есть, что сообщить сообществу литераторов.
Например, то, что мы, многочисленные писатели из многочисленных союзов писателей по всей России, по сути, давно мертвы. Не как люди, конечно (люди – живы!), а как сообщество литераторов. Нет того стержня, который скреплял бы воедино многочисленные и разрозненные «осколки». Да, прежде он – был, и возрастные литераторы с благоговением вспоминают «золотые» советские времена, когда и почёт был, и уважение. И гонорары были не чета сегодняшним, да и тиражи – сегодня о таких и не мечтают!
Однако любимая нами всеми Родина умерла тридцать четыре года назад, а нам надо прекращать ностальгировать и как-то жить дальше.
Вопрос – как жить?
Николай Иванов, кажется, предлагает «панацею» – всем снова объединиться в один очень-очень большой Союз литераторов России (под его мудрым руководством, разумеется), которому государство выделит некую крупную сумму денег (но это неточно), которой он, Иванов, и будет распоряжаться. Исключительно во благо всем писателям, разумеется.
А я думаю, что время очень-очень больших писательских сообществ ушло. Ушло навсегда.
России сегодня, чтобы сохранить великую русскую литературу, нужно не распылять силы, пытаясь сохранить «обойму» из полутора десятков тысяч прозаиков и поэтов, а сосредоточить все усилия в одном месте, если угодно, создать литературный аналог «наконечника копья»; сконцентрировать силы (литературные) и средства (государственные) в один небольшой, но очень мощный литературный «кулак», по типу сборных команд России по некоторым видам спорта, например. Чтобы была острая конкуренция, ротация тех, кто «устал» или «исписался», чтобы «старых» литераторов постоянно «поджимали» «молодые и голодные» до литературной работы авторы.
Я говорю о необходимости создании государственного Агентства по литературе (название может быть иным), которое соберёт под своё крыло лучших из лучших, создаст им условия, обеспечит достаточным финансированием. Достаточным для того, чтобы «золотая сотня» (или – пять сотен) литераторов в рамках государственного заказа имела возможность создавать очень нужные стране произведения, например, в детской литературе. Книги, которые затем внесут в школьную программу, а детям будет интересно их читать – как в бумаге, так и на привычном им планшете или смартфоне. России нужен новый Гайдар, и – не один. Нужен новый Шолохов, новый Бондарев, новый Чехов, наконец. России нужна целая плеяда талантливых литераторов, создающая произведения, после прочтения которых хочется жить и «сдвигать» горы.
Без поддержки государства сама «плеяда» не вырастет. Задавят «сорняки».
А Съезд… Пусть всё пройдёт, как замыслил Николай Иванов. Пусть… Но хотя бы один делегатский голос всегда будет «против» Иванова. Возможно, пройдёт немало времени и кто-нибудь, вспоминая семнадцатый, внеочередной, скажет – «…но был один, который не стрелял».
Обмен мнениями под статьёй получился довольно горячим…

…Проверки начались задолго до входа в большое белое здание старинной постройки – высокое и помпезное, словно его строил купчишка, внезапно дорвавшийся до лёгких денег – ни тебе вкуса, ни прагматизма: некультяпистая белая коробка рядом с Кремлём. На мой неискушенный взгляд – стрёмная какая-то. Я шагнул к группе омоновцев, перегородивших единственную кованную калитку, встроенную в такие же кованные ворота, протянул паспорт.
Сердце предательски ёкнуло. Если Николай Иванов дал команду «держать и не пущать», то сейчас – самое время. Страж порядка быстро нашел меня в списках, вернул паспорт:
- Проходите!
Я спрятал документ поглубже, шагнул через кованное железо.
В холле на меня никто не обратил внимания – «смутьяна» в лицо не знал никто. Я неспешно снял в гардеробе верхнюю одежду, неторопливо поднялся в зал Съезда. Краешком глаза, справа от лестницы и входа в помещение заметил Елизавету Хапланову –поэтессу из Донбасса и одновременно - бессменную помощницу Председателя Правления. Женщина в белом платье работала, не поднимая головы - суетливо обменивала протоколы на мандаты. Возле поэтессы собралась даже небольшая группка делегатов. Я решил воспользоваться паузой и аккуратно прогулялся между рядов, плотно заставленных стульями. Пока делегаты фотографировались на фоне главного баннера и подле портретов «великих писателей современности», заполонивших весь левый фланг помещения, я «смешался с толпой», чтобы заняться её изучением.
Новых лиц в числе «великих писателей» я не заметил. Распутин, Ивановы, какой-то старик в красной рубашке, лысый мужчина среднего возраста, Проханов… Знакомыми лицами показались только четверо – Распутин, Проханов и два Ивановых – поэт и налоговый полковник. Остальных я идентифицировать не смог.
«Отстаю от жизни»! – подумал я, разворачиваясь к столику регистрации.
Елизавета – крупная, дородная женщина в довольно неуместном блестящем белом платье (словно свидетельница на деревенской свадьбе – мелькнула мысль), наконец, избавилась от наплыва делегатов и теперь сидела одна, пристально вглядываясь в лица. Шагнул к её столику, протянул паспорт.
Лицо Хаплановой вздрогнуло, по лицу пробежала гримаса - словно кто-то невидимый внезапно положил ей в рот крупную дольку лимона и одновременно кольнул булавкой пониже спины.
- Протокол! – Потребовала она. Я открыл сумку, достал протокол, вынул его из мультифоры, бережно передал Елизавете. Уроженка Донбасса долго и брезгливо вертела его в своих руках, тщательно изучала документ со всех сторон, проверила даже печать, посмотрев протокол «на свет».
Я стоял, улыбался и молчал, придав лицу максимально простецкое выражение. Понимал, что данную секунду решается моя судьба как делегата. То, что мои документы – в полном порядке, для «группы Иванова» большого значения не имело. ЭТИ могли не допустить меня на Съезд даже без объяснения причин.
- Позовите Николая Федоровича! – громко обратилась Хапланова к кому-то за моей спиной. – Скажите, что подошел Баталов!
Председатель Правления возник сбоку почти сразу – очевидно, находился где-то неподалёку. Он быстро глянул на Елизавету, протянул мне руку. Мы поздоровались. Рука у Николая Федоровича была тёплая и сильная, как и положено отставному военному.
По лицу Елизаветы пробежала тень – ей очень не понравилось подчёркнуто доброжелательное отношение Н.Ф. Иванова ко мне. Но она промолчала. Николай Федорович заметил её недовольство, шагнул к столику, о чем-то коротко сказал ей на ухо. Елизавета кивнула, принялась искать мой мандат…
Нашла, не скрывая неприязни, дрогнувшей рукой передала его мне:
- Устроили в прессе… - Прошипела она, стремясь взглядом прожечь в моей чёрной толстовке огроменную дыру
- Зато какой интерес! – Не стал спорить я, забирая мандат. Заметил, что Н.Ф.Иванов – рядом, подошел к нему. Мы немного поговорили. Я поблагодарил его за его книгу «Пока играет флейточка», рассказал про сына знакомой парикмахерши Ольги – такого же «мобика», как и герой его книги. Паренёк за два года войны получил три Ордена Мужества и сегодня тоже должен был прилететь в Москву, чтобы получить уже Героя России. Видно было – эта тема Председателю Правления не очень интересна. Понимая, что время нашего общения – очень ограниченно, задал ему вопрос – как попасть в число писателей, выступающих на Съезде. Председатель посмотрел на меня, словно увидел впервые, по его взгляду стало понятно – никак. Я вынул приготовленный листок с текстом выступления, передал его Председателю Правления. Иванов поморщился, но взял. «Тогда хотя бы присоедините к материалам Съезда! – попросил я. Николай Федорович спрятал листочек во внутренний карман. Пользуясь возникшей паузой, поинтересовался: как попасть в число писателей, выезжающих в зону СВО. Ответ был:
- Вам – никак! Контракта у в Вас с Министерством обороны нет и в случае Вашей гибели пять миллионов Вашим родственникам никто не заплатит.
Н.Иванов вновь куда-то заспешил, но внезапно остановился.
- Садитесь не дальше четвертого ряда! – произнёс он. – Чтобы легче было считать голоса! – он рукой показал мне, куда именно мне нужно занять место. Я прошел в указанном направлении, нашел свободный стул точно по центру четвёртого ряда, занял его. Усмехнулся – как символично, и здесь – четвёртый ряд. Оглянулся назад, в сторону входа. Е. Хаплановой у столика уже не было. Я облегчённо выдохнул.
«Баба – она сердцем чует»! – вспомнилась мудрость, изречённая Горбатым – героем Армена Джигарханяна. Хапланова наверняка интуитивно почувствовала, что от меня можно ожидать «подвоха» - действия, не прописанного в сценарии Съезда. Почувствовала и словно львица, защищающая свой прайд, готова была броситься «схватку» с врагом, то есть со мной.
 Но – обошлось. Прежде всего – благодаря вмешательству Н. Ф. Иванова.
Я присел на выбранное место, прислонился спиной к жесткой гнутой спинке стула, прикрыл глаза, вспоминая…
В нашу первую встречу Председатель Правления Союза писателей России мне очень понравился. Невысокого роста, широкий в плечах. Нос – «картошкой» на «рязанском» лице простого крестьянина… Глаза – с хитринкой.
«Наш человек»! – Подумалось мне, когда я впервые увидел Николая Федоровича. – Настоящий! Определённо наш. Простой русский мужик. И писатель неплохой. Не выдающийся, но, может, это даже и к лучшему. Чёрт их гениев разберёт – что у них в башке. А Николай Федорович – простой русский мужик. Нам с ним – по пути».
Разговаривали мы тогда долго. Мы – члены правления новосибирской писательской организации и наш гость – руководитель всероссийской.
…Говорили долго и обо всём. Но больше всего - о войне и о роли писателя на войне.
Встреча получилась задушевной.
После завершения мы с Шалиным уже вдвоём проводили Иванова до гостиницы и «с чувством глубокого удовлетворения» отправились обратно, в региональное отделение.
Через шесть месяцев я впервые вызвался стать делегатом Съезда – очередного, шестнадцатого. Понятно, что – за свой счёт, но хотелось ещё раз увидеть Николая Федоровича, послушать, о чем он говорит. И – принять участие в его переизбрании. По нормам представительства, согласно действующего Устава, от новосибирской региональной организации – два делегата. Вторым делегатом стал сам А.Б.Шалин – желающих тратить собственные деньги на Съезд не нашлось и тогда.
Я полетел на самолёте, Анатолийй Борисович поехал на поезде.
Встретились уже на Съезде.
Тогда, в первый раз, всё было в диковинку. Особенно мне – «дремучему» провинциалу, удостоенному «огромной чести».
Некоторые вещи мне, новичку, неприятно бросились в глаза буквально с первых секунд.
Попы. В длинных черных платьях, молодые и старые, высокие и низкие, увешанные крестами и чем-то ещё – они фланировали по вестибюлю второго этажа, явно наслаждаясь происходящим. Мне, выросшему в СССР и соответственно воспитанному, навсегда запомнились известные слова Владимира Ильича, что «Религия есть опиум народа и это изречение Маркса есть краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в вопросе о религии».
На седьмом десятке лет поздно менять убеждения, да и не нужно, особенно если они помогают жить и выживать. «Думающий атеист, - утверждал Ганс Христиан Андерсон, - живущий по совести, сам не понимает, насколько он близок к Богу, потому что творит добро, не ожидая награды, в отличие от верующих лицемеров».
«М-да, но со своим-то уставом в чужой монастырь не ходят, а здесь – точно чужой монастырь», - мыслил я, по длинной дуге обходя словоохотливых священнослужителей, сбившихся в группку. – «Мне трудно, даже невозможно представить попов в рясах на Съезде Союза писателей СССР. А сейчас – пожалуйста. Времена изменились. Интересно, это чья-то личная инициатива или такова политика сообщества литераторов?
Вот недавно прошел очередной Съезд Союза адвокатов России, и на фотографиях Съезда я не заметил ни одного человека в рясе. Значит ли это что адвокаты умнее писателей»?

Глава 2

Впоследствии, движимый любопытством, я нашел фотоотчёты со Съездов театральных деятелей, заслуженных врачей России, геологов, художников…. Людей в рясах не увидел ни в одном.
Второе «открытие» – возраст делегатов. Да, «в теории» я знал, что средний возраст «среднего» члена СПР – сильно за шестьдесят, но вот убедиться в этом лично….
Больше половины членов СПР это поэты и поэтессы - дедушки и бабушки – намного старше 60 лет. Делегаты, занявшие первые ряды повергли меня тогда в лёгкое уныние. Возраст – сильно за 70. Да, интеллект у большинства делегатов, безусловно, присутствовал, но вот их способность создавать новые высокохудожественные произведения вызывала очень сильные сомнения.
Третье, что повергло меня, провинциала, в настоящий шок – это длинный ряд «ростовых» портретов, написанным с большим мастерством.
«Великие литераторы современности» - негромко, но с придыханием произнёс кто-то за моей спиной. А венчал галерею «великих» - Николай Федорович Иванов, собственной персоной….
Я честно попытался вспомнить, позировал ли кто-то из великих советских писателей на фоне собственных портретов; не смог. Впрочем, отторжения «галерея великих» тоже не вызвала.
«Москва же, - размышлял я, направляясь в зал заседаний, – Столица…. Этим всё сказано. У нас, в провинции, так не принято – выставлять себя на показ, превозносить собственные достижения, но у столицы – собственная атмосфера, собственные правила, собственное понимание скромности и простоты. Выставили портреты – значит, кому-то это нужно. Как говорили в 90-е знакомые бандюганы – «хороший понт дороже денег». Наверное, так и есть. А знакомых лиц почти нет. Но и это тоже ни о чём не говорит – мало ли новых классиков появилось за послеперестроечное время? Надо как-нибудь будет узнать, кто эти все люди…. Всё-таки – новая генерация русских классиков».
Тот, прошлый Съезд начался предсказуемо. Гимн, многочисленные поздравления, отчеты мандатной комиссии, дружное голосование за то, чтобы считать Съезд открытым, ещё более многочисленные выступления приглашенных и делегатов, восхваляющих сообщество литераторов и «лично дорогого Леонида Ильича»; прошу прощения – «уважаемого Николая Федоровича».
С приветственными словами к участникам съезда обратились: президент Российского книжного союза С. В. Степашин, начальник департамента Управления Президента РФ по общественным проектам Н. В. Синцов, председатель Общественного Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ В. А. Фадеев, председатель Союза журналистов России В. Г. Соловьев. Делегаты аплодисментами встретили выступления писателей Александра Проханова, Станислава Куняева, других гостей…
Прошёл один час, другой, покатился третий….
Поток выступающих-восхваляющих не ослабевал, даже усилился. О проблемах говорили мало и неохотно, всё чётче проступала единственная цель Съезда, ради которой со всей России собрали сто пятьдесят пять представителей региональных организаций (за их счет, разумеется) – безальтернативные выборы Председателя Правления. Однако непосредственно к голосованию переходить не спешили – требовалось «отыграть» весь Ритуал, полностью.
Но чувствовалось – к исходу третьего часа нескончаемого славословия Съезд подошел к своему экватору и все уже жаждут главного действия Съезда – выбора-перевыбора нового-старого Председателя Правления – в том, что кандидат будет только один и что это будет Николай Федорович Иванов, давно не сомневался уже никто.
Объявили перерыв – организаторы посчитали, что голосование на голодный желудок – не самая лучшая форма голосования.
Президиум поднялся наверх, в вестибюль.
Поднялся и разошелся – каждый к своему портрету. Усатый и бородатый мужик сурового вида (я уже знал, что это – генеральный директор Союза писателей России В.Дворцов) пошел к своему портрету, дождался, когда его окружит толпа гостей, преимущественно женского пола, приветливо улыбнулся вспышкам мобильных телефонов. Невзрачный дедок, с обширной лысиной и скудной бороденкой направился к «портрету с красной рубахой»; Н.Ф.Иванов замер возле своего.
Его немедленно окружили делегаты и делегатки, зашелестели виртуальные затворы айфонов и смартфонов.
И я неожиданно заметил, как преобразился Николай Федорович. Не внешне; внутренне.
Куда-то исчез простой русский мужик и писатель Николай Иванов, своей харизмой обаявший меня несколько месяцев назад, вместо него возник другой человек. Той же внешности, но – совершенно другой.
Этому, другому, откровенно нравилось внимание. Его простое, русское, «рязанское» (нос картошкой) лицо преобразилось; теперь Николай Федорович с удовольствием транслировал иной образ – образ мудрого руководителя, заботливого «отца родного» и всё это -  на фоне его же портрета. Сияющая физиономия главначписа светилась от волны обожания, накатившей на него….
Николаю Федоровичу очень нравилось быть в центре внимания; он откровенно купался в собственной славе.
Я уже встречал людей, подобных ему….
«Оказывается, Николай Федорович очень любит власть»! – думал я, направляясь в кафе. – «Его, кажется, просто «распирает» от понимания того, какое «кресло» он занимает. Это не есть «гуд», но кто из нас без греха»! – размышлял я, семеня по крутым ступенькам. - «Хорошему человеку простительны многие недостатки».
Это был первый «звоночек», но я тогда этого ещё не понимал.
Закончилась лестница в подвал….
Кафе оказалось переполненным. Длинная-предлинная очередь из уставших и голодных стариков, со значками членов СПР, побудила меня вернуться в холл первого этажа и пойти в ресторан…
После перерыва Съезд покатился по намеченному сценарию.
Н. Иванов, презрев ложную скромность, взял на себя процедурную часть перевыборов самого себя на должность Председателя Правления. Говорил о себе в третьем лице, ставил вопросы на голосование и сам же оглашал результаты оных.
Никто не возражал.
Накануне волеизъявления Николай Федорович выступил с программной речью.
«Жить по Уставу»! – доносился из президиума его уверенный и твёрдый голос. – «Союз писателей Росси – это не казарма, где писатели обязаны ходить строем».
Мне его выступление понравилось, не смотря на неприкрытую пафосность.
- Жить по Уставу! – эта мысль полностью совпадала и с моими мироощущениями. По Уставу, по Закону, по Конституции…. А также – в соответствии с федеральным государственным образовательным стандартом. «Опция» «жить по Уставу», жить по закону, у меня, как у педагога, установлена в «базовых настройках», что называется, «по умолчанию» – в школе иначе просто нельзя; учитель по-другому просто не имеет права жить и трудиться.
За Иванова проголосовали единогласно. Вместе со всеми поднялась и моя рука – искренне, без малейшего принуждения.
В тот момент я был уверен – Николай Федорович Иванов – именно тот человек, который необходим Союзу писателей России в один из самых сложных периодов его истории.
Неприятно «царапнула» фраза новоизбранного Председателя Правления, что у России только три союзника – Армия, флот и Союз писателей России, с большим эмоциональным надрывом выброшенная Николаем Федоровичем, но я понимал, что он в этот момент испытывает сильные эмоции и не стал «судить строго» своего литературного руководителя.
Я бросил взгляд на главу Союза журналистов России, присутствующего на Съезде, понимая, что Николай Иванов только что, по сути, перевёл в число врагов России все остальные творческие (и не творческие – тоже) союзы, задумался.
«Ведь если союзники России – Армия, флот и СПР, то остальные, получается, не союзники, а враги?
Союз журналистов – враг? Союз адвокатов – тоже враг? А Союз геологов? Союз театральных деятелей? Союз архитекторов? Или Союз заслуженных врачей России? Они, что, теперь тоже враги России? Ну нет, это вряд ли. Но тогда, может быть, – Союз переводчиков? В нём-то точно враги должны быть. Или Союз художников – те ещё вольнодумцы….
А как быть с Союзом кинематографистов? Только очень больной разумом или недалёкий человек может записать общественную организацию, возглавляемую Никитой Михалковым, во враги». – Думал я, наблюдая за главначжуром, никак не отреагировавшим на спорный пассаж Иванова.
Это был «звоночек» номер два, но я этого тоже еще не понимал.
После голосования Николай Иванов вновь взошел на трибуну.
Искренне поблагодарил делегатов за доверие, пожелал удачного пути домой… А потом, совершенно неожиданно, без перехода, без каких-либо внешних причин… сорвался в истерику.
В присутствии полутора сотен делегатов и примерно такого же количество гостей с яростью набросился на человека, отсутствующего на Съезде, осыпал его обвинениями, грозил карами.
Успокоился он не скоро….
Меня поразило преображение Николая Федоровича. На моих глазах «добрый дедушка мороз», сбросив с себя личину «отца родного», в одно мгновение превратился в злобного «бульдога», яростного «бармалея», а по сути – показал своё истинное лицо, до этого мгновения тщательное скрываемое под несколькими «масками».
Это был «звонок» номер три, и я этого сигнала уже не пропустил.

Через неделю после возвращения с XVI Съезда понял: если я хочу, чтобы меня перестал грызть «червь сомнения», мне необходимо понять, кем или чем была вызвана столько неожиданная «реакция» переизбранного Председателя Правления.
Навёл справки о человеке из Екатеринбурга, в чей адрес плевался слюной со сцены Николай Иванов (плевался – в буквальном смысле). Выяснилось, что Александр Кердан – писатель, полковник, причем настоящий, не налоговый, очень и очень уважаемый в литературном сообществе человек.
Создатель ассоциации писателей Урала и Сибири.
Нашел в Сети вопрос А.Кердана – Н.Иванову, и ответ на него:
«Дорогой Николай, здравствуй! Рад публично выразить тебе дружеские чувства и восхищение твоим творчеством и твоей боевой офицерской судьбой.
Теперь вопросы:
1. Какими тебе видятся шаги Правления нашего Союза по прорыву гласно-негласной блокады русских писателей в современных СМИ, в различных зарубежных книжных ярмарках, в комиссии по Госпремиям и т.д.?
2. Как продвигаются съемки художественного фильма по твоей «Наружке»?
Успехов во всем!
Александр Кердан (Екатеринбург)

Александр Борисович, приветствую тебя и друзей в Екатеринбурге.
По поводу первого вопроса – будем реалистами, никто не допустит русского писателя в либеральные СМИ. А в некоторые и нам самим идти не нужно, чтобы не мараться. Мы же не ходим на вечеринки «голубых». Мне представляется, что быстрее сможем доказать необходимость и значимость для России нашего участия в зарубежных книжных ярмарках. Можно в этой связи оглянуться на наш Союз хотя бы двухлетней давности – вообще ведь ничего не было. Ни строчки, ни кадра, ни информационной ленты. Но вот недавно Олег Бавыкин организовал прекрасную поездку наших поэтов во Вьетнам. На Книжной выставке на ВДНХ буквально несколько дней назад прошла блистательная конференция по Валентину Распутину. Борис Орлов в Питере «застолбил» несколько мероприятий в рамках Санкт-Петербургской выставки в апреле. Порадуемся за Владимира Крупина, ставшего обладателем Первой Патриаршей премии, за Владимира Личутина, получившего Государственную премию за прошлый год. Процесс сдвигается, и подчас невидимые, не афишируемые переговоры, переписки, встречи по данным вопросам продолжаются. Сам знаешь, если бы опустили руки – многие чиновники с удовольствием вообще бы перестали обращать на нас внимание. А здесь и тебе спасибо с твоими соратниками – сумели же подготовить почву и учредить литературную премию Уральского федерального округа! А премию Мамина-Сибиряка, ставшей одной из значимых в России! А издание газеты «Большая Медведица». А журнал «Чаша круговая»? А ежегодные совещания молодых писателей региона? И это только у вас. Так что Союз писателей сумел сохраниться и благодаря тому, что в регионах не замерла жизнь, что региональные организации не опустили свои знамена. Воистину воевода силен своей ратью!
Второй вопрос – он вроде личный, но для общего понимания скажу: никто нас в кинематографе, а также в театральном мире, особо не ждет. Там своя каста, ставшая локоть к локтю вокруг театров и телеканалов, киностудий. Я случайно прошел сито, вроде уже заказали 12 серий, вроде написал, обсудили, дали режиссера… И тут началось – появляется второй режиссер, седьмой соавтор, третий оператор и проч. В итоге бюджет фильма удваивается (в лучшем случае). И мне говорят: извините, но мы договаривались на иные суммы. Это первая позиция. И вторая – мы слабо владеем приемами драматургии. А там такая специфика! Спасибо Н.И. Мирошниченко, главному редактору «Современной драматургии» - он мне столько дал советов…»

Прекрасный, можно сказать – эталонный диалог двух крупных литературных деятелей, конструктивные отношения. Какого же размера «чёрная кошка» должна был пробежать между двумя полковниками, что один из них устроил настоящую истерику, только вспомнив о другом? Притом – на самом важном писательском форуме пятилетия.
Размышляя над странностями поведения Председателя Правления, набрал в поисковике фамилию главначписа, добавил слово «скандалы» ….
Мгновенно «вывалилось» несколько ссылок.
«Николай Иванов позорит президентский совет». «Главный литературный начальник страны Николай Иванов чуть ли не еженедельно вляпывается в громкие скандалы». «Провинция устала от хамства и клеветы Н.Ф. Иванова». «Иванов Николай Федорович решил упрочить свою власть, жестко подчинить провинциальные отделения Союза Москве». «Николай Иванов, писатель, драматург, военный журналист рассказал Наталье Тепляковой о том, как попал в плен к боевикам, находился четыре месяцы в сырой яме и не потерял желание жить…»
«Плен? Очень интересно»! – размышлял я. – «В первую чеченскую в плен к чеченцам попадало немало русских солдат и офицеров, были даже с «большими звездами». Но полковник – писатель? Как же его так угораздило-то? Надо срочно почитать»!
Повесть «Вход в плен бесплатный или расстрелять в ноябре» искать долго не пришлось…
Я открыл первую страничку, глаза привычно покатились по строчкам, складываясь в абзацы и страницы…. Читать было непросто. Литературный стиль у Николая Федоровича – своеобразный, я бы сказал – военный. «Картонные» герои, «рубленные» фразы, словарный запас – не хуже, чем у полкового политрука, но читать – можно, если понимаешь, что это - «секретарская проза» - особый вид литературы.
«Постарался» главный герой повести Николая Иванова на славу. Поехал «в командировку» в мятежную республику, в которой в каждой семье – по нескольку автоматов Калашникова – новеньких, только что с армейского склада. Ну, допустим, не знал. Или – не понимал. Или – не хотел понимать.
Не изучил особенностей горной республики (за сотни лет написаны тонны публикаций, в том числе и коллегами по перу), не изучил оперативную обстановку. Не заострил внимания на менталитете чеченцев. Не поинтересовался – а чем живут-то чеченские семьи в лихие 90-е, где и как добывают себе на хлеб – в горах пшеница-то не растёт. Но ведь что-то кушают… Что-то покупают. Где деньги-то берут на приобретения?
Сделал вид, что ни разу не слышал о похищениях с целью выкупа.
«Ну, хорошо, - думал я, - не знал, не понимал, не заострил. Да, это – глупость. Но глупость – это не смертельно.
Но поехать в машине по территории, где каждый первый спит и видит, что он захватывает в заложники русского, с целью «добычи денег на пропитание» себе и своей семье – это уже не глупость. Это – верх идиотизма»!
Дальше читать расхотелось. Полковник налоговой полиции (главный герой повести) ожидаемо получил то, что хотел – приключения «на нижние девяносто».
По полной программе.
И сложно винить в этом чеченцев, которые, вне всякого сомнения, с огромным изумлением наблюдали, как несколько «мешков с деньгами», сами, добровольно загрузились в автомобиль и без всякой охраны поехали «куда глаза глядят».
В Чечне.
Без охраны.
В девяностые годы.
Полагаю, чеченцы, прежде чем захватить главного героя повести, обхохотались, сидя за валунами, наблюдая за глупостью налогового полковника и его спутников.
Смех – смехом, но дело своё они сделали чётко.
Захват «денежной составляющей» груза в лице главного героя и его спутников был произведёт по всем правилам горского и военного искусства – внезапно, быстро и без потерь со стороны чеченцев.
А дальше начался ад – персональный для каждого и общий – для всех. Автор повести пишет, что героя его повести его били, морили голодом, расстреливали.
Полагаю, что Николай Иванов – не лжет. Со всеми русскими тогда так поступали. С теми, кто попал в плен.
Но постепенно всплывают и более интересные подробности.
Выясняется, что главный герой повести – трус, но трус не простой; он «трус – на понтах». Искренне опасается за свою жизнь, а в качестве аргумента пишет (дословно): «погоны – полковничьи, часы – генеральские, могут подумать, что я – из ФСБ, тогда сразу – смерть».
Часы у него, понимаешь, генеральские, хотя сам – всего лишь полковник.
Смешно.
Но дальше – ещё интереснее.
Расстрел.
Любой здравомыслящий человек задал бы себе вопрос – зачем чеченцам кого-то расстреливать, шуметь, привлекать лишнее внимание к наличию в семье денежного актива, если можно просто и эффективно, по-тихому придушить пленников (как вариант – перерезать горло) и закопать в промоине – не слишком глубоко, чтобы медведи или волки смогли добраться. Звери растерзают тела так, что ни одна экспертиза не определит, от чего именно умерли русские.
Однако – инсценируют расстрел.
Зачем?
Логика подсказывает – чтобы оказать большое моральное воздействие, добиться того, что поверят – в следующий раз всё будет по-настоящему.
И ведь сработало!
Главного героя повести затрясло от страха так, что он и через несколько лет пишет «…расстрелять в ноябре».
Насколько я понимаю чеченский менталитет, пленника никто расстреливать не собирался.
Нет, не потому что «афганец» и не потому что писатель. Но потому что – деньги.
Как правильно заметил автор повести – «мешки с деньгами, прыгают».
Заметил, но выводов правильных так и не сделал.
Оно и понятно. Чеченцы – известные мастера психологического давления. Хотя их тоже можно понять – с голодухи «и не так раскорячишься».
Ну, а «вишенка на торте» - «виртуальная» граната на мешках, поверх крышки зиндана.
Боевая граната.
Поверх мешков.
В доме, где живет большая семья – старики, женщины, дети.
Любой из которых по неосторожности или забывчивости может коснутся взведённой гранаты. А еще иногда по двору ходят козы или кто там ещё водится у чеченцев? И тоже могут столкнуть гранату на землю.
Граната, с помощью которой один отмороженный русский может добыть себе свободу.
Обезвредить оружие, пробраться в дом, захватить в заложники ребёнка….
Я понимаю, чеченцы – жесткие ребята, но уж точно – не глупые.
Глупые в горах не выживают.

После прочтения повести «Вход в плен бесплатный…» остался лишь осадок. И пожелание автору – добавить в начало названия два слова – «Для дураков».
Главного героя совершенно не жалко – слишком уж упирает автор на его физические страдания.
В повести Николая Федоровича симпатию вызывают только чеченцы. Смелые, даже отчаянные. Готовые ради рода, ради семьи – на всё. Держат слово. Не лгут. Последовательны во всём.
Даже извинились; смогли преодолеть собственную гордыню.
В отличие от главного героя повести.
После прочтения я сказал самому себе «спасибо» за то, что смог осилить унылое чтиво до конца. Почему? Прояснилось, откуда «растут ноги» у эмоциональной неустойчивости Николая Федоровича: вот отсюда, из чеченского погреба-зиндана.
Многомесячный плен, сильнейшее психологическое давление, страх за семью (хотя я очень сомневаюсь, что чеченцы тронули бы семью Николая Иванова, лично мне такие прецеденты неизвестны), фактор неопределённости – всё это отнюдь не способствует психологической устойчивости, скорее – наоборот: расшатывает психику человека до крайности.
Что и подтвердилось в конце шестнадцатого Съезда СПР.
Однако меня порадовало другое – Николай Иванов смог сохранить разум, не спился, не опустился на дно жизни.
Нашел в себе силы жить и работать дальше.
А глупость?
Кто из нас не делает ошибок, за которые расплачивается потом всю жизнь?
Точно – не я.
За мои глупости мне стыдно до сих пор, хотя прошел уже не один десяток лет.
«Пусть в неё бросит камень тот, кто сам без греха». – Сказал Спаситель.
И хотя понимание – пришло, «червячок сомнения» – остался.

Примерно в то же время, в тех же местах в плен к боевикам попали десятки русских солдат. Одного из них – Андрея Калашникова – я знал лично.
Держали пленных в ущелье, под открытым небом, кормил скудно – время от времени бросали булки. А потом смотрели как русские солдатики бьются друг с другом ради кусочка хлеба.
Но однажды всё изменилось - чеченцы предложили солдатам принять ислам.
Десять русских воинов сказали, что они - согласны.
Учили суры на арабском языке, по пять раз в день совершали намаз.
Питание стало получше.
В нужный день, на рассвете, поднялись на гору, для совершения обряда. Десять безоружных русских солдат и пять вооруженных боевиков. А еще – мулла…
Во время подъёма на гору солдаты напали на боевиков с автоматами. Рвали оружие, грызли зубами… Пятеро погибли на месте, осознанно пожертвовав своими жизнями ради жизней товарищей, пятеро – смогли уйти, с оружием, добытых у боевиков.
Местные жители их потом долго гоняли по горам: солдаты крали у чеченцев еду.
Наступили холода.
Первыми умерли раненные при побеге.
Затем – простывшие.
Выжил один Андрей. Единственный из десяти солдат, отважившихся на побег. Холода гор не смогли одолеть закалённого сибиряка.
Он поочерёдно похоронил всех ребят; впоследствии, после второй чеченской, вернувшись в знакомые места со сводным отрядом ОМОН, нашел могилы всех парней; тела солдат вернули на Родину.
Жилин и Костылин – такие фамилии носили герои бессмертного произведения Льва Толстого. Если смотреть через призму творчества Льва Толстого на Иванова и Калашникова, то Иванов – определённо Костылин: «через три месяца еле живого привели».
Простые русские солдаты смогли выстоять и не сломаться, а «бывший афганец» и бывший главный редактор журнала «Советский воин», увы… А ведь как «рвал тельняшку» на груди всего за несколько лет до этого, доказывая, что главный редактор журнала «Честь имеет», а министр обороны – наоборот.
«Червячок сомнения» в моей душе заворочался сильнее….
Глава 3

…Броуновское движение делегатов прекратилось, мужчины и женщины, вооруженные телефонами и мандатами, нестройными группками потянулись к вдоль рядов – занимать свои места. Возле меня грузно приземлился крупный крепкий мужчина, ростом повыше меня – настоящий богатырь. Сунул могучую ладонь, поблагодарил за то, что я «сторожил» его место, «отваживая» других претендентов от папки на стуле, которой мужчина-богатырь «обозначил» своё место. Я пожал плечами – дескать, не стоит благодарностей, незаметно присмотрелся к соседу.
По фигуре – борец, но уши – не поломаны. Да и интеллектом явно не обделен. Вероятнее всего – боксёр. Хотя и это – неточно: нос не поломан, а у «тяжей» удары всегда очень тяжелые. Может, отставной спецназовец или обычный тяжелоатлет?
- Откуда Вы? – поинтересовался я, попутно оценивая ширину плеч и плотность мышечной структуры соседа.
- Краснодар! – ответил мужчина, поворачиваясь к кому-то в проходе.
«Не иначе как Хапланова мне его подсадила», - размышлял я, отодвигаясь от могучего тела краснодарского коллеги. – «Ненавидит она меня. Решила подстраховаться на всякий случай? Или это «толстый намёк» от Николая Федоровича, чтобы я, так сказать, не бузил? Ведь если что, краснодарский «товарищ по перу» мне голову оторвёт словно куренку. А даже если и так, что это меняет для меня? Да – ничего»!
Я ещё отодвинулся от коллеги-богатыря, которому явно не доставало места на узком стуле, почувствовал, что моя «пятая точка» наполовину переехала на соседний стул. Поёрзал спиной, ища опору между двумя спинками.
Получилось.
Так я и просидел весь Съезд – на двух стульях, подобно Михаилу Горбачёву в эпоху умирающего Союза ССР.
Внезапно среди делегатов произошло движение. Мужчины и женщины задвигали стульями, повернулись куда-то назад; туда, где молча двигалось что-то длинное и тёмное. Зашелестели телефоны, по залу полетели вспышки.
Воздух в зале словно уплотнился, а энергетика помещения сгустилась настолько, что её можно было резать ножом.
По узкому проходу, осторожно переступая через ноги и сумки, совершенно не обращая внимания на сияющие лица делегатов, медленно, словно исполняя некую повинность, без какого-либо энтузиазма на лицах продвигались несколько человек.
«А Шахназаров-то, оказывается, совсем небольшого роста, - отметил я, поднимая смартфон на уровень глаз. – И как же постарел Никита Сергеевич! Явно уже не тот Сергей Сергеевич Паратов, потомственный дворянин, владелец судоходной компании, который мне всегда нравился самым парадоксальным образом, в отличие от Карандышева или Мокий Парменовича».
Михалков и Шахназаров прошли вперёд и сели на стулья рядом, точно в центре среднего ряда. Потерять их в общей массе делегатов было невозможно – две светлые головы постоянно поворачивались и наклонялись к друг к другу – кинематографисты негромко что-то обсуждали. Вот так, благодаря Николаю Федоровичу я оказался в трех метрах позади двух людей, чей авторитет для меня не имеет границ.
Никита Михалков и Карен Шахназаров, присутствующие на Съезде, заметно подняли мне настроение и каким-то невероятным образом напитали мою душу мощной энергией, словно я только что находился во враждебном окружении и внезапно «подошло подкрепление».
Разумеется, это было не так.
Но дышать стало полегче.
Едва последняя группа делегатов заняла свои места, на сцену энергично поднялся помощник Президента России Владимир Ростиславович Мединский. Он зачитал поздравление Съезду от Владимира Путина, после чего за спиной кремлёвского чиновника на большом экране, возникло до боли знакомое лицо человека, при котором в двери страны в 1998 году «постучался» дефолт. Чтобы не выдать своих чувств, пылающих внутри, я сделал «каменное лицо» и не мигая смотрел на блестящую шарообразную голову Кириенко, его шевелящиеся губы, а сам вспоминал многочисленные трагические истории, напрямую связанные с «черным» 1998-ым.
Несколько лет назад ко мне обратилась мама моего ученика - Татьяна Русакова. Она попросила меня помочь найти жильё и провести сделку по приобретению однокомнатной квартиры, на первом этаже – она чётко обозначила, в каком именно районе. «Комиссия, правда, совсем небольшая – всего тридцать тысяч рублей. Больше у них нет».
Я ответил согласием. Уточнил, чем вызваны столь жесткие ограничения по сумме на недвижимость - два миллиона двести тысяч и ни рублём больше.
- История такая, - рассказала Татьяна, – В 1998 году сын моих знакомых, за несколько месяцев до дефолта, занял у «серьёзных людей» сравнительно небольшую сумму, кажется – на бизнес. В долларах, разумеется. А потом случился «чёрный» август.
Новосибирские «барахольные бандиты», ссудившие его, потребовали срочно вернуть займ, с процентами, причём – тоже в долларах. И срок установили – две недели. Иначе – смерть. Мои знакомые, чтобы выручить сына, быстро и недорого продали свою квартиру, а сами переехали в общежитие. Сын отдал бандитам долг и с оставшимися деньгам собрался в Китай, закупиться товаром. Уехал и пропал без вести. Ни сына, ни – денег.
С тех пор прошло более двадцати лет. Мои знакомые двадцать лет копили деньги, чтобы купить себе отдельное жилье – из «общаги» завода пенсионеров пригрозили выселить принудительно. На данный момент у них – два миллиона двести тысяч, и времени ждать больше нет. Постарайся найти за эти деньги хоть что-то, в чём можно жить двум старикам, у одного из которых сложный перелом бедра, и костыли»!
Разумеется, я пообещал.
Перерыл все доступные базы квартир, подключил всех знакомых риелторов, но квартиру – нашел. Первый этаж, сносное состояние. Правда цена – два пятьсот, на триста тысяч больше чем есть у знакомых Татьяны.
С трудом уговорил пенсионеров «просто посмотреть».
Хозяйка квартиры встретила меня с неприязнью, разговаривала сухо, поджав губы – по телефону я озвучил ей условия моих клиентов. Всё время порывалась уйти – «мои» пенсионеры немного запаздывали.
Наконец, раздался долгожданный звонок в дверь.
Хозяйка квартиры шагнула к двери, открыла дверь, увидела мою клиентку и… замерла.
- Мама! – едва слышно прошептали её губы. – У Вас лицо моей умершей мамы! Вы только ростом немного повыше!
Потом был осмотр квартиры, которая очень понравилась знакомым Татьяны, и торг.
Ну как торг. «Злая» и «сухая» хозяйка квартиры, не отрывая взгляда от «мамы», в одну секунду уступила в цене триста тысяч рублей.
Сделка состоялась, пенсионеры, двадцать лет прожившие в общежитии из-за «ошибок» таких, как Кириенко, наконец, вновь смогли сказать слова «моя квартира».
«Наверное, в Аду, если он существует, для «творцов» дефолта 1998-го есть отдельный котёл с самой горячей смолой», - думал я, прикрывая глаза, не в силах заставить себя смотреть на улыбающееся лицо Кириенко. – «Сколько же людей сгинуло тогда из-за дефолта и его последствий? Убиты, обнищали, выброшены на улицу, свели счёты с жизнью… Точное число не знает никто. Тысячи… А ведь каждый из них был живым человеком, жил, работал, растил детей, любил, строил планы…»
Из мрачной задумчивости меня вывел Степашин – извечный завсегдатай писательских Съездов. Я хорошо помнил его выступление два года назад… Я смотрел на лицо вечного «бывшего чекиста», а сам думал о том, что в 1999-ом Ельцин поступил очень мудро, не назначив его своим преемником. «Если бы позже, в двухтысячном, Степашин стал Президентом России, сейчас не было ничего ни России, ни Президента. В лучшем случае – семь или восемь отдельных территорий-протекторатов, со своими администрациями, валютами и прочими атрибутами «независимости». Не было бы ни армии, ни ядерного оружия. Только квазигосударства-марионетки на бывшей российской земле. Как хорошо, что Ельцин выбрал именно Путина, а не Степашина.
«Вечному чекисту» точно не удалось бы остановить расползание страны, трещавшей по швам.
Не тот характер.
Слишком добрый.
Слишком мягкий.
Для самой большой империи планеты.
Мягкотелые политики не создают Империи. Они их разваливают. Как это сделал «Миша меченый», например».

Наконец слово получили те, кого я ждал с особым трепетом.
Максим Бахарев, капитан, Герой России, в бою был ранен в руки и ноги, с простреленными руками подбил два танка. В результате ранений лишился рук и ног. Его выступление съезд Союза писателей делегаты слушали стоя. Я не смог сдержать слёз, глядя на Героя России. К счастью, на влагу в моих глазах никто не обратил внимания.
Следом выступил ещё один герой СВО – Сергей Лобанов.
«Обозначу два момента, – обратился к делегатам Сергей, - первый момент – скажу, как военный человек. Спасибо всем писателям Союза писателей России, что вместе с нами с самого начала специальной военной операции, вооружившись пером и бумагой, встали в один строй защищать интересы России, интересы Донбасса.

И теперь скажу, как писатель.
Есть ли гений во мне -
Только время покажет.
Я пишу о войне
Что на лицах под сажей.
Что в сырых блиндажах
Надрывается матом,
Что лежит на ежах
Обгоревшим солдатом.
Что целует в уста
В дыме первого боя.
Что чертовски проста,
Хоть слывёт непростою.
Что крестами стоит
У друзей на могилах.
Что крестами висит
У лжецов на мундирах.
Что навечно во мне,
Что всегда будет в теме.
Не писать о войне
Равносильно измене»!

Мы, делегаты, устроили Сергею настоящую овацию.

Наконец, после единогласного утверждения повестки и регламента Съезда за крошечную трибунку встал Николай Иванов.
- Уважаемые коллеги! – Всё еще волнуясь, начал говорить Николай Федорович. -
Даже по нашему Внеочередному съезду мы ощущаем, насколько сконцентрировано время, требующее от нас практически мгновенных реакций.
Судя по переполненному залу, сегодня здесь и впрямь зарождается что-то важное, ещё не до конца оценённое даже нами. Пусть эта энергетика сработает на созидание. Главный посыл сегодняшнего съезда – мы сплачиваемся не вокруг Иванова, Петрова или Сидорова, а вокруг России и во имя России. Остальное – частности, которые здравомыслящие люди способны и обязаны преодолеть….

«Не думаю, что выступление будет продолжительным, - размышлял я, слушая Николая Иванова, - формат, время и место внеочередного Съезда не предполагают длительных выступлений и большого числа выступающих. Все давно всё знают – зачем собрались и для чего. Необходимо соблюсти формальности, Ритуал.
Жить по Уставу! – ведь кажется, так говорил Николай Федорович на шестнадцатом Съезде, всего два года назад. Или уже – не надо? Съезд-то собрали с грубейшими нарушениями действующего основного документа Союза писателей.
В Уставе Союза писателей России 2023 года определена норма представительства: два делегата от списочного состава регионального отделения более пятидесяти человек, один делегат – если в реготделении меньше пятидесяти.
Чётко и понятно.
Например, от Новосибирского регионального отделения на Съезде должны присутствовать две делегата. Как и было на предыдущем форуме. И ранее – до этого. Но Правление Союза писателей России обошло требование действующего Устава и самостоятельно (то есть – незаконно, поскольку Правление не обладало правом назначать квоты) определило нормы, после чего прислало «разнарядку» - от Новосибирска может быть избран только один делегат, причём поездка – за собственные средства.
С точки зрения закона об общественных объединениях, который не позволяет ущемлять права даже одного члена Сообщества – грубейшее нарушение. Настолько серьёзное, что позволяет отменить Съезд, через суд, разумеется. Чем Никита Сергеевич, кстати, однажды и воспользовался – отменил результаты нелегитимного Съезда Кинематографистов и провёл другой, законный, на котором и победил.
Поступок, достойный похвалы и всяческого уважения.
Но где Закон и где – Иванов?
«Меньше – можно, больше – нельзя»! – Сказал, как отрезал главначпис на замечания о нарушениях Устава и больше в споры по этому вопросу не вступал.
«Его позицию можно понять, - размышлял я, внимательно вслушиваясь в дребезжащий голос Николая Иванова, - сжатые сроки; обязательные условия – близость к Кремлю, всего два часа на весь Съезд – поставили его в условия, в которых выбирать не приходилось. Единственная локация, которая могла устроить «больших дядей» - Дом Пашкова. Большой зал оказался занят, довольствовались тем, что поменьше. Тот, что «поменьше», вмещал ограниченное количество гостей. Когда всё подсчитали, стало понятно, что по Уставу – не получается.
«Отодвинули» в сторону Устав, начали придумывать «квоты».
Но могла бить и иная причина, о которой нам не сообщили».
Я вспомнил, что накануне Съезда, во время прогулки вокруг портретов «выдающихся литераторов современности» мне встретился руководитель писательской организации, родившийся в том же городе, что и мои дети. На мой вопрос о законности Съезда ввиду нарушения норм представительства мужчина криво усмехнулся, отвернулся от меня, но пробормотал что-то вроде «…да всего семнадцать человек разница. На результаты голосования эти люди не повлияют никак».
«Значит, посчитали. Значит, обсуждали»! – сделал вывод я, – «Знали, что грубейшим образом нарушили Устав. Что права семнадцати представителей региональных писательских организаций нарушены, но посчитали сие обстоятельство малозначимым. Ну да… Я же помню…. Жить по Уставу».
Действующий Устав я изучил неплохо. Как и тот, который примут на Съезде. В «новом» есть фраза о том, что Правление принимает решение о количестве делегатов и «квотах», но «новый» Устав ещё не принят и не зарегистрирован, поэтому продолжает действовать тот, который принят на шестнадцатом Съезде.
Хотя почему я удивлён? Нарушать Устав у Николая Иванова – это в крови. Вспомнилась его хвастливая запись о том, как он попал в Афганистан. Курсант четвёртого курса «забил» на Устав и шастал по военному училищу с расстёгнутым воротничком. За что и был наказан. И Николай Иванов не переживает по этому поводу, даже гордится: какой он смелый, презирающий воинские Уставы.
Дальше – больше.
Николай Федорович Иванов, самый главный редактор журнала «Советский воин» почему-то решил, что он может не подчиняться приказам Министра обороны страны: не согласился с названием главного военного журнала, предложенного Грачевым. Как итог – изгнан из армии «по компрометирующим обстоятельствам».
Впоследствии Иванов долго и путанно объяснял, что он-де «сам ушел»; возможно, но осадок-то остался.
Первый же крупный скандал в новой должности Председателя Правления с участием Николая Иванова приключился за пару лет до шестнадцатого Съезда. Николай Федорович, вступив в должность, объявил, что всем членам писательского сообщества необходимо получить новые билеты, с его, Иванова, подписью. Но не просто получить, а за деньги – всего за тысячу рублей.
Лично я не возражал. «Может, в Москве так принято – каждый новый писательский начальник «гребёт» ситуацию «под себя», устанавливает свои «правила игры». – думал я.  Привёз Шалину «косарь» наличкой, дождался нового билета.
Дождался – и забыл.
Но не забыли другие литераторы.
У одного из моих коллег по Союзу липчанина Андрея Новикова, на тот момент - секретаря Союза писателей России, возникли вопросы: кто принял решение об «обмене билетов»?  Где деньги? Почему – «в чёрную»? На что их потратили? На уставные требования или на что-то другое? Ведь сумма-то получалась немалая – шесть тысяч писателей передали Иванову «наликом» по одной тысяче рублей. А все вместе – шесть миллионов.
Немалая сумма для «уставных требований», даже за вычетом затрат на производства билетов и значков.
Прозаик из Липецка мгновенно получил «чёрную метку», на него началось сильнейшее давление. Настырный и острый на язык Андрей Вячеславович не сдавался.
В публичном пространстве началась острая дискуссия …
«Решение об обмене билетов принято на Съезде»! – заявил в публичном пространстве Николай Иванов. Дескать, я в этой финансовой афере совершенно не при чём – просто исполняю решение Съезда, ко мне какие могут быть вопросы?
Однако Николай Федорович не учел другое – интернет помнит всё.
Я не поленился, нашел стенограмму пятнадцатого Съезда союза писателей – того самого, где Ивановы так ловко переиграли Сергея Шаркунова и где Николая Федоровича впервые избрали Председателем Правления.
Раз прочитал, другой, третий…
Слов или решений Съезда об обмене билетов не нашлось нигде.
Так я впервые узнал, что Николаю Иванову ничего не стоит солгать в публичном пространстве. Именно тогда я впервые подумал, что человеку, чья финансовая щепетильность – осетрина второй свежести – ему не место во главе писательского сообщества.
Разумеется, после подобных «открытый» я поддержал Андрея Новикова. Терпеливо объяснял участникам дискуссии, что фраза про «кувшинные рыла» - она из романа Гоголя «Мертвые души», а слова «Метать бисер перед свиньями» - из Нагорной проповеди Иисуса Христа.
Не помогло.
Откуда-то вылез никому неизвестный тип с сетевым именем (псевдонимом) «Иван Тараев» и начал безапелляционно поучать участников дискуссии, оскорблять тех, кто не согласен с его мнением.
На официальном аккаунте Союза писателей!
Мои комментарии на официальной страничке Союза писателей России подтёрли, а самого меня – забанили, ровно на месяц.
Как и Андрея Новикова.
Забанил, как выяснилось, администратор сайта – тот самый «Иван Тараев». – технический работник, не являющийся членом союза писателей и в целом никому не известный человек.
Кто же наделил столь гнусного персонажа столь широкими полномочиями? В СПР на тот момент только один человек мог позволить такое действие – сам Николай Иванов. Некоторые завсегдатаи писательского ресурса тоже задавали этот вопрос – что это за моральный урод скрывается под «ником» «иван тараев», кое-кто допустил предположение, что это сам Николай Федорович, однако я с ходу отмёл это предположение.
Стиль не тот. Чувствуется рука другого человека.
Но тогда немедленно возник другой вопрос – а Николай Иванов в курсе, что твориться у него «под боком»?
Неожиданно вспомнился фрагмент интервью Иванова, в котором он утверждал, что «читает всё», что связано с деятельностью Союза писателей.
Сомнений в том, что главначпис знает содержание текстов «ивана тараева», не осталось.
Не осталось и вопросов к «тараеву»: типичная малообразованная «сетевая шавка», «человек без лица», «карманный бультерьер», который кусает и облаивает всех, кто не нравится ему лично или её хозяину. Далеко не единственный в своём роде.
Зато появились вопросы уже к Николаю Федоровичу. Главный из которых – почему он, главный писательский начальник позволяет «ивану тараеву» банить и оскорблять членов Союза писателей России – человеку, не состоящему ни в каких Союзах, кроме общества любителей пострелять по тарелочкам?
Литераторов, которые вообще-то платят ему, Иванову, взносы, и он, Иванов, по должности своей обязан ограждать членов писательского союза от таких гнусных типов, как «тараев».
А Николай Иванов не просто не ограждает, но, как видится, ещё и эпизодически «науськивает» своего «карманного бультерьера» на тех, кто не разделяет его точку зрения.
Ответ на болезненные вопросы, как обычно, нашелся в классике, у Маяковского: «Мы говорим Ленин – подразумеваем – партия. Мы говорим партия, подразумеваем – Ленин. Партия и Ленин – близнецы-братья…»
«Собственно, как Иванов и «тараев», - думал я, пролистывая официальные интернет-странички Союза писателей России, на которые мне запрещён доступ, - хотя я могу и ошибаться и «тараев» - не брат-близнец Николая Федоровича, а его темная ипостась, изнанка его души, которую он не спешит демонстрировать публично. Зачем-то он этого «тараева» же держит возле себя? Держит и позволяет творить лютую гнусь. Может, всё-таки правы те коллеги, которые убеждены, что «иван тараев» это Николай Иванов и есть.
В этом мире всё возможно».
С этого момента моё отношение к Николаю Иванову переменилось с нейтрально-положительного на резко отрицательное, оно быстро покатилось вниз, ускоряясь с каждым днём – разве можно уважать руководителя или коллегу, который позволяет своим псам кусать своих подчиненных?

Я выпрямил спину, слегка прислонился к спинкам стульев, продолжил внимательно слушать доклад Председателя Правления.
- Съезд – не место для дискуссий! – доносилось со стороны Президиума Съезда. Я вспомнил, что ранее слышал эту фразу. В одном из своих интервью накануне писательского форума Николай Иванов уже заявлял, что съезд — не место для дискуссий. «Единственная возможность показать, что с чем-то не согласен, это проголосовать с помощью мандата: «за», «против», «воздержался». – утверждал Николай Федорович. Общественность с Ивановым не согласилась. В СМИ начались споры…

Я едва заметно повернул голову вправо, влево…. Слова Председателя Правления не вызывали у делегатов ни несогласия, ни одобрения. Казалось, людям, собравшимся в Доме Пашкова, абсолютно всё равно – позволит Иванов обмениваться мнениями на Съезде или не позволит. По воодушевлённым лицам делегатов, с видимым удовольствием слушавших выступление своего лидера, можно было понять одно – они собрались на Съезд для единственного действия – выбрать нового руководителя писательского сообщества – того самого, что сейчас сидит в первом ряду – молодого, энергичного помощника Президента, успешного и эффективного управленца, бывшего министра культуры. Всё остальное уже не имеет значения.
Главное – проголосовать! – читалось на сияющих лицах делегатов, и я их понимал.
Первый Съезд Союза писателей СССР длился шестнадцать дней. Решали фундаментальные вопросы новой советской литературы, много дискуссировали… Приняли решение о социалистическом реализме. Прочие очередные Съезды Союза писателей СССР были уже покороче – четыре-пять дней. Крупных, стратегически важных вопросов на обсуждение уже не выносили (всё решалось в ЦК КПСС), но высказаться давали всем.
Четыре-пять дней писательского Съезда для «тоталитарного совка» - это была норма.
В 2025 году, на «чрезвычайный» и внеочередной, «переломный» и «объединительный» Съезд литераторов страны отвели всего два часа.
Что поделаешь…. Современная литературная демократия – она такая; в ней нет места для дискуссий; голимый демократический централизм.
Накануне, перед поездкой на Съезд, я забрался в интернет и поинтересовался – а как обстоят дела с дебатами в других всероссийских сообществах?
Тоже Съезд – не место для дискуссий?
Оказалось, что не для всех.
Союз адвокатов проводит свои форумы гораздо чаще - один раз в два года. Много обсуждают изменения в законодательстве….
Союз заслуженных врачей России – очень даже место для дискуссий. Вот что я прочёл о его результатах:
«В ходе двух дневной работы обсуждался весь спектр насущных вопросов, от решения которых, во многом, зависит эффективность оказания медицинской помощи российским гражданам, эффективность всей системы отечественного здравоохранения. Особое внимание было уделено освещению вопросов о необходимости возрождения и развития в медицинской среде системы наставничества, деонтологии и преемственности поколений; повышения уважения и доверия в обществе к профессии врача; повышения личной ответственности руководителей всех уровней здравоохранения в решениях, приводящих к снижению социальной, правовой защиты медицинских работников и государственных гарантий по оказанию медицинской помощи российским гражданам; повышения качества ВУЗовского и последипломного медицинского образования; эффективного использования государственных средств на нужды здравоохранения, в том числе за счет совершенствования системы государственных закупок; организации эффективной системы общественно-профессионального контроля в сфере здравоохранения; совершенствования системы общественно-государственного контроля как действенного механизма по обеспечению населения достоверно безопасными, качественными и эффективными средствами медицинского назначения, товарами для здоровья и продуктами питания; повышения культуры здоровья в обществе, прежде всего, среди подрастающего поколения, повсеместной популяризации здорового образа жизни».
А как же союз геологов?
Читаю: «VIII Всероссийский съезд геологов прошёл в Москве с 26 по 28 октября 2016 года. Тема съезда — «Богатства недр — на процветание России».
Первый день работы прошёл в Государственном Кремлёвском дворце, где состоялось пленарное заседание. С докладом выступил Министр природных ресурсов и экологии Российской Федерации С. Е. Донской.
Второй и третий дни работы прошли в Центральном выставочном комплексе «Экспоцентр». Прошли заседания круглых столов, например, «Государственная политика в сфере геологического изучения недр и воспроизводства минерально-сырьевой базы России — состояние, проблемы и стратегия развития», «Региональное геологическое изучение территории РФ и её континентального шельфа» и другие.
В работе съезда приняли участие более 3000 специалистов, представителей Правительства РФ, Федерального собрания и Государственной думы РФ, академической и отраслевой науки, недропользователей, геологических организаций.
На съезде проведена оценка современного состояния отечественной геологической науки и практики, рассмотрены вопросы структурного построения геологической службы страны, организационные, технико-технологические, управленческие, кадровые и другие проблемы, были намечены пути их решения».
О, как! Круглые столы – точно место для обмена мнениями. Да и место проведения – Государственный Кремлёвский дворец – говорит о многом. «Может, Николай Федорович добросовестно заблуждается, когда утверждает, что наш писательский Союз – единственный и неповторимый союзник государства? – думал я, перелистывая странички Интернета. – Союз геологов, судя по месту проведения Съезда, для государства гораздо важнее нас, писателей.
А как же наши ближайшие коллеги – журналисты»?
Последний Съезд прошел в 2022 году и, хотя самым главным событием тринадцатого Съезда тоже стало избрание главы творческого Союза, высказаться дали многим.
«А чем нас порадует Союз художников России»? – размышлял я, открывая отчёт очередного Съезда Союза художников России: «Прошедший 8 февраля 2024 года в Москве XIV съезд Всероссийской творческой общественной организации «Союз художников России» собрал около 150 делегатов и гостей из отделений ВТОО «СХР» всех федеральных округов страны. Съезд заслушал и утвердил отчеты Председателя, Секретариата и Ревизионной комиссии, отчет Исполнительного директора СХР. По затронутым в докладах темам в ходе обсуждения выступили: 1-й секретарь СХР,  председатель МОСХ России Н.И. Боровской, секретарь по выставочной работе А.Н. Суховецкий (Москва), секретарь по Дальневосточному федеральному округу К.Б. Кузьминых (Магадан), секретарь по Сибирскому федеральному округу В.В. Иванкин (Новосибирск), секретарь по Уральскому федеральному округу А.С. Новик (Тюмень), секретарь по Приволжскому федеральному округу В.В. Величко (Нижний Новгород), секретарь по Северо-Западному федеральному округу В.В. Лысюк (Псков), секретарь по Южному федеральному округу О.В. Игнатов (Ростов-на-Дону), секретарь по Центральному федеральному округу А.Г. Костянников (Орёл), секретарь по Северо-Кавказскому федеральному округу Т.Г. Маргиев (Владикавказ), председатель регионального отделения СХР в Донецкой Народной Республике М.Х. Агабекян (Донецк), делегат Крымского республиканского отделения СХР О.А. Чеканова (Симферополь), председатель Санкт-Петербургского Союза художников А.Н. Базанов и другие».
Тоже нет запрета на дискуссии на Съезде! – недоумевал я, набирая в поисковике наименование очередного творческого Союза – Союза театральных деятелей.
Театралы меня откровенно порадовали. Выяснилось, что фраза «Съезд – не место для дискуссий»! - она от них, от деятелей театра. У них всё просто – собрались, перевыбрали Калягина, разошлись. Тихо, дёшево и сердито. «А что, можно и так, коль имеется серьёзная государственная поддержка театральной структуры», – размышлял я, продолжая слушать доклад пока ещё Председателя Правления.
- Буду откровенен. – говорил Николай Федорович. - Чуть больше месяца назад у меня состоялся серьезный разговор, в котором было определено: вход в литературу должен быть один. И он рассматривается через наш Союз, доказавший свою преданность слову, духовным ценностям и Отечеству. Готовы к такому повороту событий? К диалогу со всем литературным сообществом?

Я с трудом смог скрыть улыбку. Вспомнились стихи Наследника Великосербова, размещённые на портале «Литературная Россия» аккурат на эту тему:
«Литературная калитка»
Отвори потихоньку калитку
И войди в наш родной СПР,
На живую был сметан он нитку,
Но возглавил его офицер.
И зажглись, аки звезды, поэты,
Засверкала прозаиков тьма…
Глянь на свежие эти портреты –
Это наша словесность сама!
Не играй же в постыдные прятки,
Отправляючись в творческий путь:
Не забудь поклониться Васятке
И полковнику руку лизнуть!

Глава 4

Я заметил движение слева – краснодарский писатель-богатырь зачем-то потянулся к своей синей папочке, и я «стёр» усмешку со своего лица. На всякий случай сдвинулся вправо еще на несколько миллиметров, наклонился вперёд, пряча от делегатов улыбку.
Совладал со своими эмоциями, выпрямился.
Смысл посыла Николая Иванова делегатам понятен и приятен – Союз писателей России – это та единственная структура, которая будет позволять или не позволять россиянам, обладающим литературными способностями, «входить» в литературу, а делегаты – это те «избранные», которые в литературу уже вошли. Прояснилась и позиция Иванова относительно писателей из других писательских Союзов и объединений. СПР – это монополист в области «входа в литературу» и только Союз писателей России будет решать – кому место в литературе, а кому надлежит «покинуть корабль» или долго следовать в его фарватере, надеясь, что однажды Ивановы снисходительно бросят на воду конец для тех, кто «за бортом».
«Забавно…. Очень интересно», - размышлял я, следя за тем, как шевелятся губы главначписа. – «А как же быть с теми авторами, кто публикует свои произведения в сети Интернет? Да, точное общее количество сетевых авторов на всех литературных площадках в России на данный момент - неизвестно. Но есть некоторые данные о количестве авторов на отдельных платформах».
По информации на июнь 2023 года, на сервисе Ridero было зарегистрировано 725 384 автора, которые опубликовали более 134 тысяч книг.
По данным на 2023 год, на платформе «Литрес.Самиздат» число зарегистрированных авторов превысило 320 тысяч человек.
«Да, авторы произведений на цифровых площадках – это ещё не писатели, - размышлял я, продолжая наслаждаться докладом Председателя Правления. – Точнее – не все из них могут называться писателями. Но миллион авторов только на двух «площадках» - это очень и очень много. Но ведь есть и ещё… И этот миллион человек не «пишут в стол», то есть в никуда, в пустоту. Их читают. И главное - их покупают. Голосуют рублём, так сказать.
Статистика посещаемости литературных порталов только за сентябрь 2024 года: Автортудей – 44,5 млн. Литнет — 39,6 млн. Литрес – 25,9 млн. Литмаркет – 9,9 млн. Литгород – 4,7 млн. Букривер – 324,0 тыс. Призрачные миры – 250,8 тыс. Продаман – 192,8 тыс. Литсовет - 146,7 тыс.
Миллион авторов. Больше ста миллионов читателей. Годовой доход только одной площадки – ЛитРес – девятнадцать миллиардов рублей. Мы – по-прежнему самая пишущая и самая читающая нация в мире.
В Сети.
И вот это всё – миллион авторов и сто десять миллионов читателей Иванов предлагает запретить? Одним-единственным волевым решением.
Поскольку «вход в литературу должен быть один»!
Вот ведь как…. Сказал – как отрезал.
А делегаты Съезда ему ещё и похлопали.
А вот интересно, налоговый полковник – он добросовестно заблуждается или на самом деле полагает, что в двадцать первом веке, в эпоху Интернета и большого количества литературных площадок (действующих, кстати, исключительно в рамках Законов Российской Федерации), - продолжал размышлять я, - он, Иванов, может взять – и запретить публиковать свои произведения одному миллиону авторов (среди которых изрядное число профессиональных писателей) или он так обманывает делегатов Съезда, а вместе с ними – членов литературного сообщества, подсовывает им ложную цель, что скоро, в недалёком будущем будет всё также как при СССР, когда, действительно, только Союз писателей СССР регулировал – кому есть место в литературе, а кому – нет. И вот поэтому всем литератором теперь надо объединяться «под крылом» у Иванова. Поскольку только он, Иванов и будет определять – кому место в литературе, а кому – нет.
Не слишком ли много берёшь на себя, Николай Федорович»? - подумал я, но вслух, разумеется, ничего не сказал. – «Да, в СССР книги издавались только на бумажных носителях, но сейчас-то две тысячи двадцать пятый год, цифровая эпоха полностью вступила в свои права; сегодня вход в литературу – у каждого на его компьютере или ноутбуке: создал произведение, «залил» его в Сеть – хочешь денег – на ЛитРес, ЛитНет или АвторТудей, «чисто для себя» - на Проза.ру или Стихи.ру – и всё, твой вход в литературу состоялся. Твои произведения могут прочитать в любой точке мира, где есть Интернет; открыть на ноутбуке, планшете или смартфоне – кому как удобнее. А ещё и денежка начнёт «капать». Понемногу, но всё же… Сегодня в сетевой литературе крутятся очень большие деньги: ежегодный рост доходов владельцев литературных порталов – тридцать процентов. Это миллиарды и миллиарды. А ты копейки сшибаешь с нищих писателей под грифом «обмен билетов» и выпрашиваешь деньги у государства на премии, вместо того, чтобы создать портал Союза писателей России и зарабатывать на нём деньги, хотя бы для себя и Правления.
С другой стороны, – думал я, незаметно раскачиваясь вперёд и назад, словно Лобановский в финале решающих футбольных баталий, - может, Иванов действительно знает то, что сокрыто от общественности? Способ оставить «единственный вход» всё же имеется. Нужно всего лишь ликвидировать в стране Интернет и печатать только бумажные книги, запретив любые формы электронных. Может, на самом верху уже принято решение о «заморозке» электронных площадок и сейчас думают, как его реализовать на практике?
Не просто так же он только что сказал о том, что «Чуть больше месяца назад у меня состоялся серьезный разговор, в котором было определено: вход в литературу должен быть один»; намёк на главу государства – более чем прозрачный. Тогда пусть скажет об этом…. Или это пока тайна за многими печатями?
Вопросы…. Вопросы…. Много вопросов и мало ответов».

- И результат нашего труда налицо: мы проводим Съезд, как и положено хранителям великого литературного Слова - рядом с Кремлем. – продолжал выступать Николай Иванов. - И за окном - святой Владимир, Креститель Руси. И сразу за ним - Татарская Слобода. А рядом - представительства Чечни и Дагестана. Мы - в центре страны, в ее центральной библиотеке -  сокровищнице мысли. Еще вчера такое было возможно?  Я усматриваю в этом одно -  возвращение идеологии в политику страны. И эта идеология - любовь к Отечеству. Без ерничанья и стыдливости. Может, есть смысл говорить уже и о новом, об общественно-государственном устройстве нашей Организации, когда государство, понимая и принимая важность нашей работы, берет на себя хозяйственные проблемы Союза, давая нам возможность сосредоточиться на творчестве. Это тоже посыл в завтрашний день. И пусть эта просьба Съезда будет зафиксирована. И когда придет время, мы сможем обратиться к руководству страны с этим предложением…
… И последнее, дорогие друзья. Два года назад вы единогласно избрали меня руководителем Союза. Я дорожу этим вашим доверием и ответственен перед вами. Но накануне мне прислали удивительно честное письмо из Костромы с просьбой: «Николай Федорович, ради Бога, снимите тяжесть с души, не дайте нам разрываться между товарищеским отношением к вам и благом для Союза».
Ради консолидации литературного сообщества, убирая все внутренние сомнения у вас, своих коллег, после процедурных норм и перед новыми выборами я сложу с себя полномочия Председателя Правления Союза писателей России. Чтобы завтра нам снова всем вместе идти вперед.
Спасибо! – Председателя Правления провожают продолжительными аплодисментами, делегаты встают.
«Сложишь…. А куда же ты денешься. Это не тот случай, когда ты можешь нарушать договорённости «рядом с Кремлём». Это не рядовые члены Союза писателей. Могут и не понять»! – мыслил я, вполне искренне аплодируя вслед «уходящему» Председателю Правления. – «Ложь в каждом втором слове. Почему нельзя прямо сказать, что новым руководителем литературного сообщества станет Мединский, который, в свою очередь, в обязательном порядке оставит в обойме непредсказуемого налогового полковника? К чему весь это фарс с назначением под видом «демократических выборов»? Или всё дело в Ритуале – процедуре, прописанной в Уставе общественной организации? Но тогда почему нарушены много других пунктов Устава? В чём смысл всего Ритуала, если Съезд изначально незаконен»? - Я приподнял руку, потёр вспотевший лоб, из-под ладони осторожно глянул в сторону богатыря слева. Краснодарец-богатырь вёл себя вполне естественно, никакой угрозы для себя от него я не почувствовал.
На сцену поднялась подошла Валерия Ладынина – глава мандатной комиссии.
- Уважаемые делегаты, гости Съезда! – сказала Валерия Анатольевна. - Представляю Протоколы заседания Мандатной комиссии. Мандатная комиссия в составе: Латынина, Макарова, Карпук - рассмотрели полномочия делегатов ХVII Съезда Союза писателей России. Из восьмидесяти семи писательских организаций, входящих в состав Союза писателей России с образованием юридического лица, выборы делегатов на ХVII Съезд Союза писателей России провели восемьдесят шесть писательских организаций. На Съезд избрано 162 делегата. На начало Съезда зарегистрировано 147 делегатов. Согласно Уставу Союза писателей России, Съезд правомочен принимать решение при присутствии половины избранных делегатов, представляющих более половины региональных писательских организаций.
Таким образом, кворум по проведению ХVII Съезда имеется. Мандатная комиссия установила, что все делегаты избраны в соответствии с Уставом.
Мандатная комиссия просит утвердить Протокол номер два и полномочия избранных делегатов ХVII Съезда!

Геннадий Иванов: - Кто за то, чтобы утвердить решения Мандатной комиссии, прошу голосовать. Кто за? Кто против? – Нет. Кто воздержался? – Нет. Единогласно.
Передаю ведение собрания нашему председателю.
- Дорогие друзья! - С этой минуты мы официально являемся делегатами Съезда и имеем право голосовать мандатами! – произнёс Мединский.

Это был очень важный момент. Зная характер Хаплановой, её подозрительность и злопамятность, я понимал, что Елизавета в какой-то момент могла устроить мне «козу» (девочки бывают мстительны!), например, «дать заключение», что протокол «одного регионального отделения признан недействительным» из-за какой-нибудь малозаметной закорючки, ибо Устав – он на то и Устав, чтобы его блюсти досконально. В таком случае у делегата отняли бы мандат, оставив в зале; а голосовать без мандата невозможно.
Но – обошлось.
Я выпрямил спину, едва заметно улыбнулся. Теперь моя поднятая рука – это уже голос делегата, а не «свободный обмен мнениями». Да, один голос сам по себе не решает ничего, однако даже один поднятый или не поднятый мандат – это сигнал. И не всегда – положительный.
Начались «прения».
К трибуне вышел Юрий Поляков.
- Уважаемые коллеги! - сказал он. - Я думаю, что глубоко символично, что наш Съезд проходит в Ленинке, в Государственной библиотеке, где хранятся уникальные издания и рукописи писателей, создавших славу отечественной культуры, отечественной словесности. И это ко многому обязывает и заставляет понимать свою ответственность как преемников Золотого, Серебряного, Советского веков отечественной литературы….

Полякова сменил Андрей Тимофеев – вечно молодой несменяемый «лидер» «молодёжного крыла» Союза писателей, председатель Совета молодых литераторов. За двенадцать лет своего бессменного «председательства» Тимофеев написал две очень слабых полухудожественных книги, не имевших у читателей хоть сколько-нибудь заметного успеха. При этом он с успехом побывал в десятках поездок за счёт Союза писателей России, «воспитал» сотни молодых литераторов, из которых заметного следа в литературном пространстве страны не оставил никто. От его деятельности остались только фотоотчёты в социальных сетях.
«Хорошую смену воспитал себе Иванов, - думал я, наблюдая за вдохновенным лицом «младолитератора», - пафосен, но – в меру, циничен, но – не показ. Зато верен, готов бесконечно идти «курсом партии на современном этапе», а если колеблется – то исключительно вместе с «курсом партии». Интересно, а этому члену… команды Иванова – тоже найдётся место при новом руководителе литературного сообщества страны? Судя по тому, как сияет его лицо, нужные договорённости – достигнуты и Тимофеев точно останется «в обойме».
- Уважаемые гости, коллеги, друзья! – говорил Андрей Тимофеев. - Есть несколько негативных мифов о Союзе писателей России. Один из них: Союз - возрастная организация. Может быть, это было так лет семь назад, но за эти годы выстроена масштабная система по работе с молодыми авторами. Более 40 региональных советов молодых литераторов. Это регулярная работа на местах. Сеть образовательных фестивалей - от Сибири до Мурманска и Ростова. И, наконец, вершина - форум в Химках, крупнейший молодежный литературный форум в стране, по итогам которого проходит прием в Союз писателей. Буквально через две недели двадцать молодых ребят, которые пишут о героях современной России, в рамках программы «Проводники культуры» поедут в творческие командировки на Донбасс.
 Но мы вовремя поняли, что необходимо развивать не только молодых писателей, но и молодых организаторов. С 2020-го года мы регулярно проводим образовательные программы, где можно научиться писать гранты, проводить фестивали, запускать медиапроекты, обмениваться организаторским опытом.

«Развивать молодых организаторов – это он про себя, любимого! – размышлял я, с интересом наблюдая за эмоциями на лице Тимофеева. – Не иначе как метит на какую-то руководящую должность в «обновлённом союзе». Впрочем, может и «пролезет». При Иванове с кадрами в СПР – серьёзный дефицит. Николай Федорович «под корень» извёл всех, кто хоть как-то мог поколебать его власть, например, через свою компетенцию. Остались самые верные – верные лично ему».
- И я хотел бы сказать огромное спасибо Николаю Федоровичу Иванову, который поддерживал и направлял нас все эти годы. – говорил Андрей Тимофеев. - А также председателям региональных организаций, которые смогли наладить плодотворную работу со своими молодыми. Вместе мы единый большой Союз писателей России. И теперь у нас есть не только великое прошлое, но и настоящее и будущее. И сегодня, я надеюсь, мы сделаем еще один шаг на пути к этому будущему!

Тимофеева сменил председатель Союза писателей Чеченской Республики Аламахад Ельсаев. Его я слушал особенно внимательно.
- Добрый день! – сказал Аламахад Абдулхамитович. - Во-первых, хотел бы от имени писательского сообщества Чеченской Республики выразить особую признательность за то, что в новом Уставе после формулировки «поддержки развития русского языка как государствообразующего» нашлось продолжение «и языков народов России». Это сплачивает не только литературы, но и народы, и делает нашу страну сильнее.
Во-вторых, я хотел бы в надежде, что этот опыт будет интересен, перенят и применен, поделиться тем, как устроена литературная жизнь Чеченской республики, и сказать следующее. Во-первых, у нас есть финансирование резервного фонда главы республики через Министерство образования Чеченской республики. На эти деньги мы платим зарплаты, издаем книги, проводим презентации, вечера памяти. На эти деньги функционирует Клуб молодых писателей. Кроме того, помощь оказывается и из Фонда имени первого президента Ахмата Кадырова. В прошлом году, например, отремонтировали полностью двухэтажный особняк, находящийся в здании Союза писателей. Кроме того, помощь оказывается бизнесом. К примеру, были куплены квартиры и другое, помощь оказали писателям. И помощь оказывается организациям. Например, если какая-то организация проводит ярмарки, то на вырученные средства именно самым заслуженным писателям (либо по возрастному принципу) оказывается содействие. Может быть, эта практика будет полезна другим регионам.
Что касается самих книг, которые мы издаем, мы их делим с писателем, свою часть он может реализовать, а часть, остающуюся за Союзом, мы распределяем по вузам, по библиотекам республики с надеждой, что они будут дальше читаться. Кроме того, мы практикуем издание книг, литературы других народов в надежде, что это укрепит братские отношения.
И третье, что я хотел бы сегодня сказать. Для нас важно, что Союз писателей России функционирует так хорошо, как одна из лучших государственных организаций. Мы это чувствуем. И без общего развития развитие литературы какого-либо народа мне представляется бесперспективным. Поэтому от имени писательского сообщества Чеченской республики я хотел бы поблагодарить Николая Федоровича за эффективность, а за эффективностью, как мы знаем, кроются и большие усилия по осмыслению, анализу проблем и преодолению этих проблем. Правда, немножко напрягло, когда сказали, что сняли полномочия; мы сейчас на перепутье, а на перепутье председателей не меняют.
У меня все. Спасибо за внимание.

«Неплохо живут чеченские писатели! – вздохнул я. – В отличие от новосибирских, например. Есть финансирование из резервного фонда главы республики. Финансируют молодых чеченских литераторов, выпускают книги, пополняют библиотеки… Отремонтировали офисное здание – двухэтажный особняк. А что мешает новосибирским политикам сделать то же самое в отношении нашего, регионального отделения? У региона нет резервного фонда? Разумеется – есть! Тогда – что? Отсутствие воли? Отсутствие денег? Денег, наверное, поскольку даже на одного делегата не нашлось средств – пришлось ехать «за свои». Какое после этого может быть уважение к региональным властям? И вообще, похоже, Чечня – одно из немногих мест в стране, где писателям уделяется должное внимание. М-да…. И почему я не родился чеченцем? Носил бы сейчас папаху, совершал бы намаз пять раз в день и был бы почетным и уважаемым членом общества – каждый прожитый день прибавляет чеченцу уважения. Вместо этого живу в Новосибирске – третьем городе страны и смотрю как тихо угасает жизнь литературного сообщества «столицы Сибири». Наверное, такова воля Аллаха». - ещё раз вздохнул я, высматривая очередного «выступающего в прениях». Однако слово взял Председатель Съезда.
- Дорогие друзья, у нас у каждого есть что сказать и чем поделиться с коллегами. По ходу Съезда мы еще услышим наших товарищей. А сейчас переходим к рассмотрению третьего вопроса – изменения, вносимые в наш Устав. Он был разослан по всем нашим организациям. Получено много откликов при его рассмотрении. Но сначала - что в нем нового? В первую очередь - структура руководящих органов. Добавляется мощное подразделение - Дирекция, которая будет заниматься всей финансово-хозяйственной деятельностью, она предстоит, на мой взгляд, огромная. Основная творческая работа ляжет на плечи секретариата. Из членов Правления будет выбираться Секретариат Правления в количестве пяти человек во главе с Ответственным секретарем. Данная схема существовала еще в том числе в Союзе писателей СССР. Мы ничего не выдумываем, просто берем лучшее из истории. Для усиления преемственности в Устав заложена норма, что в руководящие органы региональных писательских организаций избираются лица со стажем членства в Союзе писателей России не менее пяти лет: сначала проявили себя на конкретной работе, а затем претендуй на руководство коллективом. Выборы руководящих органов – до шести лет. При этом срок может быть сокращен по решению региональных уставов. Разрешено проводить региональные собрания в форме видеоконференций, что значительно облегчает нашу работу.
Создается Совет региональных секретарей. Мы выделили тех, кто работает на благо организации. Разделение законодательной и исполнительной власти, то есть избрание Председателя и Ответственного секретаря. Это обязательное требование Минюста. Многие из нас вышли из журналистики, это как главный редактор и ответственный секретарь, условно. У каждого свои функции.
Предполагается создание Попечительского совета.
Обращено больше внимания на нормы поведения членов организации. Хватит попустительствовать оскорблениям своих же коллег и нарушать нормы Устава. Более жесткий срок - всего два года -  отводится на неуплату взносов и неучастие в деятельности организации без уважительных причин. Это мощный козырь при разговоре с теми, кому нет дела до коллектива. Никого держать или уговаривать не будем.
Кардинальных же предложений в проект не поступило, и мы можем принять его за основу. Тем более что окончательную точку в работе с ним все равно поставит Министерство юстиции, которое перепроверит еще раз все наши положения и нормы.
Кто за то, чтобы принять новую редакцию Устава 2025 года, прошу голосовать. Спасибо. Кто против? – (Один). Кто воздержался? – Нет. Пожалуйста, зафиксируйте, счетная комиссия.
Спасибо. Дальнейшую нашу работу мы уже сверяем с нормами нового Устава.

Единственным проголосовавшим против нового Устава стал я. Причин – несколько. Иванов заявил, что «кардинальных предложений в проект не поступило». Разумеется – не поступило.  И – не могло. Не было такой возможности физически. Последняя версия Устава было послана «в регионы» буквально накануне Съезда. Настолько «накануне», что мне пришлось изучать эту «последнюю версию» уже в самолёте. Читал весь четырёхчасовой полёт. Читал и думал.
Обратил внимание, что это не «новая версия», это – фактически новый Устав. С новым уставом правления региональных организаций могут быть смещены «по щелчку пальцев» из Москвы. Точно также из Москвы в регионах назначаются сроки выборов и перевыборов. Список лиц, претендующих на роль регионального лидера, перед собранием обязательно согласовываются в Москве. Тех, кого не согласовал лично Николай Иванов, к выборам в качестве кандидата на пост руководителя реготделения – не допускаются. Теперь, после принятия нового Устава, делегаты на Съезд избираются по квотам, назначаемым Правлением СПР.
По новому Уставу регионалам можно брать кредиты. Например, под залог недвижимости регионального отделения. На различные цели. Правда, кто будет отдавать кредиты и проценты, а также - какова персональная ответственность тех, кто эти самые кредиты взял и не отдал – об этом в Уставе нет ни слова.
А в целом новый Устав Союза писателей – он не про творчество, он – про жесткую вертикаль управления. Трудно заниматься творчеством, если твои руки скованны кандалами, которые, в свою очередь, прибиты к полу восьмидюймовыми гвоздями. Паче того – даже невозможно.
Поэтому мой голос – против такого Устава. Пусть и единственный из полутора сотен делегатов.
«Но был один, который не стрелял»» - спел однажды Высоцкий. Остальные делегаты, воодушевлённые эпохальностью происходящего, дружно «нажали на спуск», принимая Устав. Ну что же… Я как человек мирный и законопослушный, подчиняюсь мнению большинства. Подчиняюсь и выполняю требования нового Устава – в конце концов я же не Иванов, чтобы игнорировать Уставы; мне-то этого никто не простит.

Я обратил внимание, как посерьёзнели лица делегатов, как выпрямились спины и заострилось внимание: Съезд вступил в решающую фазу.
- Переходим к четвертому вопросу повестки дня - выборы руководящих органов Союза писателей России. – Произнёс Николай Иванов. - Исходя из норм Устава, мы избираем Председателя – 1-го секретаря Союза писателей России. Победителем определяется кандидат, получивший две трети голосов от общего числа голосовавших делегатов.
Я, как и обещал в докладе, слагаю с этого момента с себя полномочия Председателя Правления и хочу выразить благодарность всем, с кем работал в течение последних восьми лет.
Я предлагаю на пост Председателя -1-го секретаря Союза писателей России избрать Мединского Владимира Ростиславовича.
По демократическим нормам, кандидат на высшую должность организации представляет свою программу действий.

- Уважаемые коллеги! Николай Федорович! – сказал помощник Президента. - Хотел бы поблагодарить за доверие. Я встречался с Правлением Союза писателей, мы предварительно обсуждали эти вопросы. И, честно говоря, я даже не хотел выступать с предвыборной речью, поскольку в сложившихся условиях работа и руководство Союзом писателей - это не привилегия, а тяжелый труд и бремя. И вы слышали, в каких непростых условиях Союз писателей работал это время, и как непросто его руководству было, и какую громадную тяжесть в условиях безденежья они на себя тащили.
Поэтому я думал выступить уже после выборов. Ну, коль регламент и Устав требуют, то давайте будем с уважением относиться к регламенту и Уставу. Считаю, что обновление и консолидированное восстановление Союза писателей России - это серьезная задача, один из государственных приоритетов.
Но давайте обозначим главную проблему. После распада СССР государство практически ушло из сферы литературы, из книжного рынка, самоустранилось. Важность сохранения и развития литературной традиции никак не декларировалась. Сегодня, если финансирование госзаказа в сфере кино измеряется миллиардами, если в сфере театра, будем откровенны, театральная великая русская традиция поддерживается в огромном объеме предоставленной театрам государственной собственности и больших государственных субсидий, которые составляют львиную долю бюджета большинства театров, то литература не получала и не получает почти ничего - ни денег, ни внимания.
В результате литературное поле распалось на отдельные мало влиятельные тусовки, занятые не развитием литературного процесса, а зачастую продвижением, поддержкой своих участников. Вращаются эти коллективы, как правило, вокруг литературных премий, наград, как не всегда, но нередко бывает, которыми отмечается узкий круг посвященных. В итоге мы видим маргинализацию статуса писателя. Большинство из тех, кто занимаются литературным трудом, за свою, собственно, писательскую работу не получают даже прожиточного минимума.
Профессия «писатель», как способ не только самореализоваться, а как способ обеспечить себе достойную жизнь и достойный заработок, практически исчезла. Теперь писательство для большинства - это некий вариант хобби, которым авторы занимаются в свободное от другой работы время. Беда в том, что безвременье в нашей литературе может обернуться ее постепенным вырождением. И я убежден, что это пагубно и для страны, и для государства, и для ее граждан.

Я внимательно слушал речь будущего руководителя писательского сообщества и с каждой секундой всё отчётливее понимал – мне будет очень трудно проголосовать против такого кандидата. Интеллигентен. Молод. Симпатичен. Образован. Умён. Входит в ближний круг руководителя государства. Как управленец эффективен во всех делах, которые ему поручает Президент. А ещё – лично мне он нравится. Очень нравится – как руководитель и как личность. Сложно в России найти руководителя для писателей, более подходящего, чем Мединский. Пожалуй, только Никита Михалков. Но Никита Сергеевич в силу своего предельной загруженности никогда не согласиться на должность, которую когда-то занимал его отец.

- Один не бедный и весьма успешный товарищ по имени Джон Рокфеллер как-то сказал: «У богатых - большие библиотеки, а у бедных - большой телевизор». – Неожиданно произнёс Владимир Ростиславович.

«Давно известная банальность»! – мелькнула у меня мысль. – «Зачем он её транслирует, этот изрядно избитый «штамп»? Тем паче, что цитата принадлежит не Джону Рокфеллеру, который ничего подобного никогда не говорил, а бизнес-тренеру Дэну Кеннеди, которая приводится в его книге «Жёсткий менеджмент: Заставьте людей работать на результат». Похожее изречение есть и у Зига Зиглара, специалиста в области сетевого маркетинга: «У богатых людей маленькие телевизоры и большие библиотеки, а у бедных — маленькие библиотеки и большие телевизоры». Зачем он это говорит? Неужели не понимает, что среди такого скопления очень разных людей обязательно найдутся те, кто точно знает источник происхождения фразы, которую он только что воспроизвёл? Не понимаю…»

- Я позволю из своего скромного управленческого и политического опыта развить эту мысль и скажу то, что мы все понимаем. Те, кто читают книги, в конечном счете, всегда управляют теми, кто смотрит телевизор. Я рад, что здесь единомышленники. Вы знаете, в этих наблюдениях нет ничего хорошего, кроме едкости. Ибо вопрос вот в чем. А мы бы с вами, понимая это и читая книги, а мы бы с вами хотели, чтобы наши дети жили в некоем социуме, разделенном непреодолимыми перегородками вот по этому имущественному, социальному, культурному и интеллектуальному уровню; в обществе, разделенном кастами, где меньшинство, те, кто правят и имеют богатство, они, да, они наследуют великую культуру, они читают; а меньшинство обречено жить в мире телевизионных шоу, TikTokа; а большинство, вот для них все, что длиннее одного экрана, - это уже непреодолимый лонгрид, за который они не берутся. Мы хотим, чтобы наши дети жили в таком обществе? Я бы не хотел, чтобы мои дети с этим столкнулись.
Как возродить интерес, любовь к чтению? Как восстановить авторитет автора, творца, писателя? Понимаете, это ведь не значит, что надо слепо копировать опыт прошлого. Вот Союз писателей, о котором сейчас перед Съездом в кулуарах многие с тоской позитивно вспоминали, Союз писателей СССР, он создавался в совершенно иную эпоху. Я имею в виду даже не идеологическую составляющую, а, если можно так сказать, технологическую. Мы с вами сегодня живем в эпоху информационную, эпоху совершенно иных принципов генерации, передачи и усвоения информации. Интернет сформировал новую реальность. Печатная продукция больше не является безальтернативной. Как мы все знаем, если в советское время молодой автор печатался, тираж тысяч 15-20 считался нормальным. Сегодня даже для узнаваемого автора тираж 5-10 тысяч -  это успех.
Но время невозможно повернуть назад. Какие бы организационные меры мы не предпринимали, мы не заставим людей отказаться от интернета. Это данность. Тут вопрос - что делать? До сих пор этот вопрос каждый автор решал для себя по-разному. Кто-то, современным языком, диверсифицирует направления своей авторской деятельности - ведет блоги, читает лекции, занимается историческими исследованиями, общественной деятельностью. А кто-то действует, ну или бездействует по старинке, полагая, что ну вот как накатано: если возродим Союз писателей СССР, то мой членский билет будет обладать магией Старика Хоттабыча, и можно ничего не делать, все само по себе как-то произойдет.
Друзья мои, эти надежды несбыточные. Меры по поддержке писательского цеха должны быть направлены на создание условий для писательского труда при максимальной и литературной, и социальной активности самих писателей. Писатель в обществе должен сам стремиться стать заметной фигурой. Должен. А мы должны стремиться, чтобы наш Союз писателей был организацией по активной поддержке активных людей. Членство в этом Союзе должно быть престижным.
Имеет смысл подумать, может быть, об учреждении системы (мы говорили об этом на Правлении) больших стипендий для активных членов Союза, книги которых активно издаются; создать нечто вроде цеха передовиков в Союзе писателей.

Глава 5

«Цех передовиков» в Союзе писателе! А что, вполне здравая идея! – размышлял я, продолжая внимательно слушать «без пяти минут Председателя». – А вот интересно, он понимает, что гигантская аморфная масса из переводчиков, критиков, публицистов, литературоведов, рифмоплётов и поэтов, прозаиков, по сути своей, неспособна сотворить что-то сильное и фундаментальное в литературном смысле, разумеется? Нужен «ударный кулак», «литературный спецназ» - небольшая группа талантливых и энергичных литераторов, способных своими произведениями возродить великую русскую литературу. Человек триста-четыреста, не больше. Сто пятьдесят прозаиков, сто поэтов, пятьдесят детских писателей…. Как, собственно и было при СССР, когда на одно «среднее» региональное отделение приходилось по два-три крепких прозаика, один, максимум – два талантливых поэта. Изредка случались и детские писатели… А в целом, зачем в Союзе писателей так много «попутчиков» - литературных критиков, переводчиков и прочих публицистов? Для какой цели их всех скидали в одну «кучу», где перемешали с литераторами? Цель – какая? Для меня, получившего «классическое» советское образование, писатель – это литератор, который пишет прозу – рассказы, повести, романы. Всё! Все остальные – не писатели. Поэты – не писатели. Критики – не писатели. Публицисты – это вообще журналисты, а у них – собственный Союз! Как и у переводчиков, кстати. И у драматургов. Зачем переводчикам сразу два творческих Союза? Непонятно…. Непонятно, зачем в Союз писателей допускают критиков. Одни – создают литературу, другие её контролируют. Даже в ВУЗе есть отделение литературной критики и они учатся отдельно от будущих литераторов. Критики в Союзе писателей – это примерно то же самое, как прокуроры и судьи в Союзе адвокатов. Даже не смешно… А у нас – пожалуйста! Поперемешали всех в одну кучу и думают, что это даст литературный результат.
Или – поэты. Писатели и поэты – это даже не две части единого целого, это два отдельных мира с разным восприятием реальности. Даже ученые соглашаются с тем, что у поэтов мозг функционирует совсем не так, как у прозаиков – иные нейронные связи, иначе протекает мозговая деятельность.
Наши деды были умнее. На «заре коллективизации» всех литературных сил страны у поэтов был свой Союз, у писателей – свой. И это было правильно. Интересно, а что думает на это счёт Владимир Ростиславович? М-да…. И ведь не спросишь. Записку в Президиум не передашь – регламент Съезда – он такой! Не предполагает обмена мнениями. В прочем, не думаю, что Иванова с его давнишними литтоварищами вообще интересует чьё-то мнение, кроме его собственного. Николай Федорович всегда прав, на том основании, что только ему дарована способность изрекать истину. Остальные же. … Имеют право поднять руку. Но не без последствий. Интересно, какие последствия будут у моего голосования? Выгонят из Союза? Весьма возможно. Прецеденты – имеются. Лишат любой поддержки? Никто и никогда не выдвинет мои книги ни на какие литературную премию? Тут и к бабке не ходи… Печально, конечно, но «Платон мне – друг, но истина – дороже». Что бы там Иванов ни говорил про право проголосовать «за», «против» и «воздержался», я ему не верю. Слишком мстителен, слишком злопамятен наш главначпис. Впрочем, что-то очень уж я сильно забегаю вперёд. Жизнь - покажет…»

- Можно подумать о создании издательства для издания современных российских авторов как раз на базе Союза писателей, – продолжал выступать помощник Президента. - И включать его продукцию в госпрограммы по наполнению библиотечного фонда.
Я также предлагаю, чтобы Союз писателей мог рекомендовать (и он будет рекомендовать) Минобрнауки и Минпросвещения приглашать своих членов для чтения лекций, проведения уроков, разговора о важном. Рекомендовать Минкультуры, Фонду кино и институтам развития Интернета широко привлекать писателей для творческого сотрудничества, работы в наблюдательных советах и сценарных комитетах, привлекать писателей к экспертизе школьных учебников по литературе и русскому языку. Уже сегодня приглашаю вас для экспертизы школьных учебников по региональной истории. Они сейчас будут готовиться по всей стране.
Надо будет восстановить полнокровную деятельность школьных библиотек, включая библиотеки кадетских корпусов, создать мини- библиотеки и в детских дошкольных учреждениях, для которых заказывать книги воспитательной и познавательной тематики.
Можно подумать над тем, а почему бы нам не пригласить в Союз писателей, например, популярных блогеров, особенно пишущих блогеров, либо тех, которые производят телевизионный большой продукт, но при этом сами пишут тексты, то есть сами создают сценарии своих собственных передач? Это ведь всего-навсего (а зачем надменность?) новая современная технологичность, способ писательского труда, такого рода авторские телевизионные и интернет-передачи.  Так, Никита Сергеевич, да?
Также много конкретных мер, которые можно было бы реализовать довольно быстро, ну и решительно. Надо, наконец, разобраться с собственностью Союза писателей СССР, РСФСР, Литфондов, провести ревизию приватизации этой собственности - что там, где?

«У помощника главы государства – очень большие возможности, - размышлял я, стараясь не пропустить ни одного слова из выступления бывшего министра культуры, - Если сказал, что нужно разобраться, - значит, разберутся. Вернут Союзу писателей всё, что «тихой сапой» отняли в лихие девяностые и не очень лихие нулевые. Однако есть и другая сторона….
Мединский – очень успешный управленец, его участие в «проектах» почти наверняка гарантирует результат. Впрочем, давно замечено, у эффективности всегда есть и другая сторона – на «справляющихся» обычно уже «висит» так много поручений, что они порой физически не могут «вывезти» их все.
Везут на тех, кто везёт – говорят в народе.
Плюс – у каждого из крепких управленцев, как правило, всегда имеются собственные интересы и направления.
У Мединского это – история, шахматы…
В Союзе писателей он, вероятнее всего, станет «свадебным генералом» - руководителем, который подключается только в отдельные моменты, при этом основную тяжесть ежедневной рутины возьмут на себя другие. А кто у нас эти «другие»? Ну конечно же, наш Николай Федорович Иванов «со товарищи», кто же ещё? Да и удобно опять же – «в тени» своего руководителя руководить процессом, зная, то в конечном итоге отвечать за всё придётся «свадебному генералу».
Так уж сложилось, что мой личный жизненный опыт таков, что везде, где имели место быть «свадебные», за их спинами всегда возникали «тёмные личности», которые проворачивали свои тёмные делишки. Нет, за «свадебных генералов» я точно голосовать не стану! Иванов же теперь, используя связи и возможности крупного кремлёвского чиновника, наберёт такую силу, что его с места главначписа уже никакими силами не сковырнуть»! – Я тяжело выдохнул, вновь весь обратился в слух.

- Предлагаю сформировать в рамках Союза писателей постоянные общественные комиссии - проза, поэзия, критика, сотрудничество с издательствами, работа с современными авторами, опять с теми же блогерами и так далее. – говорил помощник Президента. - Мы должны разработать и запустить современный многофункциональный сайт Союза писателей, одна из задач которого - принимать заявки, делать аннотации писательских работ-рукописей, продвигать их перед издательствами. Здесь могут размещаться писательские дневники, рецензии, вообще масса всего интересного.
Мы будем рекомендовать включать писателей в состав Советов по различным государственным премиям в области культуры и литературы. А также мы будем рекомендовать главам российских регионов, губернаторам пригласить в качестве советников на общественных началах руководителей региональных отделов Союза писателей России для обеспечения постоянного системного взаимодействия в регионах.
Уважаемые коллеги! Ну, это самые первые прикидки нашего общего плана действий, который, разумеется, вами должен быть дополнен. Я рассчитываю на максимально заинтересованное ваше участие. Главная задача - сделать обновленный, может быть, в перспективе и Объединенный Союз писателей России авторитетной и влиятельной организацией, членством в котором каждый из нас будет гордиться, членства в который будут добиваться, членский значок которого все мы будем носить без предубеждения, с гордостью и самоуважением.
 За работу, товарищи!

«За работу, товарищи! Очень интересно! – я покрутил головой, разминая затекшую шею – слушал Мединского я очень внимательно, не двигаясь. Вот шея и затекла. – Он говорит, как состоявшийся руководитель писательского сообщества. Но по сути своей – он пока всего лишь кандидат, или даже один из кандидатов. Но – говорит! Призывает к работе. Можно сказать – обязывает к оной. Интересно…. Понятно, что уставных две трети голосов бывший министр культуры наберёт. Но де-факто Мединский пока ещё не руководитель Союза писателей России. Может, помощник Президента решил лишний раз подчеркнуть, что всё уже давным-давно решено и задача делегатов – только проголосовать?
Мединский тем временем покинул сцену, на его место шагнул Проханов. Я отлично помню его выступление на прошлом Съезде. Он тогда тоже выступал. Его вывели на сцену под руки двое крепких помощников, и они же увели его обратно. За два прошедших года Проханов заметно окреп… Передвигается – самостоятельно. Ну, а с интеллектом у него всегда был полный порядок.
«Последний герой империи» вышел на сцену; зал встретил его появление стоя, мгновенно и дружно замер, когда он начал говорить:
- Ну вот видите, случилось чудо, небывалое. Через тридцать лет государство обратило внимание на писателей. Оказывается, в стране есть целый огромный массив художников, думающих, страдающих, льющих слезы, проклинающих, обожающих. Государство сначала обратило внимание на ракетчиков прежде всего. И это правильно. Необходимо было создавать «Орешник». Потом государство обратило внимание на аграриев - хлеб насущный. Потом государство обратило внимание на актеров, на кино, на музыкантов.
И вот, наконец, повторяю, через тридцать лет государство простерло нам свою длань в лице Мединского - интеллектуала, знатока тонких технологий управления обществом, писателя, историка и очень позитивного человека. Все говорили о том, что Союз писателей нищ, и действительно он нищий, мы все ходим и буквально, и фигурально в рубище, потому что действительно писатель беден. Писатель очень часто бывает плохо одет, у него нет личных автомобилей, он считает копейки. Это не то, что в советское время писатель был барин, тебя останавливает гаишник, ты говоришь ему, что ты писатель, он прощает тебе нарушение. А сейчас, не дай бог, ты скажешь, что писатель – над тобой посмеются, да еще тумака дадут.
Но мало вернуть писателям украденную собственность. Мало обеспечить писателю хорошее книжное издательство. Это само по себе огромная, может быть, даже почти исполнимая задача, которую поставил перед нами Мединский. Самое сложное - это восстановить литературный процесс, это восстановить эти энергии, которые побуждают художника чувствовать себя частью огромной русской культуры, писательского сообщества, видеть друг друга, видеть свое произведение в зеркале критики, в зеркале общественного сознания. Это очень тонкие и мучительные процессы. И вот у меня, например, нет рецептов, как их восстановить заново. Ведь когда Мартена работает, она должна работать круглые сутки, она должна работать ежедневно, она должна быть ежегодно. Останови Мартену -  и все ее содержимое остынет, засохнет, эти сплавы образуются, нужно будет их выкалывать.
И вот годами в Союзе писателей литературный процесс отсутствовал. Как его запустить? Какое здесь должно быть колдовство? Какое должно быть волшебство? Будет ли это волшебство Секретариата Союза писателей, или это будет волшебство какое-то иное?
 Очень сложно всегда складываются отношения государства и писателя, государственного художника. Это основная проблема, которая стояла в период советский, и она встанет сегодня. Как взаимодействовать художнику и государству - государству, которое сегодня как будто протягивает писателям своего даяния, свои дарения? Есть периоды в жизни художника и государства, когда их ощущения мира, их мировоззрения совпадают; когда художник и государство совпадают в своем ощущении мира. Как правило, это период величайших испытаний, войны. И сегодня, когда идет война, конечно, русский художник самого разного направления, он солидарен с государством, он поддерживает государство, он не смеет сказать государству сквернословие, потому что оно будет воспринято народом как предательство, как измена.
Но бывают и другие времена, когда интересы и взгляды государственных художников не совпадают, иногда они прямо противоположны. Это трагические времена, это времена, когда несогласный, нигилистически настроенный художник получает от государства такие тумаки, что он пропадает, что идет по этапу, что его уничтожают. А государство, которое не имеет поддержки художников, писателей, оно медленно начинает их сливать, оно медленно начинает чахнуть, оно медленно начинает угнетаться.
Поэтому, как сложатся наши отношения с властью, как сложатся отношения, когда кончится война, когда кончат грохотать вот эти орудия, когда перестанет проливаться славянская кровь, когда наступит мнимая тишина; она будет мнимая, потому что грохот развития, грохот перестройки мира, он будет еще, может быть, разрушительнее, чем сегодня. И, по-видимому, нам в Союзе писателей придется предвидеть эти сложные времена и сложные взаимодействия власти и государства.
… Русское государство сегодня нуждается в грандиозном очищении. Мы должны очиститься от тысячи самых разных скверн и двинуться вперед. Вот это очищение и будет этой внутренней духовной войной, на которой нашим писателям есть место, есть пространство.
Рад сегодняшнему Съезду, счастлив видеть своих старых знакомых, свои родные лица. Радуюсь молодым лицам, радуюсь смотреть в лицо Ростиславу Ростиславовичу Мединскому, которому я не в первый раз смотрю в глаза и вижу его улыбку, вижу его добрый взгляд. Ты нас не очень карай, ласкай больше»! – Проханов под аплодисменты, с трудом передвигаясь, ушел со сцены.

По выражению лиц Н.Иванова и В. Мединского стало понятно – «прения» закончены, пора приступать к тому, ради чего и собрали полторы сотни делегатов со всех уголков страны – выборам, точнее – «законодательному утверждению» голосами делегатов решения, принятого «в Москве».
«Чем дальше, чем интереснее», - думал я, внимательно всматриваясь в лица Председателя и помощника Президента. – «Мединский в своём докладе ничего не сказал про сетевых авторов, словно и не существует в России миллиона человек, чьи произведения ежегодно читают больше ста миллионов. Не знает? Или не хочет подпортить настроение делегатам? Думаю – второе. Промолчал и про фантастов. А ведь это весьма болезненная тема для Союза писателей России. Генеральный директор СПР Дворцов публично называет всех нас, фантастов, сатанистами, а его коллега Долинго из Екатеринбурга – мракобесами всех, кто пишет фэнтези. Дворцов и Долинго делают это на официальной страничке Союза писателей, значит это и есть официальная позиция Союза писателей России, точнее – его верхушки, во главе с Ивановыми. Или теперь уже и с Мединским – тоже?
Известно, что бывший министр культуры благосклонно относиться только к научной фантастике. Но ведь научная фантастика – это всего лишь один-полтора процента от всей фантастики. Что же делать остальным писателям-фантастам? Застрелиться? Выпить яду? Перестать писать? Или начать строчить бытоописательскую прозу, в которой нет ни драконов, ни магии?
Но как тогда быть со славянским фэнтези Марии Семеновой? Миллионы поклонников, несколько фильмов, десятки миллионов проданных книг. В её книгах нет попов с крестами, а Боги – во множественном числе. А ещё присутствует особая магия… Запретить Марию Семенову, потому что, по мнению Дворцова, Иванова и Долинго, она - мракобеска? Книги - изъять и сжечь на «антисатанинском» костре?
А что делать с великолепным циклом про Сварога авторства Александра Бушкова? Тоже ведь – магический мир, заклинания, да ещё при непосредственном участии бывшего майора-десантника из СССР? А куда выбросить книги юмористического фэнтези Беляева – давно уже ставшие классикой? Надо будет спросить у Долинго, если когда-нибудь встретимся. Он – должен знать.
Ну ладно…. Допустим, «наших» писателей-мракобесов Ивановы и Долинго еще могут как-то «обуздать». Издадут запреты, изымут книги… Но как быть с мощнейшим пластом мирового фэнтези? С книгами Урсулы ле Гуин, давно ставшими мировой классикой, с романами Дж. Мартина, чья экранизация «Игры Престолов» принесла его создателю сотни миллионов прибыли? И не в рублях, между прочим…. Куда девать цикл «Ведьмак», имеющий сотни миллионов читателей? «Тёмную башню» Стивена Кинга? У меня в домашней библиотеке ещё со времен СССР стоят «Девять принцев Амбера» Роджера Желязны. Мне теперь, что, выбросить романы на помойку, поскольку согласно официальной позиции Союза писателей России творчество Р. Желязны теперь – мракобесие?
Почему об этом молчит помощник Президента, которого «по-любому» изберут руководителем литературного сообщества? Может, пока ещё «не в курсе»? Но если это так, значит, нужно об этом сообщить, с учетом «не места для дискуссий» - дать сигнал, что не всё так радужно в писательском сообществе России.
Какой сигнал? Постучать тапком, как Хрущев? Брызнуть водой, как Жириновский? Встать с места и что-нибудь прокричать? Глупо и смешно. Я – не политик и не шоумен, я – писатель, да и гражданин – законопослушный. Использую только дозволенные методы. Во времена Союза я никогда не занимался фарцовкой, хотя для большинства спортсменов это было практически нормой; сейчас у меня на компьютере нет VPN, поскольку его использование нарушает закон. Здесь, на Съезде, из дозволенных способов «передачи информации» для меня остался только один – это голосование. На трибуну – не пустили: не предусмотрено сценарием. Остаётся только одно средство воздействия на окружающую действительность – мой мандат.
Да, мне нравится Владимир Ростиславович - и как человек, и как управленец, однако я не думаю, когда-нибудь я смог бы донести до него и свою точку зрения и по фантастам, и по детской литературе (нам остро необходимы современные Гайдары! – напутствовала меня мой директор школы перед Съездом) – «доступ к телу» крупных чиновников, таких, как Владимир Мединский, для обычных граждан сильно ограничен.
По сути, Николай Иванов не оставил мне никаких других возможностей для «сигнала», кроме голосования. Я выпрямил спину, покрепче сжал в руке свой мандат, словно солдат – трёхгранное жало своей трёхлинейки перед решающей атакой «в штыки», приготовился….

- Я обязан спросить, - невнятной скороговоркой пробормотал Николай Иванов, - есть ли еще кандидатуры на пост Председателя – первого секретаря?
Из зала кто-то поспешно воскликнул: - Нет!
- Кто за кандидатуру Владимира Мединского, прошу голосовать. Кто за?
Лес рук взметнулся вокруг меня и по всему залу Дома Пашкова.
- Кто против?
«Извините, Владимир Ростиславович, но Никита Сергеевич на посту руководителя писательского сообщества определённо был бы лучше»! – подумал я.
Твёрдо поднял вверх руку с мандатом и держал её до тех пор, пока взгляд Иванова не остановился на ней. Всё было в этом взгляде… Изумление. Ненависть. Угроза. Что-то ещё…
Впрочем, Николай Федорович быстро справился с эмоциями.
- Один! – Произнёс, он, озираясь по сторонам. – Кто воздержался? Три!
Дорогие друзья, мы соблюдем юридическую процедуру и ждем оглашения официального Протокола Счетной комиссии.
Я почувствовал себя так, словно у меня с души свалился огромный и тяжелый мешок, под завязку наполненный свинцовой дробью.
Чья-то рука мягко коснулась моего плеча, женский голос тепло произнёс:
- Вы – молодец! Не побоялись! Спасибо вам!
Я кивнул, но не стал оборачиваться, чтобы не дискредитировать неизвестную мне женщину. Ведь если я, только что проголосовавший «против», обернусь к кому-то, значит этот «кто-то» или мой сочувствующий, или – недоброжелатель.
События во время, оставшееся до окончания съезда, я воспринимал, словно в тумане. Мгновенно схлынувшее нервное напряжение сыграло со мной злую шутку – я на некоторое время потерял концентрацию. Не потерял разума. Но всё происходящее воспринимал словно через завесу…. Неожиданно тише стали звуки, размылись очертания лиц и фигур, включая тех, кто находился на сцене…
А Съезд между тем, продолжался.

- Пока он готовится, - произнёс Иванов, - я хочу дать слово участнику первого Съезда Союза писателей РСФСР, нашему товарищу, Герою Труда, председателю Союза писателей Адыгеи Исхаку Шумафовичу Машбашу. Слово-напутствие.
- Дорогие друзья, дорогие гости! Мне очень трудно выступать после Александра Андреевича, моего друга, мы с ним давно-давно знаем друг друга. Он сегодня сказал о том, что в 91-м году, когда забаррикадировали мы и окна, и двери, там оказался один великолепный писатель - Василий Иванович Белов. Помните? Многие, наверное, помнят. Который вышел и потребовал распоряжение, я с ним вместе был, учитывая, что у меня был мандат члена Верховного Совета СССР. Он взял, скомкал и бросил под ноги. И сразу он поехал к Попову (Музыкантский подписал это распоряжение). А мне пришлось ехать к Мишанову. Вот так это состоялось.
И поэтому надо говорить им спасибо в первую очередь. Там были и другие великолепные патриоты, но удержали мы. И так же случилось с Союзом писателей СССР.
А теперь я хочу, знаете, что? Вот я смотрел кадры наших Съездов. Я был делегатом первого Съезда РСФСР. Это в Колонном зале Союза состоялось. Удивительная атмосфера была. Ну, наконец-то, после первого Съезда Союза писателей СССР 34-го года Российская Федерация (РСФСР) заимела свой писательский Союз. Давайте вспомним другие республики - Грузия, Азербайджан, Таджикистан, Казахстан - они имели Союз писателей. А мы, Российская Федерация (РСФСР), не имели.
И вот мы вернулись к этому. Избрали тогда - давайте тоже вспомним – Леонида Сергеевича Соболева. Потом был Сергей Владимирович Михалков. У нас были великолепные русские писатели, которые очень заботились о национальных литературах. Давайте вспомним того же Соболева – он переводил Абайя, казахского сказителя. Нам очень помогали, чтобы мы встали на ноги.
Союз писателей прошел такой огромный, интересный путь. В 1959-м году был выездной Секретариат Союза писателей в Нальчике. А потом так называемый «Секретариат на колесах», который проходил в Дагестане, Чечне, Улан-Удэ, Хабаровском крае. Где мы только ни побывали, чтобы организовывать встречи с нашими читателями, Дни литературы Российской Федерации.
Вот Мединский, которого мы избрали почти единогласно, очень вам будет сложно. Но я думаю, что вы очень хорошо коридоры власти прошли, знаете все прекрасно. И поэтому надо продолжать.
И еще один вопрос, который меня волнует. Кто мы - творческие союзы или общественные организации?  На сегодняшний день я не понимаю этого. Мы - творческие союзы. Давайте вернемся к этому. А то приравняли нас к общественным организациям - рыболовам, охотникам и так далее. Мы должны быть творческим союзом.
Знаете, вы, сидящие в этом зале, - вы настоящие патриоты нашей великой России, вы голос народа. Я знаю многих из вас, вы настоящие патриоты. И поэтому надо работать с губернаторами, с главами, но не становиться голосом губернатора или главы, а просто голосом народа. И тогда у вас, я думаю, все получится.
Сегодня мы живем в очень сложное время, идет война. Вот здесь мы вспомнили наших великих поэтов, великих прозаиков, которые столько написали о Великой Отечественной войне. Вот этого я не чувствую. Я помню, будучи студентом в 46-47-м годах, вот эти разрушенные города - Майкоп, Краснодар, Черкесск. Восстановили же. И это тоже восстановим. Но мы должны все-таки быть с государством. И поддержку государства мы должны чувствовать. Мы не должны быть забытыми.
Да, мне жалко просто моих друзей, русских писателей и поэтов.
Знаете, в национальных республиках у нас все-таки есть большая поддержка. Вот, скажем, я представляю Адыгею, мы издаем четыре журнала – два на адыгейском (черкесском) языке, и два на русском языке. Они подписные. Поддержка государственная идет. А вот, скажем, в Смоленске, Москве, Кемерово – нет у них. А почему? Вот 300 миллиардов бюджет у Ставропольского, Красноярского, Алтайского – почему издательств не должно быть? Нет издательств у них, где печататься. Последнее издательство у нас было Московское областное – помнит кто-то? Потом прикрыли это.  Все издательства в частных руках находятся. Без этого невозможно. Должна быть государственная поддержка.
А журналы наши? «Современник», другие журналы – в чьих руках? Мы же должны выход какой-то иметь печататься. Я обращаюсь к русским поэтам, писателям. Мы-то печатаемся. Это журналы «Октябрь», «Современник» - это были журналы Союза писателей России. Мы должны вернуть эти журналы.
И последнее. Я очень хорошо знаю Николая Федоровича - удивительный человек, патриот, восемь лет работает он. Вот когда Вы сказали прощальные слова, у Вас навернулись слезы. Мы столько повидали, когда уходили замечательные люди, я повторюсь - Соболев, Михалков, Бондарев, Ганичев. А Вы остаетесь у нас, Вы будете работать с Мединским. Этого человека нельзя упускать. Я хочу пожелать вам, Николай Федорович, крепкого здоровья, плодотворной работы, спокойной работы, чтобы ваша работа была во имя нашей великой России, Российской Федерации. Я желаю вам доброго здоровья.
- Спасибо, Исхак Шумафович!

Слово предоставляется председателю Счетной комиссии.

- Дорогие делегаты, мы должны утвердить два протокола.
Протокол № 2 заседания Счетной комиссии.
Повестка заседания: Об итогах подсчета голосов при голосовании по утверждению новой редакции Устава Союза писателей России.
За -146, против – 1, воздержались - 0.
 Большинством голосов Устав Союза писателей принят.
Протокол № 3 заседания Счетной комиссии.
Повестка заседания: Об итогах подсчета голосов при голосовании по выборам Председателя – первого секретаря Союза писателей России.
В бюллетень для голосования была внесена одна фамилия -  Мединский Владимир Ростиславович.
 Голоса распределились: за – 143, против – 1, воздержались -3.
Председателем - первым секретарем Союза писателей России избран Мединский Владимир Ростиславович.
Поздравляем!

- Дорогие друзья, спасибо за доверие! – Произнёс Мединский, становясь к трибуне. -
Нам необходимо избрать несколько руководящих органов. Это Правление Союза писателей, по новому Уставу Секретариат Правления, ревизионную комиссию, руководителей Высшего творческого совета и кандидатов в Секретариат…
…Далее - Высший творческий совет. Мы попросили бы возглавить его Крупина Владимира Николаевича. Кто за? Кто против? – Нет. Воздержались? – Нет. Единогласно.
Владимир Николаевич, поздравляем.
Далее - Правление и Секретариат.  Секретари и кандидаты в секретари являются по должности также членами Правления. Предлагаются следующие кандидаты (потом проголосуем всех вместе списком вместе с Правлением). В секретариат предлагаются:
- Дуда Вадим Валерьевич - директор Ленинской библиотеки;
- Иванов Николай Федорович;
Сразу хочу ответить на предложение нашего уважаемого Героя Труда. Я внесу на первом же заседании Секретариата кандидатуру Иванова Николая Федоровича, как опытнейшего и знающего человека, на должность Ответственного секретаря Секретариата.
- Мединский Ростислав Ростиславович;
- Михалков Никита Сергеевич;
- Шевкунов Георгий Александрович, известный как митрополит Тихон.
Поскольку владыка Тихон находится сейчас у Патриарха, он прислал специально своего представителя, чтобы подтвердить свое согласие. Все остальные кандидаты на месте, проявляя уважение к нашему собранию. А митрополит Тихон прислал члена Союза писателей отца Павла. Отец Павел, подтверждаете? (Отец Павел: -Да!). Спасибо.
Теперь оглашу список Правления. Большой список - пятьдесят человек. Хочу здесь отметить один момент. Я уже говорил сегодня, что мы сориентированы на консолидацию на базе нашего Союза писателей России всех творческих сил, всех талантливых писателей, поэтов при сохранении, конечно, ядра и традиций Союза писателей России. Но мы приглашаем к работе с нами и в нашем составе всех тех, кто стратегически разделяет наши взгляды. Проще говоря, всех тех, кто за Россию.
Поэтому даже если до настоящего момента некоторые из предложенных мною кандидатов состоят в иных союзах, я бы предложил считать их с момента избрания в состав Правления, это наши полномочия Съезда, членами нашего Союза, потому что они наши стратегические союзники, единомышленники.  Согласны, коллеги?
Теперь оглашу фамилии…
Итого – 50 человек.
…Кто за названные кандидатуры, прошу голосовать. Кто за? Кто против? – Нет. Кто воздержался? Два.

Я не стал голосовать ни за Крупина, ни за за членов Правления. Сидел и молча наблюдал за действиями, происходящими в зале, совершенно не понимая, что происходит. Мединский вскользь упомянул, что несколько членов обновлённого Правления – пока ещё даже не члены Союза писателей России. Богомолов, например…
Значит, он – не единственный «не член» из списка. По Уставу – очень старому, старому и новому, в Правление СПР могут быть избраны только члены Союза писателей, и никак иначе. Но новому – со стажем не менее пяти лет. Однако же – избрали, всем Съездом грубейшим образом нарушив свой же собственный Устав.
Я не голосовал. Не стал поднимать руку…. Но мой голос всё равно посчитали голосом «за», поскольку воздержались только двое. Остальные, по мнению Председателя – голосовали «за». «Вот такая ситуёвина»! – усмехнулся я, уже посматривая в сторону выхода.

-  Дорогие друзья, мы завершаем нашу работу. – произнёс Председатель. - После небольшого перерыва, пока сервисные службы установят столики, которые находятся за нашими портретами писателей, все участники Съезда приглашаются на фуршет. Дорогие друзья, давайте поблагодарим друг друга за работу и наших коллег с избранием на руководящие посты.
Съезд считается закрытым. Местное время -14:00.
Спасибо!
Глава 6

Я встал, мельком глянул на своего краснодарского коллегу-богатыря, точнее – на его могучую спину: мужчина, прихватив свою синенькую папочку, спешил к выходу. «Вот и хорошо»! – подумал я, - «Что всё обошлось без инцидентов. Наконец-то всё завершилось. Сигнал – послан, теперь можно ехать домой, Новосибирск».
Буквально на выходе из зала меня «выловили» двое молодых парней. Назвались журналистами, но я не заметил в их руках ни блокнотов, ни микрофонов, ни диктофонов – неизменных атрибутов пишущей братии. Они прямо спросили у меня, почему я проголосовал против, я что-то даже ответил им. Что именно – в разуме на зафиксировалось. Помню только то, что сказал, как думал, не лгал и не изворачивался. Парни бегом убежали вниз по лестнице.
«Не иначе как молодые лейтенанты - ФСБ-шники, - подумал я, провожая взглядом парней, - очень уж они ловко по лестницам бегают. Чувствуется специальная подготовочка. Но наручники – не надели. Хороший знак! Видимо, побежали к начальству с докладом… Хотя я могу и ошибаться».
Неожиданно в поле моего зрения попал «молодёжный лидер» СПР Андрей Тимофеев. Он проходил мимо, случайно увидел меня, сообразил, кто я такой, его лицо потекло гримасой ненависти и узнавания. Казалось, ещё секунда – он набросится на меня с кулаками. Однако я заметил, что взгляд Тимофеева вдруг стал менее агрессивным – видимо, молодой главначпис оценил ширину моих плеч и уверенную походку бывшего самбиста. Тимофеев крикнул мне что-то гневное и посекундно оглядываясь, засеменил по лестнице вниз, вслед за «журналистами».

Двор Дома Пашкова встретил меня бодрящей струей свежего воздуха, я с облегчением расправил свои лёгкие, вдыхая горьковатый воздух столицы. С трудом переставляя ноги, побрёл к кованным воротам выхода…
Покинул территорию Дома Пашкова, осмотрелся. Мужчина слева от входа показался мне знакомым. Невысокий, сутуловатый; он стоял ко мне боком и о чём-то разговаривал по телефону.
«Лукьяненко! Сергей! – сообразил я. – Надо поздороваться с классиком! -  Я шагнул к Лукьяненко, поприветствовал известного писателя-фантаста, попросил разрешения сфотографироваться. Сергей охотно пошел мне навстречу. Я сделал селфи, сказал, что мне понравились его романы «Черновик» и «Чистовик». Лукьяненко ничего не ответил мне, лишь как-то странно посмотрел на меня. А потом сказал:
- Вы ошиблись! Я – не Лукьяненко!
- Но как же! – возразил я. – Ваше лицо мне хорошо знакомо! Я Вас точно видел на фото!
- Я Юрий Татаренко, из Новосибирска!
Хохотали оба.
Я – над собственным состоянием – мои мозги от напряжения, что называется, «потекли» и в какой-то момент даже дали сбой. И хорошо, что не на Съезде; Юрий – над забавностью ситуации в целом. После «подсказки» я, разумеется, вспомнил, где неоднократно видел лицо Юрия – в социальных сетях Новосибирска. Еще раз извинившись, я отправился к грустному Дворцову – бывший уже генеральный директор Союза писателей России в одиночестве слонялся вдоль дороги, ожидая такси.
Ждал и я.
Но не задать свой главный вопрос – почему Дворцов считает нас, фантастов, сатанистами, не мог….

Самолёт едва заметно качнулся, начал движение.
Через иллюминатор я проводил взглядом оранжевые автобочки и техников, вооруженных длинными тонкими шлангами, из которых они почти сорок минут кряду поливали лайнер, и наконец, закончили «процедуру», дважды тяжело вздохнул.
Из-за ошибки или недосмотра экипажа время пребывания в самолёте увеличилось на час, что для меня лично – более длительная пытка, чем предполагалось изначально. «Придётся потерпеть»! – подумал я, кончиками пальцев прикасаясь к молнии сумки, упокоившейся между ног. – «Прежде всего – нужно переключить внимание, не заостряться на «тисках» последнего ряда. Иначе можно просто сойти с ума». - Я сдвинул бегунок, проник пальцами внутрь…. Тонкий фолиант с острыми углами я «узнал» сразу. Это была моя любимая книга. Точнее – книжица, поскольку формата она была самого компактного, что называется, походного. Книгу мне подарил Анатолий Шалин, несколько лет назад, в память о Владимире Царицыне.
С Володей лично мы познакомились году примерно в 2008-ом, в помещении регионального отделения. До этого моё знакомство с Царицыным носило исключительно заочный характер – я читал его книги. И они очень нравились мне. Потом было личное знакомство, постепенно переросшее в больше, чем в приятельские отношения. Нам даже писательские билеты вручили в один день – так получилось, что наш многолетний «куратор» Виталий Пищенко наведывался в родной город Новосибирск и захватил с собой писательские удостоверения сразу трёх писателей, принятых в разное время – Владимира Царицына, Вячеслава Шалыгина и моё.
Не скрою, мне было очень приятно стоять в одном ряду с писателями, чье творчество выше моего на порядок.
Мне, как искушенному читателю, очень нравились его истории. «Дерево для Серафимы» я зачитывал «до дыр», каждый раз после прочтения находя в повести все новые и новые смыслы. Со временем «Дерево…» превратилось в мою настольную книгу. Вместе с другой книгой ещё одного новосибирского мэтра – Алексея Горшенина: «Несовпавший».
Всякий раз, когда на меня накатывала очередная волна депрессии, я брал в руки книги Владимира Царицына или Алексея Горшенина, чтобы вновь погрузиться в миры, созданные воображением моих товарищей по перу.
И происходило чудо, пустота в душе начинала понемногу заполняться теплом и смыслами, а душевная рана, терзавшая мою душу всего несколько часов назад, затягивалась, скукоживалась до размеров рисового зерна.
В жизнь возвращались краски и смысл – не через дни и недели, а – через несколько часов. В книгах Володи я каким-то мистическим образом обретал для себя универсальное «лекарство для души», «волшебную таблетку» на все случаи жизни.
И сегодня был именно «тот самый» случай – сильнейшее нервное напряжение Съезда и день рождения Руслана – моего зятя, погибшего на СВО.
Книгу Владимира Царицына «Там» в этот раз я взял в поездку вполне осознанно. Было понятно, что в этот раз у меня не будет много времени на чтение – максимум час или полтора, а «лекарство для души» обязательно потребуется.
Выбор пал на сборник его рассказов.
Была и другая причина
Томику с рассказами Царицына скоро исполняется двадцать лет. Крошечный (мал золотник, да – дорог!) сборник издан в 2006 году; через десять лет Володи не стало – рак. Второе марта – день его смерти, я всегда в этот день наливаю себе рюмочку за помин его души.
Не знаю, знает ли об этом Володя «там», на небесах, но здесь, на Земле, его помнят и читают.
Это и есть настоящее бессмертие писателя.
Моя рука бережно вытянула сборник рассказов Царицына; я похлопал себя по карманам, тактильно определяя, в каком именно из них мои очки…
Углубился в чтение…
Мерно «дышали» двигатели, поднимая пассажиров всё выше и выше, а я, наоборот, погружался всё глубже – в мир, созданный воображением моего друга, умершего в эти самые дни, девять лет назад.
«Интересно, каково ему «Там»? – думал я, осторожно придерживая очередную страничку. – Где он? В Раю? В Аду? Знающие люди утверждают, что душе умершего писателя уготована иная участь – она уходит в миры, созданные его воображением. Так это, или – нет, я смогу узнать и проверить только после того, как сам окажусь «там», но это будет нескоро.
Однажды я уже умирал. Поздним январским вечером девяносто третьего года, на одной из улиц Енисейска. Меня убивал бывший зек с многозначащим «погонялом» «Заноза». Он обошел мою машину и словно футболист по мячу ударил меня ногой по голове, в то время, как я боролся на снегу с другим преступником, который ловкой подсечкой сбил меня с ног – «Глиной». Третий бандит с «позывным» «Шакал» уже отдыхал в сугробе – туда я отправил его в ответ на его удар, от которого я смог увернуться.
 Переход «туда» был не мгновенным. Я ощутил движение сквозь узкий чёрный тоннель, плотно сжимавший меня со всех сторон, спустя какое-то время увидел структуру, словно сотканную из многочисленных золотистых нитей. Структура имела форму сидящего человека, и от неё исходил сильный мужской голос.
- Тебе рано умирать! Ты ещё не выполнил свою жизненную задачу! – после этих слов я очнулся на заднем сидении автомобиля.
Оказалось, что после удара «Занозы» бандиты проверили мой пульс и дыхание. У меня не билось сердце, отсутствовало дыхание. Бандиты решили, что «дело сделано» и «Глина», схватив меня за ремень, одной рукой закинул моё тело на заднее сидение - чтобы труп «не отсвечивал» на дороге.
Преступников потом, разумеется, судили…
Тот случай полностью переменил мою жизнь.
Я принял решение уехать из Енисейска, хотя город мне очень нравился (и нравится до сих пор), а через какое-то время мне стали сниться «многосерийные» сны исключительно фантастической направленности. Многосерийные – это когда действия во сне вечером продолжается с той «точки», на которая они завершилась утром. Я ничего не запомнил из тех своих сновидений, помню лишь, что мне было очень интересно смотреть «сны с продолжением».
… Я отложил книгу, посмотрел на часы.
Дома – уже двадцать восьмое февраля! – машинально отметил мой разум. – День рождения Руслана. Сорок шесть лет. Полгода, как его нет с нами – погиб на СВО, при штурме Дзержинска. Скоро он станет дедом.
Точнее – стал был.
Я отвернулся к иллюминатору, чтобы сосед справа не видел моих слёз, прикрыл пальцами и ладонью глаза, скрывая от посторонних своё состояние.
Нельзя показывать свою слабость, - это я хорошо усвоил ещё с детства, - иначе обязательно найдутся те, кто захочет этой слабостью воспользоваться.
Много лет назад, когда я ещё учился в начальной школе, мать, обоснованно опасаясь кулаков её мужа, моего отчима, приказала мне утопить моего котёнка – того самого, которого я подобрал на улице. Приказала и лично проконтролировала, чтобы сделал это. Я, защищая мою мать от тяжелых кулаков отчима, самолично швырнул в чернь декабрьской речки худенькое тельце моего единственного в этом злом и жестоком мире друга, а вскорости в моей душе появилась рана, не заживающая половину века….
Чтобы хоть как-то заглушить боль, непрерывно терзающую душу, я начал брать в библиотеке книги. Наверное, испуганный и забитый второклассник, спрятавшийся в углу комнаты за большой книгой – не самое неприятное зрелище для любого отчима, во всяком случае, на какое-то время отчим стал истязать меня меньше – оскорблял каждый день, но кулаками и ремнём полосовал мое тело уже не так часто, как прежде.
Как мне тогда казалось…
Постепенно чтение увлекло меня.
Пока я был «за книгой», отчим не бил меня - только унижал словесно. А порою просто забывал о моём существовании, пусть и ненадолго.
В книгах мне начали открываться новые миры. Сам того не понимая, я начинал погружаться в выдуманные вселенные, ненадолго забывая о мире реальном, наполненном болью, ненавистью и страхом. И отступала боль, исчезала ненависть, а постоянный страх давил на разум уже чуточку меньше.
Постепенно у меня сформировалась «условная реакция»: книга для меня – это единственный способ «уйти» от жестоких реалий «внешнего мира» - уже тогда, в девять лет я начал разделять миры «внешний» и «внутренний», причём «внутренний», созданный моим воображением на основе текстов прочитанных мною книг, для меня был тем единственным местом, где я мог укрыться от ужасов «внешнего», то есть того, в котором я жил.
Литература стала прибежищем моей души и одновременно – её спасением. Кто-то спасается в музыке. Кто- то – в Боге Иисусе Христе; моя душа ищет себе спасения только в литературе.
С тех пор литература – это совершенно святое для меня место и мне очень не нравится, как «некоторые товарищи» пытаются растоптать её кованными солдатскими сапогами бывших налоговых полковников….
А потом появилась фантастика.
Несуществующие миры фантастических произведений закрывали моё сознание непроницаемой сферой, полностью глушили боль душевных и физических ран, погружали в реалии иных миров, даря облегчение моей душе, изрядно настрадавшейся от реалий «внешнего мира».
С тех пор мало что изменилось.
До сих пор, когда мне очень тяжело – морально или физически, я беру в руки книгу. В последнее время – гораздо чаще открываю её на своём планшете. Литература помогает мне выжить и не сойти с ума от профессиональной деформации в школе, где современные дети могут в мгновение ока «намотать на кулак» разум и чувства любого педагога – они отлично знают свои права, но полностью теряют память, когда речь заходит об их обязанностях. Я знаю это не из третьих рук.
Мне безумно сложно сдержать себя, когда «дети трудовых мигрантов» в моём присутствии говорят другим детям «я твою маму (вступал с ней в интимные отношения)», когда балбес-девятиклассник со всей дурью своего молодого тела в прыжке смачно выбивает дверь в моём спортивном зале, когда он же страшно пинает в потолок волейбольный мяч, купленный на мои же деньги….
Выжить в ежедневном школьном кошмаре мне помогает литература.
Каждый раз, когда я с трудом сдерживаюсь от резких слов в адрес школьных оболтусов и хулиганов, я вспоминаю, что дома меня ждёт недочитанная книга любимого сетевого автора, а на принтере лежит ровная стопочка очередной главы моего очередного фантастического произведения – для правки.
Литература спасает не только мою душу, но и моё тело – я всё ещё могу работать в школе, ведь на одну мою пенсию точно «не забалуешь».

- Уважаемые пассажиры! Через сорок минут наш самолёт совершит посадку в Толмачево! – Меня разбудил голос бортпроводницы. – Я приоткрыл глаза, проморгался, потянулся вниз, добывая книгу Царицына, утраченную во время сна. Крошечный томик вновь явился бальзамом для моей души, да и не хотелось бы «забыть» редкий экземпляр книги друга в самолёте: благодаря её «волшебным» свойствам я благополучно проспал почти весь полёт, не обращая внимания на практически гробовую тесноту моего углового места.
…На выходе из аэропорта я, не смотря на сильную усталость, довольно ловко уклонился от многочисленных таксистов- «зазывал», дёрнулся было к своему телефону, порываясь открыть Яндекс-такси, но передумал. Толмачёво – самое хлебное для таксистов место и ценник за их услуги вот в такие моменты, когда только что приземлился «борт из Москвы», достигает космических цифр.
Вселенная, словно подслушав мои мысли, явила мне альтернативный вариант – большой и тёплый автобус-экспресс до железнодорожного вокзала с чрезвычайно демократической стоимостью билета.
Я вновь бросил взгляд на телефон. Отчаянно хотелось домой – поскорее «смыть» с себя и нервный съезд, и утомительный «трансфер», однако я хорошо помнил, сколько денег уже «улетело» во время поездки «на Съезд» и увеличивать эти траты ещё мне не хотелось.
Я поправил сумку на плече и шагнул к автобусу…

- Как дела? Как слетал? – Это были первые слова, которыми супруга встретила меня дома. Я снял с плеча сумку, поставил на мягкую полку прихожей, аккуратно повесил на крючок верхнюю одежду. Судя по уставшему виду, жена не спала всю ночь – с того самого момента, когда я написал ей сообщение, что нахожусь в самолёте.
- Слетал в Москву, можно сказать, впустую! – неохотно ответил я, направляясь к чайнику. Поменял воду, прижал пальцем кнопку в навершии ручки, присел за стол, слушая, как начинает шуметь «лучший друг писателя» - из стекла и металла.
- Выступил? Сказал, что просили педагоги?
- Не-е…. Какое там! К трибуне – не подойти! Обложили со всех сторон! Таких как я там на километр не подпускают! Съезд – не место для дискуссий! Всё, что смог – проголосовать не как всё, подал сигнал, так сказать. Можно было и не ехать! Результат моей поездки – нулевой! Только деньги потратил впустую. – Я приподнялся со стула, дотянулся до чайника, наполнил кружку кипятком…. Рука едва заметно дёрнулась; несколько капель пролились мне на кисть. Я отдёрнул руку от жгучей боли, поспешил сунуть запястье под холодную струю….

…Проснулся я около полудня – на прикроватной тумбочке настойчиво вибрировал телефон, поставленный на «беззвучку». Не открывая глаз, я нащупал смартфон, приоткрыл глаз, нажал на кнопочку «ответить».
Звонил…. Шалин.
- Ты чё там устроил! – такой ярости в голосе своего коллеги и друга я не слышал никогда. – Мы только что звонил Иванов и в очень грубых выражениях минут тридцать полоскал меня на чём свет стоит! Орал на меня минут тридцать! Выговаривал за то, что избрали "не того» делегата! Ты, что, не мог проголосовать как все? Зачем ты вылез со своим мнением? Ты, наверное, еще спишь, а мне сегодня откуда только не звонили… Из министерства культуры только - два раза… Ты даже не представляешь, как ты меня подставил!
- Борисыч! Извини, конечно, но я не мог иначе! И потом… Что сделано – то сделано. Фарш невозможно провернуть назад.
Шалин ещё несколько минут рассказывал мне какой я нехороший человек, при этом тон его постепенно вернулся к нормальному.
- Ладно! – примирительно произнёс он. - Ты там держись! Может, ещё всё образуется. Ты там хвост поприжми. Сильно не отсвечивай! Пошумит Иванов день-другой, может и успокоиться! – председатель Правления новосибирского отделения Союза писателей России положил трубку.
«Во дела»! – выдохнул я, выбираясь из кровати и направляясь в ванную комнату. После разговора с Шалиным остаточная сонливость начала проходить стахановскими темпами. Я умылся, почистил зубы, выбрил щеки и шею вокруг бороды, не переставая размышлять над сложившейся ситуацией. Шалину я доверял – Анатолий Борисович за двадцать три года знакомства не раз «спонсировал» меня дельными мыслями, однако обстановкой вокруг Съезда, как мне показалось, он владел не вполне; судя по всему, он и его коллеги по Правлению моих статей и комментариев в «Литературной России» не читали. Равно как и других мнений, отличных от мнения Николая Федоровича Иванова.
«А, возможно, это я не до конца владею ситуацией, - размышлял я, направляясь к компьютеру, - Шалин, как ни крути, по-любому ближе к инсайдерской информации; у него есть прямой выход на Секретариат и Правление».
«Комп» загрузился подозрительно быстро, пискнул, сигнализируя о том, что к работе – готов. Я кликнул на бело-желтую иконку, принялся читать, что пишут в Сети о прошедшем Съезде…
Писали – стандартно. В Москве, в Доме Пашкова прошел чрезвычайный и внеочередной XVII Съезд Союза писателей, на котором помощника Президента Мединского почти единогласно выбрали новым руководителем писательского сообщества.
Другие сообщения информационных агентств выглядели словно братья-близнецы первого.
«Странно, - думал я, откатываясь в кресле от компьютерного стола, - зачем он (Иванов) это делает – нагнетает обстановку, инициирует очередной скандал? Съезд прошел точно по его сценарию – ровно сто двадцать минут и ни секундой больше. Дискуссий на Съезде тоже не было. Выбрали Мединского тоже практически единогласно – мой голос не решал вообще ничего. Один голос из ста сорока семи – это меньше чем статистическая погрешность, если что. Законов я не нарушил. Из рамок Устава – не вышел. К тому же Иванов сам рекомендовал делегатам не рваться на трибуну, а для выражения своего мнения использовать мандат.
Что, кстати, я и сделал.
Это – первое. Второе – почему он звонит не мне, а Шалину? Голосовал-то я. Позвонил бы мне: я бы спокойно объяснил ему, почему я проголосовал так, как проголосовал. Без криков и истерик. Глядишь, и нашли бы общий «знаменатель». Так зачем он раздумает скандал на абсолютно ровном месте, буквально из ничего? Цель у него какая?
Покарать меня?
Ну…. Пусть попробует. Видывали и не таких «карателей».
Выгнать меня из Союза писателей?
Ну…. Пусть попробует… тоже. Юридических оснований для вывода меня из состава регионального отделения не имеется. Вообще никаких. Нет в Уставе пунктов, по которым меня можно было бы лишить писательского билета.
Тогда – зачем?
Зачем Николай Федорович буквально из ничего, «на ровном месте» своими собственными руками создаёт публичный скандал? Чего конкретно он добивается»? – я вернулся к монитору, задумчиво почесал затылок.
«Картинка» совершенно не складывалась.
Любой другой на месте Николая Федоровича использовал бы ситуацию с моим голосованием в свою пользу. Написал бы, например, что фантаст из Новосибирска своим голосованием посрамил всех недоброжелателей Союза писателей, показал, что в Союзе писателей допускается наличие разных мнений, что российские писатели не ходят строем, грохоча кирзовыми сапогами и бездумно повинуясь его командам, а имеют разные мнения по разным вопросам и готовы его транслировать в рамках дискуссий, например, в СМИ.
Другой человек, более опытный в управленческих вопросах, вообще пошел бы ещё дальше. Заявил бы, что «протестное» голосование согласовано лично с ним, Ивановым и даже санкционировано им непосредственно перед Съездом – все видели, как Николай Иванов разговаривал с делегатом перед началом пленарного заседания.
Но – нет же. Иванову нужен скандал, причём скандал – громкий, как хлопок межкомнатной дверью – такой, чтобы зазвенели стёкла и с потолка посыпалась штукатурка.
И поводом для этого он почему-то выбрал меня…. Точнее – моё голосование на Съезде, которое, по сути, ничего не решало. И исполнено было исключительно как некий сигнал «наверх».
Что же получается? Сигнал-то услышан, но совсем не теми, кому он было послан.
Что делать дальше?  Прислушаться к совету Борисовича и «не отсвечивать»? Можно…. Но малопродуктивно. Иванов – властолюбив, мстителен и злопамятен. Это не тот человек, которого можно в скандале, инициированным им же, «пересидеть». Этот «фрукт», если почувствует хотя бы малейшую слабость, не просто «затопчет в асфальт» «кованными сапогами» – сотрёт в порошок, и не поморщится. Как с Андреем Новиковым, например.
Такой человек…. И его уже не переделаешь.
Что же предпринять»? – В голове не возникало никаких мыслей. Я решил взять паузу. Вернулся в ванную комнату, скинул одежду, забрался под душ…
…Вода, льющаяся сверху, успокоила меня, заодно смыв и все негативные мысли.
«Нужно искать единомышленников! – просчитывал варианты я, растираясь полотенцем. – Меня одного Ивановы просто сомнут. Прикажут нашим выгнать Баталова, так они и выгонят – и секунды сомневаться не будут. И никакой Устав им не помешает. Да и не читают они Уставов, как выяснилось. Не знают и не соблюдают порой даже простейших формулировок.
Чего опасаются все непорядочные люди? Огласки! Таких людей, как Иванов, «в теории», должна беспокоить репутация. Чисто технически, так сказать.
Больше всего на свете они не хотят, что об их неправовых, неуставных действиях узнало большое количество людей.
Значит, именно это и нужно сделать – рассказать общественности о «странном» поведении Николая Иванова, о том, как он тридцать минут орал на Шалина, грозя всевозможными карами».
Я вернулся к компьютеру, открыл браузер, вошел в почту…
Единственным человеком в России, который в сложившейся ситуации реально мог бы помочь Шалину и мне, являлся Вячеслав Огрызко, главный редактор интернет-портала «Литературная Россия». Ему я и написал коротенькое письмо, изложив суть происходящих событий и указав номер телефона Шалина – в качестве аргумента, что Анатолий Борисович может лично подтвердить то, что я описал выше.

Информация на портале «Литературной России» вышла уже к вечеру 3 марта:
«Скандал разгорается
Причастен ли к нему помощник президента страны Мединский?
Весь Новосибирск стоит на ушах. А что случилось? Эка невидаль: один из делегатов съезда Сергей Баталов отказался быть на подпевках в общем хоре и проголосовал против избрания Владимира Мединского новым председателем Союза писателей России. И что тут страшного?! У нас же демократия. Но, видимо, только не в СПР. Похоже, что в СПР устанавливается драконовская диктатура.
Мы уже сообщали, что сегодня утром перешедший в СПР с председательского поста на должность ответсекретаря Н.Ф. Иванов устроил по телефону в грубой форме разнос вожаку новосибирских литераторов Анатолию Шалину. Мы связались с Анатолием Борисовичем. Он признался, что ему сейчас несладко. Скандал дошел до губернатора Новосибирской области Травникова. На уши стало всё региональное министерство культуры, которое раньше практически не интересовалось жизнью местной писательской организации.
Причем всё в Новосибирске сейчас подаётся как ЧП вселенского масштаба. Якобы первым лицам Новосибирска по вертушке позвонил лично Мединский и всем устроил шухер: мол, как власть проглядела, что отправила в Москву на писательский съезд какого-то смутьяна, и потребовал принятия решительных мер. Но с трудом верится, что Владимир Ростиславович мог бы до этого опуститься: он всё-таки не тупой солдафон, а государственный деятель и большой дипломат. Получается, что помощника президента страны кто-то решил сильно подставить. А кто?
Надеемся, что Мединский уже в качестве председателя СПР проведёт своё расследование и принесёт Баталову извинения за те гонения, которые устроили литчиновники, отменив устный приказ Н.Ф. Иванова об исключении свободолюбивого литератора из СПР. Ведь свободу слова и мнений у нас в стране никто ещё не отменял».

Глава 7

Статья на портале «Литературной России» немедленно вызвала массу живых комментариев:
Николай Денисов:
- Этот съезд войдёт в историю России как “Поганый съезд”. Скрытно, неприятно готовился, стыдобно и торопливо проводился. В руководство введены одиозные личности. Голосовали – будто крали?
Но в послушной массе выявились Герои, кто не прогнулся: Сергей Баталов пошёл в атаку, а также те, кто воздержался – не отступил: наш нижегородец Валерий Киселев, Александр Бобров, ветеран – писательница из Питера.

Валерий Шелегов:
ПИСЬМА ИЗ ПРОВИНЦИИ
ВЕРЕВКУ И МЫЛО – ПРИНЕСЛИ?
- В Прощёное Воскресенье – приятно удивлен был беседой по телефону с женщиной преклонных лет, заслуженным человеком в Канске, несгибаемая коммунистка. Она ровесница Александру Проханову. Не думалось, что обыватели сибирской провинции следят за «съездом писателей». Так оно и есть. Фамилия Мединского возмутила народ. Блокадный Ленинград от Канска за 7 тысяч километров. Много предприятий было эвакуированы из Москвы и Ленинграда в Красноярский край, когда началась Великая Отечественная война. И сегодня живут в Канске потомки ленинградцев-блокадников. Мединский прославился на должности «министра Культуры». По центральному телевидению ленинградцы увидели кино: министр Культуры РФ Мединский крепит «памятную доску» душителя блокадного Ленинграда Карла Густава Эмиля Ма;ннергейма?! Политический и военный деятель шведского происхождения, барон. Союзник Гитлера в 1941-м году. «Архитектор» блокады Ленинграда. Рот от удивления ленинградский народ раскрыл. Фамилию запомнили. – Неужели, писатели избрали Мединского? – Её возмущению нет конца. Всю жизнь моя добрая знакомая работала в советской школе учителем русского языка и литературы.
Спросила и о Проханове. Редко доживают к таким зрелым годам люди без «деменции». Моя знакомая учительница – молодая душой, и мозг без «тараканов». Всю жизнь не расстаётся с книгами. И подружились мы с ней, благодаря моим рассказам, опубликованным в «Красноярской газете».
Каждый смертный на склоне лет беспокоится о нажитом добре, о детях. Часто в преклонных годах у супруга живая и жена, а бывает и «лежачая тёща», за которой приходится ухаживать. К 70 годам патриотизм вытравливается из души обывателя, пугает неизвестностью старость, изнуряют болезни. Отсутствие денег делают жизнь невыносимой. Бывают и редкие исключения: всё имеется для спокойной старости, кроме покоя в душе. Для души – одно лекарство! «Небесный Верховный Целитель душ и телес наших Христе Боже Наш». Мысли? Куда от них спрячешься? Мысли о смерти навещают стариков и в короткие сны, и под утро без сна. Мой отец болел раком, знал, осталось ему жить недолго. И слюной на меня брызгал в гневе, защищая Ельцина. Я удивлялся его непониманию: «Сына, почему не слышишь? – вразумлял его. – За Ельцина голосуешь? Ельцин – враг Советской власти!»
Первый президент РФ Борис Ельцин умер. Четверть века после его «кровавого правления» – народ России не может отдышаться от злодеяний этого «Герострата». «Боже, спаси Америку». В страшном сне такое не приснится сегодня и президенту России. Может, снится? Путин от Ельцина не отмежевался, по-прежнему «считает» его «учителем». Так и Проханов: старость, как фальшивая монета, на которую не купишь ничего. Должно ли ему верить? Мама меня наущала: «Не верь, сынок, старым людям. У них семь пятниц на неделе”. Нынче 40 лет прошло с начала «Троянской войны» России с США. Не получается пока вычистить и «Авгиевы конюшни» – после «Троянских коней» Горбачёва и Ельцина. Ждём Геракла? Права мама. Нельзя верить и «последнему солдату Империи» Александру Проханову. Начались на сайте РП публикации «секретарей Союза писателей», которые принимали участие в 17 внеочередном съезде Союза писателей России. Что они пишут?! Или совести нет? Или они ее потеряли окончательно 27 февраля, избирая на 17 съезде «руководителем» Союза писателей России Мединского?! Получили «Союз партнёров – литераторов России». Почему такая “свадьба ежа на ужа?” Потому, что не пригласили в “правление” русского режиссера – патриота Николая Бурляева, гениального актера. Николай Бурляев известен России и как Председатель Русского кинофестиваля “Витязь”. А пригласили театрального “московского содомита” Богомолова (мужа Ксении Собчак)! Поэтому и нет никому веры. Часто вспоминаю Виктора Петровича Астафьева: «Мера правды – мера таланта». И нас теперь – эти бывшие «секретари правления», с серьезным видом, убеждают: «Будет вам и белка! Будет и свисток». В речах кандидата Мединского звучали мечты, которые в Союзе писателей СССР легко осуществлялись. При капитализме такое невозможно. И намерение исполнить неисполнимое – звучит издёвкой. И Мединский, и делегаты съезда – это знали, но впали в «обморок беспомощности: «Что делать? Подчиниться палачу?! Веревку и мыло – сами принесли на казнь».
Валерий Шелегов,
Член Союза писателей СССР
г. Канск

Влад Черемных:
- Валерий Шелегов, констатации, хотя и безупречной, мало. Необходимо что-то иное. Почему сейчас писательское сообщество забурлило? Что изменилось за последние лет 5? Да те же проститутки. Но не бурлили ведь – подскуливали. Уверен, это ЧТО-ТО уже наполняется содержанием. П.С. Много путаницы у интеллигенции в головах. Вроде кровно связаны с советами, пропитаны советским патриотизмом, знаете историю, говорите о коммунизме и тут-же смотрите в рот Астафьева. Я понимаю, земляк, фронтовик, но черт возьми, пора бы уж раскусить этого полуграмотного краснобая. Ведь он же враг всего живого и правда его на самом деле ложь.

Валерий Шелегов:
И МИНУЛ ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, НЕПОДСУДНЫЙ
- Я много лет дружил с Виктором Петровичем Астафьевым. И когда жил на Индигирке, возвращаясь из Москвы, гостил у писателя в Овсянке. Встречались на собраниях писателей в Красноярске, в годы, когда я вернулся на родину в Канск. Астафьева боялись “творцы” по цеху. Если ты живешь с “камнем за пазухой” – к Астафьеву не подходи. Ложь он чувствовал через пространство. У всех своя правда. Прошло много лет, время отвеяло плевелы клеветы от зёрен правды. Лично спрашивал Виктора Петровича и о “Нобелевской премии”, которую яко бы ему “обещали”. “Горбачев получит”, – ответ Виктора Петровича. Астафьев мало кого воспринимал доверительно и серьезно. И приговаривал, шутя, изредка: “Мы ребята – ёжики. В голенищах ножики”. Ни перед кем он не “стелился”, а вот спровоцировать похвальбой дурака, назвав его “гением” – это он мог запросто. Был звонок из Москвы. Просили “сторонники государственного переворота” – подпись под “письмом”.
Не согласился. Послал. … Усмехнулся горько Астафьев: “Всунули, суки, последним в списке “подписантов”. Оправдываются – виноватые. Я не собираюсь оправдываться”. Я постоянно рассказываю маловерам, когда слышал от Виктора Петровича о фальшивой подписи под письмом «гайдароубийц». В конце июля 1994-го года Петрович попал в Военный госпиталь с инфарктом. Я стоял с летней пасекой в Копай Горе на землях, с посевными медоносами фацелии, на общей пасеке дяди Вани Плющикова. Директор Агроэнерго в Канске, Валерий Семенович Таптун держал свою пасеку у дяди Вани Плющикова. Подружились с ним. Он приезжал на летний стан вечером в пятницу, отдыхал после рабочей недели до воскресного вечера. Валерий Таптун очень любил произведения Астафьева. А когда узнал, что Виктор Петрович лежит в госпитале, предложил отвезти ему гостинец мёду. В июле мы откачали первый мёд. Взяли две трехлитровых банки мёда первой качки и среди недели рванули на “Жигулях” в Красноярск. Тогда Сергей Задереев был секретарем КРО. С Задереевым мы понимали друг друга и без слов. Он был единственный, кого Виктор Петрович “допускал к телу” в любое время суток. Задереев позвонил в госпиталь Петровичу, и он нас с Таптуном принял в холе. Его уже подлечили, но видно было, что не до гостей ему. Я тогда многое не знал о “травле” – Петровича за “письмо”. Но было это на слуху. Спросил. Он ответил, так как я написал. Инфаркт – тоже следствие “травли. Кому-то, Виктор Петрович мог брякнуть, отмахиваясь, как от «зеленой навозной мухи», мол, “было”. Так ведь НЕ БЫЛО! Ельцин приезжал и тёрся возле Всемирной известности, для пиара себя. “Солженицын – этот бесноватый из ГУЛАга” – обозначил себя рядом с Астафьевым, подчёркивая себя “равновеликим”. И совсем не правы “критики”, когда упрекают “коммунистов” в издании 15 -томов Собрания сочинений. К тому времени даже дух коммунистов выветрился в Администрации Красноярска и в чиновниках губернии. Личная заслуга Валерия Ивановича Сергиенко в издании Собрания сочинений. Будучи “банкиром”, именно он и послужил Отечеству, издавая книги Виктора Астафьева. И о романе “Прокляты и убиты”. Читая роман, меня не покидало ощущение знания, происходящего. И хорошо вспомнились рассказы мамы о деревне военных лет. Мама, 11-летним подростком – на лошадях, осенью по первому снегу “в санях”, из деревеньки Хаёрино” 40 километров возила брату Ваньке продукты”. В Канске формировалась “дивизия сибиряков, спасших Москву”. Брат мамы Иван Васильевич Поляков был среди “новобранцев”, рассказывал маме о всех “ужасах” жизни в военном лагере, жили в землянках. Я однажды спросил Виктора Петровича Астафьева: “Всё – правда?!” – “И захочешь соврать – не соврешь. Это придумать невозможно”.
Валерий Шелегов,
Член Союза писателей СССР
г. Канск
6 марта 2025 г.

Сергей Баталов:
- “Прокляты и убиты” – моя настольная книга. Виктор Петрович планку правды поднял на недосягаемую высоту. Чтобы написать такую же книгу про СВО, должно пройти лет 15. Знаю, о чем говорю. Много общался с участниками СВО.

Так себе литератор:
- Ребята пишут – но есть куча проблем. Они литературные “варяги”, заветных троп в издательства не знают, с секретаршами не знакомы, многие долечиваются, многие пытаются адаптироваться. Это я все к тому, что абсолютно необходим лит портал, где любой что-либо написавший мог бы получить:
1. Профконсультацию и, по необходимости, – проф. редактуру.
2. – гос. фиксацию авторского права – история со слоганом “Я – русский” Филиппова и попыткой его прихватизации Дроновым, думаю войдет в учебники.
3, – возможность публикации хотя бы на продвинутой интернет лит платформе. Жаль, что в президентский год защитника Отечества такой структуры нет. Ну и лучшего руководителя чем Влад Маленко я и представить не могу. Но он – мое личное предпочтение, тем более – мы знакомы…

Сергей Баталов:
- Не думаю, что Мединский должен извиняться перед Баталовым. Лично у меня к нему претензий нет. Я выразил свое отношение к его кандидатуре поднятым вверх мандатом. Причину – объяснил. Со стороны Владимира Ростиславовича в мой адрес не сказано вообще ничего. Полагаю, он даже не знает кто такой Сергей Баталов. Единственный по-настоящему пострадавший человек во всей этой ситуации с голосованием и попыткой изгнания Баталова из СПР – это руководитель региональной писательский организации А. Б. Шалин. Трусливые чиновники из местного министерства Культуры и бесноватый налоговый полковник звонили почему-то не мне, а ему. Сутками названивали. Мотали нервы. А потом ещё и Иванов разорался…. Минут тридцать орал… А у Анатолия Борисович – давление, и не только. Они, что, решили главу писательского сообщества Новосибирска в могилу загнать? Для чего?
Извиняться должен только Николай Иванов и только перед Шалиным. Перед Баталовым – не нужно. Лично я его не боюсь и лично мне его эмоциональные выпады никакого морального вреда не нанесли. Он мне-то почему не звонит? Очевидно, догадывается, что я просто не буду слушать его нравоучения, положу трубку.
А ещё – я не думаю, что человек уровня помощника Президента может дать указание “найти и примерно наказать”. Не их это уровень. Полагаю, что история с исключением меня из СПР – это личная инициатива Иванова, попытка “сохранить лицо”. Действие, надо признать – не от большого ума. Похоже, что он даже собственный Устав не читал. Членов Правления избирает общее собрание сроком на пять лет. Я – член Правления. Меня может сместить (не избрать) только общее собрание, но никак не другие члены Правления с равными (со мной) правами.
Если Николай Иванов не извинится перед А.Б.Шалиным, я сам за него извинюсь перед моим коллегой – за причиненные неудобства. В конце концов триггером его стресса и мытарств стало моё голосование….

Анатолий Воронин:
Налоговой полиции третий десяток лет как уж не существует, а Вы, Сергей, всё никак не угомонитесь. Неужто налоговики Вас до такой степени достали, что Вы никак не можете успокоиться? Что же касаемо Иванова, то офицером в Воздушно-десантных войсках он прослужил намного дольше, нежели в налоговой полиции. Почему бы Вам об этом не вспомнить?
И эти сказки насчёт звонков из Москвы, Вы не здесь рассказывайте, а в кругу читателей, коих кормите всевозможными фэнтези.

Галина:
Меня вообще удивляет глумление над понятием “налоговый полковник”, будто это что-то позорное. Тем более, над словом “полковник”.

Сергей Баталов:
- А Вас не удивляет, что “Съезд – не место для дискуссий”? Нет? Тогда почему Вас должно удивлять фраза про “налогового полковника”?

Анатолий Воронин:
- Любые дискуссии на съезде могут возникать в кулуарах, но не на самом съезде. В противном случае, это будет не съезд единомышленников, а сборище антагонистов. Для того и делегируют на любой съезд представителя от партии или иного сообщества (общественной организации), чтобы он озвучил или проголосовал за решение, которое принято в коллективе. Отклонение от этой прописной истины есть не более чем отсебятина, на которую делегата его коллеги не уполномочивали. Именно так Вы и поступили. И я больше всего уверен, что не Иванов, а ваши коллеги больше всего возмутились Вашим поведением, которое фактически подставило под удар их самих.
Могу себе представить, что произойдёт с делегатом от регионального отделения Единой России, который на съезде партии в Москве вознамериться проголосовать в разрез общего мнения. Он и дня не задержится в рядах данной партии. Так чему же Вы тогда удивляетесь?
Судя по всему, Вам не доводилось служить срочную службу в армии. В противном случае знали бы, что такие слова как “единоначалие” и “коллективная ответственность”, это далеко не пустой звук.

Так себе литератор:
- Вы лукавите. Речь идет о полоскании откосившими от службы “шпаками” (служившие до такой низости обычно не опускаются) звания старшего офицера, которое дается обычно в конце нелегкой воинской карьеры. Странно и страшно, что это возможно в нашей стране и ненаказуемо. К примеру, в Израиле, за косой взгляд в сторону военнослужащего, дают в морду окружающие, потому что в Израиле – всё население страны – участники боевых действий, как мне объяснил один израильский поэт – светлая ему память…

Анатолий Воронин:
- В нашей стране всё возможно и, если большая часть офицерского корпуса после Афгана и Чечни была просто выброшена со службы на улицу, и была вынуждена пристраиваться к жизни кто как смог это сделать, чтобы не сдохнуть с голода, чему тогда удивляться. Я сам покинул службу в 46 лет, только потому, что мое сугубо личное мнение не совпадало с мнением нашего генерала. Хорошо, что пенсию успел получить, а многие уволенные и этого не имели. Пришлось переквалифицироваться на гражданскую
профессию, и начинать жизнь с чистого листа.

Дмитрий Воронин:
- А если бы Николай Фёдорович был всего лишь ефрейтором налоговой службы или прапорщиком, представляете, как бы о нём писали? Так что “Полковник” – звучит гордо!

Юрий Кириенко:
- 1. Это сообщение о напористом поведении Н.Ф. Иванова, как Председателя ООО СПР– “с разносом руководителя региональной писательский организации А. Б. Шалина” возмутительно и не должно остаться без последствий. Цитирую сообщение Сергея Баталова: “…Сутками названивали. Мотали нервы. А потом ещё и Иванов разорался…. Минут тридцать орал…”
2. А кто такой Н.Ф. Иванов для ветерана-писателя из Новосибирска??? “Рядовой необученный? А Это ООО с Комсомольского пр., 13 – только общественная ОО, а не госструктура, где такое к невинному гражданину невозможно.
3. Предлагаю Новосибирскому региональному отделению на срочном собрании осудить поведение Н.Ф. Иванова и обратиться к В.Р. Мединскому с письменным предложением рассмотреть поведение Н.Ф. Иванова и исключить из состава избранного на 17-м съезде Правления ООО СПР.
4. Обратиться к губернатору Новосибирской области рассмотреть поведение работников Управления культуры по отношению к писателю и руководителю областного отделения СПР А.Б. Шалину
Кириенко Ю.И., литератор, член МГО СПР с 2000 года, член Рос. авт.общества, кандидат технических наук.

Николай Денисов:
- Александр Бобров в своем ВК сегодня написал:
“Кстати,” Литературная Россия” написала, что и в Новосибирске скандалист Сергей Баталов достал власти.
Ну вот! Что и требовалось доказать!
Хороший пассаж в ЛР: “На уши стало всё региональное министерство культуры, которое раньше практически не интересовалось жизнью местной писательской организации”.
Теперь – будет интересоваться: хорошее – поддерживать, дурное – исправлять!
Хоть малая польза от Съезда для новосибирских писателей, кто хотел работать, а не скандалить, как Баталов.”
Я ему ответил:
“Александр,
– Нормальные руководители любого ранга должны уметь работать с людьми.
– Руководство СПР с коллективом 8000 писателей поступило непорядочно:
– темнило с Повесткой дня,
– лукаво изменило Устав,
– проголосовало за членов Правления списком.
В списке людей называли только по фамилии, и делегаты не поняли, какой это Богомолов.
– До, во время и после съезда руководство СПР нормальных людей, болеющих за литературу России и высказывающих свое мнение, обзывает и называет врагами.
Это – гнусное поведение руководства СПР.
Из-за этого 17-й съезд СПР войдет в историю России как бесстыдный, “Похабный съезд”. То есть ребенок уже родился ущербным.
А ведь можно было подготовить, организовать и провести 17-й съезд СПР по всем принятым в нормальном обществе правилам. И тогда думающие люди не оценивали бы этот съезд так, как оценивают его сегодня.
Вот о чем надо говорить, а не искать врагов там, где их нет.”

Валерий Шелегов:
ПИСЬМА ИЗ ПРОВИНЦИИ
ПОТЕРЯВШИ ГОЛОВУ, ПО ВОЛОСАМ НЕ ПЛАЧУТ
- Сергею Баталову, собрату по Союзу писателей СССР!
В наши годы, брат, зарабатывать инфаркт, “донкихотствуя”, глупо. На сайте РП меня «разбанили», не удаляют и комментарии мои, но в ленте новостей – на главной странице нет моего мнения. Много ума не надо понять. Я для них стал чужой! После 17 внеочередного съезда – условное название “Союз писателей России” – не соответствует истине. Теперь это “Союз потребителей “! Состоит этот «союз» из «партнёров». Почти все они из «чьих, будете?» Государственные чиновники, которые к Союзу писателей отношения не имеют. И организация это имеет всего 50 «членов Правления». Большинство из этих «членов» – тасуются на центральном телевидении «глашатаями власти», являясь «помощниками», правящей элиты. Кто-то чей-то «муж», как актёр Богомолов (муж Ксении Собчак). Все они на «содержании» государства. Сегодня утром я успокоился: «Потерявши голову, по волосам не плачут». Произошла катастрофа. Открылась бездна, и всё прошлое обвалилось в пучину времени безвозвратно. Любая идеология со временем становится мифологией. Вот и Союз писателей России стал мифом. Сижу и вспоминаю 80-е годы. Литинститут. Семинар прозы Михаила Петровича Лобанова. И становится стыдно перед Учителем. Больно и стыдно перед Софроном Петровичем Даниловым, Председателем Союза писателей Якутии. Писатель-фронтовик Софрон Петрович дал мне рекомендацию в Союз писателей СССР. И мне очень хотелось быть «единоверцем» – в союзе с русскими писателями. Михаил Петрович Лобанов, Юрий Васильевич Бондарев, Евгений Иванович Носов, Валерий Николаевич Ганичев, Владимир Сергеевич Бушин. Виктор Петрович Астафьев. Святые люди! Я с радостью вступал в Союз писателей СССР! А вот быть “союзником” Мединского и Богомолова (муж Ксении Собчак) – категорически не желаю. Прожита долгая жизнь в СССР, за которую не стыдно перед Богом и людьми. Прожит горький остаток жизни – в «капиталистической России». «Гиена огненная». Временщики – «мединские», приходят и уходят. Русское Слово – бессмертное при любом государственном строе! Хорошо ведают русские писатели из всех уголков России, откуда пришли люди «командовать армией русских писателей». И вздрогнул от гнева блокадный Ленинград. Сосредотачиваются русские писатели. Время всех сомнет. «Всё проходит. И это пройдет».
Валерий Шелегов,
член Союза писателей СССР
г. Канск
5 марта 2025 г.

Так себе литератор:
- Уважаемый господин Шелегов! Мне кажется Вы человек хороший, но вспыльчивый. Первая заповедь людей, пишущих в Интернете – остынь, а потом нажимай кнопку “отправить” …

Лев Полыковский:
- Про смену руководства хорошо написали в Известиях о смене диктатора в Южном Вьетнаме во время войны между Южным Вьетнамом и Северным:
“Убрали Кханя, Взяли Миня,
но нет успехов и в помине,
сменили лошадь господа,
но и эта лошадь никуда”.

Валерий Шелегов:
ПИСЬМА ИЗ ПРОВИНЦИИ
ВАШИ ОДЕЖДЫ ЧЁРНЫЕ
- Сегодня утром ясно осознал: свершилось! И решил больше не поднимать «волну» о «делах хороших» в Союзе писателей России. Так ведь не дают! Открываю сайт РП и читаю «Наша одежда – нравственная». Заголовок – тупее не придумаешь!
Цитата: «Съезд выявил и негативные детали. Член Новосибирского регионального отделения С. Баталов начал шантажировать в публичном пространстве Союз писателей: «Мы автономны во всех смыслах. Вы ничего с нами поделать не сможете. Всего один ваш неправильный звонок – и мы подумаем о приостановлении нашего членства в СПР. Перейдём к Кердану, например. Или создадим собственную ассоциацию. Варианты есть» …”  “Допускать же подобные выпады в адрес Союза писателей и съезда – это не уважать своих коллег по организации”.
8000 писателей России – вы, товарищи наши “члены” Правления - не спросили: а согласны ли мы в провинции с тем, что 27 февраля на 17 съезде вы втихую и подло “женили» «ужа – на ежа». И что получили в остатке? “Колючую проволоку”?! Да, получили глухой недовольный ропот, и гласный протест от писателя из Новосибирского отделения СП РФ Сергея Баталова. Сергей Баталов не одобрил ваше безумие! И проголосовал на съезде по совести – против избрания главой Союза Мединского”. Проголосовал против изменения в Уставе СП! Резко высказался против всего списка 50” данайцев, дары приносящие”. Которые пришли с Мединским. Высказался гласно, а не заглазно. Какой же это “шантаж” ?! Никто к Кердану не пойдёт. «Ассоциацию сибирских писателей» мы и сами в состоянии организовать. Только надо ли этот “раскол” учинять? Но мы, сибирские писатели, своего собрата по Союзу писателей Сергея Баталова не отдадим «данайцам» на растерзание. Организация наша – “общественная”. И мы люди вольные, свободные говорить по совести. И не стройте из себя праведников. Устроили катастрофу! И теперь с больной головы на здоровую валите.
Валерий Шелегов,
Член Союза писателей СССР
г. Канск
05.03.25

Галина:
- Справедливости ради: шантажом назвали не голосование против, а обещание “Вы ничего с нами поделать не сможете. Всего один ваш неправильный звонок – и мы подумаем о приостановлении нашего членства в СПР. Перейдём к Кердану, например. Или создадим собственную ассоциацию. Варианты есть”. По законам мужской чести своё слово надо держать. И вообще: мужчина сначала дело делает, а потом о нём объявляет, а не пугает заранее. Тем более, ну приостановите вы своё членство и перейдёте куда-то, ассоциацию сделаете новую – это кого-нибудь испугает? Не получится так, как в песне: “отряд не заметил потери бойца”?

Сергей Баталов:
- Это не шантаж. Это напоминание содержание Устава, в котором указано, что членство в Организации – добровольное. Вход и выход – свободный. Как для отдельных писателей, так и для региональных отделений. И каждое региональное отделение, при желании большинства её членов вправе прервать связи с головной организацией. Да, не обязательно Правление региона пойдёт на разрыв, но право такое у Правления имеется. Про “один звонок” – тоже все понятно. Известно, что характер у бывшего налогового полковника вспыльчивый, а сам он – весьма мстителен и злопамятен. Хотелось его предостеречь от необдуманных действий… Как показали последующие события – не помогло. И звонок был, и ор…
А шантаж…. Это – другое. Это запугивание угрозой разоблачения или разглашение каких-либо компрометирующих сведений. То есть Иванов ещё и с русским языком не очень дружит.

Александр Кердан:
- Уважаемые коллеги, Сергею Баталову я ещё несколько дней назад в личном письме пояснил, что ни к какому Кердану (то бишь в Ассоциацию писателей Урала) уходить не надо, ибо наша Ассоциация, существующая с 2000 года, никогда Союзы писателей России и Российский собой не подменяла. Она и была создана для объединения усилий уральских, а позже сибирских писателей для общих совместных дел, к какому бы из названных союзов они не относились… В лучшие годы объединяла в себе 25 региональных организаций СПР и СРП. Кому интересно, поищите справку об АсПУр в сети… Члены в Ассоциации – коллективные, при этом оставались организациями своих творческих союзов, а вместе собирались что-то нужное для отечественной словесности сделать.
К слову, Новосибирская организация СПР таким членом АсПУр была с начала двухтысячных и остаётся до сих пор. И на нашем общем счету много хороших дел (совещания молодых писателей, выпуск альманахов и книг, творческие десанты и конференции). Это по существу тиражируемой фразы “об уходе к имяреку”. Сама же ситуация, когда обструкции подвергается творческий человек только за то, что имеет собственное мнение, вопиющая. И в этом с комментаторами я солидарен. Покойный Валерий Ганичев любил повторять, что в Союзе писателей команду “на первый-второй рассчитайся”, подавать нельзя, ибо каждый поэт и прозаик тут же делает шаг вперёд… Оно и понятно: союз – это собрание личностей, а не деревянных дуболомов, как в известной сказке А. Волкова… Надеюсь на здравомыслие нового руководства профессиональным союзом и прекращение травли.

Сергей Баталов:
- Подтверждаю. Действительно, Александр Кердан подробно разъяснил мне ошибочность моего видения “уйти к Кердану”. По сути, мы уже “у него” в ассоциации, и давно. Каюсь, не знал))))

Юрий Кириенко:
На 17-м съезде ООО СПР (27 февраля с.г.), делегат Сергей Баталов проголосовал против скоростного утверждения Списком членов нового Правления ООО СПР (было ещё трое воздержавшихся, среди них А. Бобров).
1. Затем сразу Н.Ф. Иванов (бывший председатель ООО СПР и новый член Правления) стал названивать в Новосибирск региональному руководителю А.Б. Шалину.
Цитирую сообщение Сергея Баталова: “…Сутками названивали. Мотали нервы. А потом ещё и Иванов разорался…. Минут тридцать орал… А у Анатолия Борисович – давление, и не только. Они, что, решили главу писательского сообщества Новосибирска в могилу загнать? Для чего? Поставить “своего”?
2.1. В информации сайта “росписатель” от 05.03.2025 г. Н.Ф. Иванов в статье “Наша одежда – нравственность” обвиняет писателя С. Баталова в том, что тот начал “шантажировать в публичном пространстве Союз писателей…”
2.2. . То есть Н.Ф. Иванов, интерпретируя (мягко говоря) факты, вызвал С. Баталова на ответную реакцию (как Это от Н.Ф. Иванова называется???). С. Баталов отвечает: «Мы автономны во всех смыслах. Перейдём к Кердану, например.”
3. То есть в АСПур – Ассоциацию писателей Урала и Сибири – Который, годами ведёт литературную работу в районах Урала и Сибири. Иванов Н.Ф. (тогда в 2010 г. рядовой член СПР) приехал на первое заседание АСПур, получил там Диплом (зачем-то), и не помогал потом из Москвы как председатель ООО СПР ни копейкой.
4. В статье на сайте “рп” от 05.03. с.г. Н.Ф.Иванов вызывает С. Баталова на демарш:” Не нравится г-ну Баталову Союз – заявление на стол и на свободу. Но заниматься подстрекательством, настраивать коллег против центрального аппарата никому не будет позволено.”
5. Иванов Н.Ф. своими звонками создал нездоровую атмосферу и треплет нервы ветерану А.Б.Шалину? И Сергею Баталову! А за последствия собирается отвечать?
Кириенко Ю.И., литератор, МГО СПР с 2000 г., Рос. автор. общество, кандидат технических наук.

Галина:
- Не думаю, что разумно и честно осуждать человека за его переговоры с другими, не будучи самому свидетелем этих переговоров, тем более телефонных. Получается испорченный телефон.

Так себе литератор:
- “Бурлит, на ушах, московский содомит, безупречная констатация” – господа литераторы и примкнувшие – Вы, о чем? Есть общественная организация – ну блин, не устраивают порядки или их эволюция, или эволюция начальства, или все скопом – валите из нее нах. Ну на какие преференции из Москвы реально могут рассчитывать литераторы условного Канска, к примеру, от членства в очередном как-бы “союзе”? Ну приедет московский гость, будет щеки надувать, будут ему “поляну накрывать” и девочек/мальчиков подгонять по потребностям – он что у вас там филиал ПЕН -клуба откроет? Ну есть же прекраснейшая русская классика – “Ревизор” – в ней все сказано. Смешные вы, – а ситуация как в анекдоте: – Что делать, если хочется пукнуть в маршрутке, а маршрутки всё нет и нет? Просто хватит пукать, господа!!!

Сергей Баталов:
- А как быть, если организация – устраивает, а люди, захватившие в ней власть – нет?

Так себе литератор:
- Понимаете, Сергей – я уважаю Вашу позицию, но если Вас так кинули друзья – я только что прочитал Ваше верхнее по списку сообщение, – то может они не друзья вовсе? Как я понял, ни одного человека в Новосибе не нашлось который бы просто воздержался? Хотя, – есть у меня предчувствие, что всё только начинается и Вас просто используют …
И еще один вопрос – если человек едет делегатом на съезд, то ему как его голос разрешено использовать? Т.е. ему делегирует организация все свои голоса для определенного голосования, или делегирует с правом самостоятельного решения, или не делегирует голос вообще – ты частное лицо и голосуй как хочешь. Просто все наехали на Баталова, а совершенно непонятно какие права и полномочия у него были – я просто никогда устава писательского союза не читал. Или устав тоже изменили и люди голосовали без предварительного согласования с делегировавшими их на съезд местными организациями. Кто в курсе – объясните.

Николай Денисов:
- Надо посмотреть Протокол заседания Правления новосибирской писательской организации перед отъездом Баталова.
Есть ли там пункт: “Большинством голосов делегату Баталову поручается проголосовать:
– За все изменения Устава, какие бы они ни были.
– За избрание Мединского председателем СПР.”
Если нет – “на нет и суда нет”. Новосибирские члены могут только попросить Баталова дать отчет о ходе съезда.
Любой здравомыслящий человек понимает, и даже писатели должны понимать, что СПР – общественная организация, в которой даже председатель (Иванов или Мединский) не имеют права требовать стопроцентного голосования по их хотелкам.

Сергей Баталов:
- Делегатов делегируют на Съезд с определённым наказом. В моем случае прямого запрета на голосование против Мединского не было. Прочтите как это объяснил Шалин. Курс на консолидациию и все такое. То есть никто не ожидал что я могу проголосовать так, как мне подсказывает совесть. Все были уверены, что я просто подниму руку и тихо-мирно поеду домой. Но – не случилось. Настоящая причина – в том, что ехать никто не хотел, потому что – за свой счёт. Министерство культуры на наши с Шалиным неоднократные просьбы помочь с деньгами посмеивалось, но денег давать категорически отказывалось. 40 тысяч, сами понимаете, не 2 копейки. Я – согласился представлять нашу организацию на Съезде. И для себя я решил, что буду голосовать против, поскольку я заплатил собственные 40 тысяч за право голосовать по своим убеждениям. 40 тысяч – это и есть цена моего голоса. Если правление или министерство хотели быть уверенными что наш делегат проголосует за Мединского, они должны были оплатить делегату его расходы. Если вы не вкладывает ни копейки, какие могут быть претензии? Кто платит, тот и заказывает “музыку”.

Так себе литератор:
- Тогда непонятно с “наказом”. Я конечно могу напутать, но Вы же, по-моему, четко и здесь на портале, – за несколько дней до отъезда обозначились со своей позицией по голосованию. Тогда Ваши коллеги, мягко говоря, выглядят в свете последних событий искателями стрелочника, – повторюсь, – мягко говоря.

Сергей Баталов:
- Шалин уже ответил на Ваш вопрос. Да, я – четко обозначил. Но они – “никто не ожидал”. Понимать это можно так – мало ли кто, о чем говорит в “курилке”, на трибуне - всегда правильные слова. “Никто не ожидал”, что Баталов, который “за дверями” говорит о своей позиции, осмелится проголосовать открыто так, как он говорил в беседах “между собой”. Думали – ну, да поговорили…. Ну да, покритиковал…. Но проголосует-то Баталов правильно. Никто же не ожидал…. Оттого и такая паника. А вдруг там, наверху кто-то подумает, что они тоже, того…. “Дурачки”?
А стрелочника им не нужно искать. Вот он сидит, готовенький; не отказывается, что голосовал по совести.

Так себе литератор:
- Ну тогда Вам просто повезло, что Ваши “друзья” так “приоткрыли личико” свое на весь мир… Это они сейчас в Новосибе нерукопожатные, а не Вы… Хотя Ваша фраза “цена моего голоса - 40 тысяч” мне резанула кору головного мозга….

Сергей Баталов:
- Литератор! Если резанула, тогда, вероятно, надо объяснить. Для того, чтобы попасть на Съезд, туда нужно добраться. Купить билет на самолёт, такси, аэроэкспресс, оплатить гостиницу… Вот чтобы всё это сделать делегату от Новосибирска (любому!) нужно потратить примерно 40 тысяч. Из Рязани – другая сумма, из Южно-Сахалинска – тоже. “Цена голоса” из Магадана – больше, чем из Новосибирска. То есть каждый депутатский “голос” имеет свою стоимость – затраты на его перемещение и бытование.
Я не хотел ехать в Москву. Понятно было, что будет все очень быстро и очень организовано: собрались, заслушали, проголосовали “за”, разошлись. НЕ ИНТЕРЕСНО участвовать в таком действии.
Вторая причина – финансовая. 40 “косарей” – это большие для учителя и пенсионера деньги. Две моих пенсии.
У нас были желающие поехать на Съезд. Поэтесса хотела (фамилию не буду называть – это понятно), ветеран…. Но “ответственные товарищи” просьбу Иванова оплатить проезд делегату благополучно “проигнорили”. Был ещё вариант – собрать с 13 членов правления по 3000 рублей и отправить в Москву другого кандидата. Но собрание прошло “с использованием дистанционных технологий” – люди все занятые, на такую мелочь как выборы делегата, время смогли найти не все. А посылать делегата – нужно. Иванов в Москве топотит ногами, требует, чтобы были представители от каждого региона. Ему нужно сохранить лицо, показать, что все у него под контролем и люди соберутся на Съезд по взмаху его руки….
“Нельзя подводить моих товарищей по литературному сообществу” – подумал я. – Надо поехать”!
Вот так и сложилось, что мне пришлось сказать – “Надо – так надо”, то есть я согласился взять на себя бремя финансовых обязательств по доставке делегата в Москву и обратно. Голосовали, разумеется, “единогласно”, искренне радуясь, что сбросили с себя “обузу” Съезда и собственные средства расходовать не придётся. И даже против моей позиции по Мединскому не возражали – чтобы я не передумал, наверное.
Что было дальше – хорошо известно. Я, приняв на себя груз, который не захотело взять на себя Министерство культуры и Правление нашей организации, решил – жить и действовать на Съезде буду по совести. Честно и много рассказывал о своей позиции в средствах массовой информации, заочно спорил с Ивановым, тайно надеясь, что Правление или Министерство найдут-таки деньги и отправят вместо меня другого делегата или даже – второго.
Зря надеялся. Министерству и Правлению было “до лампочки” кто куда едет и как будет голосовать. Наверное, еще и посмеивались по своим кабинетам, рассказывая друг другу, как ловко решили проблему с делегатом писательского Съезда – без единой копеечки.
Вот такое объяснение фразы – “Цена моего голоса – 40 тысяч”. Не захотело платить Министерство за авиабилеты, значит и прав у него претензии предъявлять нет. Нашли бы они деньги, точно бы поехала поэтесса, 100% проголосовала бы за Мединского; сидели бы сейчас тихонько и не думали, что делать со сложившейся ситуацией.
Как сказал герой Джона Уика из фильма “Джон Уик -1; –” У всего есть цена”. Даже у делегатского голоса писательского Съезда.

Сергей Баталов:
- Спасибо! Это ведь как посмотреть. Мои коллеги убеждены, что я их подставил свои голосованием. Что это они – белые и пушистые, любят Мединского, а я – серый и лохматый, да ещё и гавкаю на хозяина. Я их – понимаю. И поэтому отношения ни к кому не поменял.
Даже к Шалину. Дурачком может назвать только друг. У врагов – другие слова….

Валерий Шелегов:
- Сергею Баталову!
Не дрейф, наша правда»!

Глава 8

Уже на следующий день мне позвонил журналист газеты «Московский комсомолец» Иван Волосюк. Я не стал кривить душой, изложил ему ситуацию так, как видел и ощущал…. Иван, в свою очередь, в точности изложил мои доводы на станицах своего издания:

«Единственный голос «против»: почему писатель из Новосибирска выступил против Мединского
Участник внеочередного съезда Союза писателей объяснил, почему проголосовал против Мединского
27 февраля в Доме Пашкова произошла публичная смена руководителя Союза писателей России: бывший председатель Николай Иванов «неожиданно» сложил с себя полномочия, предложив взамен себя безальтернативного кандидата — Владимира Мединского. Что почти полторы сотни делегатов поддержат кандидатуру помощника президента — сенсацией не стало: несколько недель до съезда столица «гудела» новостью, что скоро в СПР власть переменится. Но вот что действительно удивило, так это единственный голос против Мединского. «МК» пообщался с Сергеем Баталовым из Новосибирска, который поднял делегатскую карточку вопреки заранее согласованному и спланированному единодушию.
Участник внеочередного съезда Союза писателей объяснил, почему проголосовал против Мединского. Помимо одного голоса «против», было еще трое воздержавшихся
— Сергей Александрович, какой из российских регионов вы представляли?
— Новосибирскую региональную писательскую организацию. Я там член правления, руководитель — Анатолий Борисович Шалин.
— Сколько всего литераторов было от Новосибирска на съезде?
— Я один. Должно было быть два, но нам прислали разнарядку на одного делегата. На общем собрании мы решали, кто поедет. Поскольку добираться нужно было за свой счет (денег не дали), многие кандидаты в делегаты отказались: сорок тысяч рублей для наших бедных прозаиков и поэтесс — сумма неподъемная. Еще три человека заболели. Я работающий пенсионер и сказал: «Надо — значит надо». Плюс с меня взяли обещание рассказать потом, как все было.
— Писатели на местах, когда узнали, что будет переизбрание председателя, и когда впервые прозвучало имя Мединского? Знали ли вы заранее — или интригу соблюли до секунды, когда Владимир Ростиславович вышел к микрофону?
— За неделю все было известно. Была очень острая дискуссия, в том числе на страницах «Московского комсомольца». Когда произошла первая утечка и Николай Иванов сказал, что Мединский будет на съезде, все всё поняли. Два плюс два мы складывать умеем.
Помимо этого, велась «секретная переписка» между членами писательского «генералитета» (не буду называть фамилии) и руководителями писателей на местах. И было понятно, что именно человек президента будет предложен на высокий пост.
— О том, что вы выступаете против Мединского, в Москве было известно на стадии формирования списков делегатов?
— Я много раз публично говорил, что мне категорически не нравится Николай Федорович как председатель. И в такой же степени — Владимир Мединский. Это не было спонтанным голосом «против». Я обсуждал этот момент с коллегами, привел им свои резоны — они меня по крайней мере не отговаривали.
— Правда ли, что принятый на том же съезде новый Устав Союза писателей позволяет «центру» легко вас исключить за такой проступок?
— Я вам пришлю документ, он не секретный, и вы все сами прочитаете. Номера пунктов я не помню, но устав, на мой взгляд, ущемляет права региональных организаций — я голосовал против него тоже, и тоже один.
Несколько моментов сильно напрягают: с центральным отделением мы должны согласовывать кандидатуры своих председателей, утверждать их в центральном аппарате. И этот аппарат имеет право по своей воле разогнать правление региональной писательской организации. Также есть несколько прямых запретов критиковать руководителя СПР.
— Вам до этого момента еще не предложили «партбилет на стол положить»? Не боитесь ли вы этого?
— На этом этапе от Новосибирской организации требуют лишить меня членства в Союзе. Заседание правления предварительно назначено на четверг. Меня предварительно заслушают, а потом примут решение. Но и я без боя не сдамся. По старому уставу оснований для исключения меня из СПР нет. А новый еще не утвержден Министерством юстиции.
Я понимал, что так будет. Но ничего не мог поделать со своими убеждениями. Я бы в любом случае голосовал «против».
Кстати, чисто технически «партбилет» я могу не сдавать. Региональная организация — субъект автономный, мы вполне можем приостановить коллективное членство в Союзе писателей России.
— Почему Николай Иванов вас не устраивал как председатель?
— Он замечательный писатель, книжку про спецоперацию хорошую написал, из бронежилета на Донбассе три месяца не вылезал. Но я не согласен со многими его действиями как руководителя.
— Если не Иванов и не Владимир Мединский — кто тогда?
— Из числа тех, кто присутствовал, мне нравится Никита Михалков.
— Никита Сергеевич и так возглавляет Союз кинематографистов РФ.
— Ну и что? Пусть возглавляет и Союз писателей. Владимир Ростиславович несколькими организациями и так руководит — ему будет сложно работать с писателями в режиме «24 на 7». У нас же 87 региональных организаций, разбросанных по десятку часовых поясов, — заниматься ими нужно круглосуточно.
— Разве с этим лучше справится Михалков?
— Не знаю, но как личность он мне симпатичнее.
— Важен ли для вас здесь символизм, некая преемственность с Союзом писателей РСФСР, который Сергей Михалков двадцать лет возглавлял?
— Есть один нюанс со стороны Николая Федоровича. Когда он пришел, то затеял обмен членских билетов. Везде пишут: восемь тысяч членов Союза писателей России. Но столько нет! В федеральном списке — шесть тысяч человек. Оставшиеся две тысячи — это те, кто по финансовым соображениям или из принципа не стали менять удостоверение, потому что в их билете — подпись Сергея Михалкова или Валерия Ганичева. Многих ветеранов в СП принимал великий классик. И как я могу советовать старикам этот билет выбросить и принять новый?! Только у нас в Новосибирске таких — 20 человек.
— Билеты с подписью Никиты Михалкова они бы приняли?
— Моя оценка субъективна, но не исключено, что да».

Пошли звонки от отечественных изданий и из-за рубежа. Ситуация была новой и непривычной – я впервые оказался на «острие информации» и по нескольку раз в день повторять одно и то же разным незнакомым мне людям начинало напрягать.
Но, как говорится – назвался груздем – полезай в кузов. И я терпел, понимая, что это был мой выбор – придать ситуации огласку.
Вопрос, собственно, всегда был один – почему я проголосовал против помощника Президента? Я терпеливо объяснял, что голосовал, скорее, против Иванова и потому что на Съезде присутствовал человек, более близкий мне по духу – Никита Михалков. Кто-то печатал мои слова буквально «слово в слово». Кто-то – привносил собственную оценку произошедшей ситуации.

Например, портал УтроNews:
«5 марта 2025
Автор: Геннадий Кузнецов
Мединский против Баталова, или смутьянам здесь не место?
Союз писателей с Мединским во главе давит любое инакомыслие, подключая к травле неугодных власти на местах?
Как передает корреспондент УтроNews, недавняя смена главы Союза писателей России на скандалиста и приспособленца Владимира Мединского уже приводит к печальным последствиям для литературного сообщества страны. Накануне в соцсетях распространились сообщения, согласно которым под катком репрессий возглавляемого Мединским президиума Союза оказался известный еще с советских времен писатель-фантаст Сергей Баталов, представляющий Новосибирскую область.
Сергей Баталов - известный писатель и журналист, автор фантастических и детективных произведений. Он стал неугоден по одной простой причине - оказался единственным среди делегатов Союза писателей, кто на внеочередном съезде голосовал против безальтернативной кандидатуры Владимира Мединского.
Казалось бы, в 21-м веке альтернативное мнение должно если не приветствоваться, то хотя бы не осуждаться в стиле худсоветов минувшей эпохи. Тем более, если речь идет не о казенном чиновничьем аппарате, а о формально общественной организации, объединяющей творческих людей.
Однако, нынешний Союз писателей скорее напоминает отдел пропаганды ЦК КПСС, чем самоорганизованное сообщество творцов. Мало того - похоже, нынешнее руководство Союза нисколько не стесняется привлекать к разборкам региональные власти, стремясь унифицировать все и вся, задавить любое инакомыслие. А ведь Сергей Баталов лишь воспользовался законным правом голосовать против!

«Я много раз публично говорил, что мне категорически не нравится Николай Федорович как председатель. И в такой же степени - Владимир Мединский. Это не было спонтанным голосом «против». Я обсуждал этот момент с коллегами, привел им свои резоны - они меня по крайней мере не отговаривали», - пояснил свою позицию Сергей Баталов.
Не отговаривали - и славно. А теперь пошел вон! Такая логика?
Среди прочего фантаст Баталов поведал и другие интереснейшие подробности. По его мнению, новый Устав Союза писателей, принятый при нынешнем руководстве организации (т.е. с подачи Мединского), ущемляет права региональных отделений. Среди «новшеств» – необходимость согласовывать с центральным комитетом кандидатуры своих председателей. При этом центральный аппарат имеет право по своей воле разогнать правление региональной писательской организации. Получается, критиковать руководителя СПР, т.е. господина Мединского – себе дороже, можно вмиг вылететь. Никто и не пикнет!
И вновь Сергей Баталов оказался единственным, кто посмел проголосовать против – в данном случае, новой редакции Устава. Похоже, после такого его судьба в Союзе была предрешена.
Не будут брать – отключим газ
Дальше - больше. Как утверждают в соцсетях, якобы пересевший из кресла председателя в кресло ответственного секретаря Союза писателей Николай Федорович Иванов доработался до того, что устроил разнос в грубой форме, адресованный лидеру новосибирского отдела организации литераторов А. Шалину.
Как это тот упустил, пригрел на груди смутьяна! Будто бы на ушах оказалось и все региональное правительство во главе с губернатором Андреем Травниковым. Надо полагать, в местном Минкульте настоящий переполох - «писака» Баталов не имел восторгов по поводу кандидатуры бывшего федерального министра Мединского! Прилетело по шапке из Москвы?
Далее произошло кое-что совсем из ряда вон выходящее. Как утверждают в Сети, якобы вскоре после Иванова руководителя новосибирского Союза писателей за каким-то лядом набрал некий полковник налоговой полиции. Который потребовал... что бы вы думали? Исключения Баталова из рядов организации! Как там было в нестареющей советской классике - не будут брать, отключим газ. В данном случае, «отключить» могут весь новосибирский отдел Союза писателей. А то и какие нарушения по налогам «найдут» - а там и до каземата рукой подать?
Очевидно, что без санкции губернатора Андрея Травникова подобное бы не произошло. Получается, все проблемы в регионе решены - дороги построены, сироты - пристроены, в ЖКХ и прочих сферах нет никаких проблем, пенсионеры радуются зажиточной жизни, экономика и социальная сфера на подъеме. Самое время взяться за культуру, причем в вульгарном стиле телефонного права - давления на общественную организацию с «подключением» контрольно-надзорных органов. Товарищ Травников, вы там в своем уме? Может, займетесь своими непосредственными обязанностями, а писатели сами разберутся, кто в чем прав и виноват?
Все это - абсолютный, откровенный позор, цинизм, невиданный по своей наглости и абсурдности. Видимо, дальше Баталова и Шалина заставят публично каяться и бить себя ушами по щекам, после - клясться в верности линии партии. От чего ушли, к тому и вернулись...
За удостоверением – в очередь
Впрочем, что и говорить, если еще до избрания Мединского руководство Союза вместе с Минтруда и Минкультом взяло курс на унификацию и стандартизацию всего писательского цеха. В 2017 году Мединский выступал против этой инициативы, а ныне уже готов «профессиональный стандарт» писателя, так что жди выдачи удостоверений и обструкции тех, кто заветную корочку получить не сумел. Так сказать, не вписался в крутой поворот истории отечественной литературы.
Добрались даже до детей: в октябре Союз писателей проанализировал детскую литературу, обнаружив в 60% произведений наличествует «деструктивный контент». Теперь таковым могут признать все, что угодно. Детям рассказывают о предательстве? Растят предателей. О лени? Поощряют лень. О независимых и смелых девчонках? Значит, под угрозой семейные ценности!
И все это теперь будет продвигаться под сенью известного литератора Мединского. А также его соратников по Президиуму - скабрезного чинуши Александра Хинштейна, почтенного старца Александра Проханова, полковника МВД Захара Прилепина и других замечательных авторов.
Впрочем, подобная ситуация сложилась не в одном лишь Союзе писателей. Аналогичным образом от любых несогласных «зачищают» и Союз журналистов. Чего стоит недавняя история с анонимными жалобами на председателя красноярского Союзжура Дмитрия Голованова, о котором подробно писал УтроNews. Последнему вынесли вотум недоверия в Москве, не позволив ему даже ознакомиться, в чем, собственно, его упрекают.
Остается неясным, зачем же при таких делах сохранять сами отраслевые Союзы, со своими уставами и традициями? Не лучше ли приписать их ведению местных и федеральных властей, а выборы руководства упразднить, как ненужную формальность? Правда, вряд ли при таком подходе стоит ждать нового серебряного века отечественной литературы. Не говоря уже про золотой...»

Не остался в стороне от общей шумихи и Анатолий Борисович Шалин.

Вот что написал местный информ-канал «Прецедент» об этом случае:
«Сергей Баталов оказался единственным человеком, кто не поддержал кандидатуру Владимира Мединского на должность нового председателя Союза писателей России. За эту дерзость от Баталова отвернулись даже друзья.
Поездка писателя-фантаста Сергея Баталова в Москву на съезд Союза писателей России вылилась в крупный скандал. Теперь новосибирец может с треском вылететь из общественной организации, от него отвернулись товарищи, которых он знает много лет. Об этом Баталов рассказал «Прецеденту» 6 марта.
«Съезд — не место для дискуссий»
На съезде писатели должны были избрать себе нового председателя. Вопрос этот был предрешён заранее, сюрпризов не ожидалось. Известного прозаика, офицера и участника войны в Афганистане Николая Иванова должен был сменить бывший министр культуры РФ Мединский. Так и получилось: за него проголосовали 143 человека, трое участников воздержались.
Против Мединского выступил лишь один человек — Сергей Баталов. Широкой известности фантаст не имеет, да и чистым писателем его назвать, пожалуй, нельзя: мужчина работает учителем физкультуры.
— Поездка в Москву в качестве делегата была за свой счет и по собственной инициативе. Мне не нравилась политика теперь уже бывшего председателя Союза Николая Иванова, негативно я отношусь и к Мединскому. Об этом я говорил и другим писателям, вступал в полемику в социальных сетях, не скрывая своего мнения, — говорит Баталов.
Официальная часть съезда продолжалась два часа, какой-либо полемики она не предполагала. Обсуждения начались уже после голосования.
— В своем вступительном слове Николай Иванов заявил, что съезд — не место для дискуссий. Единственная возможность показать, что с чем-то не согласен, это проголосовать с помощью мандата: «за», «против», «воздержался». После официальной части Иванова, да и многих других, заинтересовало, кто же такой смелый выступил «против». Теперь Иванов терроризирует руководителя новосибирского отделения Союза писателей с требованием лишить меня членства, — продолжил Баталов.
«Баталов оказался дурачком»
Сергей Баталов состоит в новосибирском отделении Союза писателей с 2010-го года, а с его председателем А. Шалиным знаком с 2003-го. До последних событий фантаст считал старшего коллегу (кстати, тоже фантаста) не просто товарищем, а близким другом. Проверку эта дружба, вероятно, не выдержит.
— Баталов оказался дурачком, попиарить решил себя, подставил организацию. Когда его отправляли делегатом на съезд этой консолидации, где, в общем-то, благотворные какие-то изменения должны произойти, никто не ожидал, что он так себя поведет, — сказал «Прецеденту» Анатолий Шалин.
Председатель новосибирского отделения Союза писателей считает, что «на съезде нужно было спокойно проголосовать, и на этом бы все на этом закончилось». Шалин запланировал на 6 марта собрание местного отделения, чтобы понять мотивацию Баталова.
— Мы сегодня его выслушаем и определим, может он действительно заблуждающийся. Но пока еще ничего не решено. Отмечу, что согласно недавнему изменению в Уставе нашей организации, окончательное решение будет за Москвой, с недавнего времени у них есть полномочия лишать членства участников региональных представительств. Есть такое понятие «демократический централизм», когда Москва по козырьку все решает. Не слышали про такое? Значит вы плохо знаете историю СССР, — подытожил Шалин.
«Прецедент» вернется к теме после разбора полётов Баталова в новосибирском отделении Союза писателей».

Забегая вперёд, скажу, что к этой теме «Прецедент» так больше и не вернулся.

Весть о том, что новосибирское писательское Правление по окрику из Москвы «бывшего налогового полковника Иванова» намеренно выгнать из своих рядов «смутьяна и дурачка» Баталова, всколыхнуло довольно большое количество людей.
Понятно, что причина была не в личности «физрука и фантаста», доселе никому не известного; образованные люди понимали, что речь идёт о грубейших нарушениях против прав человека вообще – права на свободу воли, например, или права на собственное мнение….
Предстоящим изгнанием «смутьяна и дурачка» заинтересовалась даже поэт М. Кудимова:
«ПРОЦЕСС ИСКЛЮЧЕНИЯ
Заседали в Правленье до талого -
Вызывали соседи спасателей.
Исключали фантаста Баталова
Из Союза писателей.

И прошла-то неделя без малого,
Как, нажив себе уйму забот,
В Дом Пашкова заслали Баталова
За его же, баталовский, счет.

Там - дворец. Там король (с королевою)
За что хочешь свой голос отдаст.
Все горой к потолку руку левую,
Нет ведь - правую тянет фантаст.

Эта выходка, блажь сумасшедшая -
Все равно что призыв на майдан!
За такое во время прошедшее -
Магада или Карагандан!

Навалилися дружной оравою:
Как ты веяньям мог вопреки
Фордыбачить рукой своей правою
Не по правилу левой руки!

Много нервов коллеги потратили,
А Баталову всё трын-трава.
Лучше б он заругался по матери,
Чем шептать колдовские слова!

И мгновенно, без карты и компаса,
Космолет снарядив кое-как,
Беззаветные воины космоса
Устремились к собранью писак.

На кого руку подняли? Не хрен-то!
Он ведь нас сочинил - зашибись!
Бесшабашные звёздные рекруты
Строем двинулись в Новосибирск.

Им драконы в пандан: "Ну-ка, тронь его!" -
И в полет, не дождавшись спасиб.
Осыпал пепел мира драконьего
Замеревший в ночи Новосиб.

С кровель скатывались рубероиды,
Обь сменила течение.
И дивились в окно рептилоиды
На процесс исключения»

Стихи Марины, выполненные в юмористической манере, слегка понизили «градус» обсуждения предстоящего «изгнания», однако самой «проблемы Баталова» не решили – исключить «смутьяна и дурачка» требовал САМ Николай Иванов, за которым всё отчётливее просматривалась мощная фигура бывшего министра культуры и просто так отмахнулся от его требований считалось невозможным.
Понимая, что почти никто из «сочувствующих» Устава СПР не видел, я выступил на страницах портала «Литературная Россия» с небольшим разъяснением, в котором пояснил, что по нормам действующего Устава одни члены Правления другого члена Правления выгнать не могут, поскольку все члены Правления обладают равными правами. А лишить членства в Правлении литератора, избранного в оное, может только общее собрание, которое, собственно, и выбрало членов Правления.

Изгнание «смутьяна и дурачка» получилось… странным.
Члены Правления собрались задолго до назначенного Шалиным времени и ещё в коридоре я услышал энергичные голоса «верхушки» региональной писательской организации – Деда и Пенсионера (назовём их так) – тех самых, которые всего неделю назад улыбались мне, радуясь тому, что кто-то другой взвалил на себя бремя ответственности за представительство новосибирской писательской организации на Съезде – внеочередном и чрезвычайном. Теперь их тон изменился на диаметрально противоположный… Гневные нотки проскальзывали в их каждой второй фразе.
Здесь же, в длинном и тёмном коридоре здания на Орджоникидзе, 33 меня встретил мой давний товарищ – Андрей Шевченко, популярный новосибирский блогер – единственный из всех друзей той поры, когда мы с ним начинали поддерживать инициативы Евгения Логинова – известного новосибирского политика. Мы тепло поздоровались, обнялись. Андрей высказал мне слова поддержки, попросил о совместной фотографии… Я не отказал. На секунду замер….
Прислонившись к тонкой и высокой фигуре новосибирского блогера, услышал за спиной свистящий шепот Шалина – «…пиарится!».
Шевченко пожал мне руку и растворился во тьме коридора…

Атмосфера в главной комнате новосибирского отделения была… наэлектризованной. Почти все члены Правления, одетые почему-то только в два цвета - чёрное и белое -  собирались по кучкам и что-то обсуждали. Или – кого-то.
Я без страха и сомнения, по очереди посмотрел в глаза каждому из присутствующих, спокойно прошел в место, которое выбрал себе сам – примерно по центру стола – точно напротив того стула, на котором два с половиной года назад сидел Николай Федорович. Место «во главе» стола занял Шалин и парочка приближенных к нему членов Правления, одного из которых я не знал вовсе. Лишь о втором имел весьма поверхностное представление – кажется, это был автор книги «Браконьерщина» - романа о сибирских мужиках, незаконно добывающих рыбу в промысловых масштабах. Судя по крепкому телосложению, обветренному лицу и цепким рукам, что такое незаконная рыбалка на Обском море, автор романа знал из личного опыта, и знал – неплохо. Да и в самом романе приводились такие подробности, которые доступны только посвященным.
«Браконьер» – так я мысленно «окрестил» писателя по левую руку от Шалина – недобро «сверлил» меня глазами, его антипатия ко мне читались в его лице и угадывалась по невербальным сигналам – языку телодвижений.
Браконьеру явно не нравился Баталов…
«Интересно – почему»? – думал я, рассматривая членов Правления, которые гремя стульями, рассаживались вокруг «виновника торжества». - «Мы с ним лично даже не знакомы».
Напротив меня плюхнулся на стул неизвестный мне мужчина с подобострастно-властными манерами. Я знал – такие бывают, как правило, у видавших виды руководителей среднего звена, умеющих в двуединой манере и подобострастно угождать, и властно отдавать распоряжения.
Властно-подобострастного мужика напротив меня никто не представил – очевидно, его в Правлении знали все, кроме меня, а сам он называться посчитал излишним.
«Директор» - так я мысленно решил называть энергичного упитанного мужичка. Рядом с ним на древний, как само отделение, стул, приземлился крепкий мужчина – вроде как поэт (стихов я его не читал и какой он поэт, судить не возьмусь). Ходили слухи, что крепыша с властными манерами приняли в Союз из-за того, что он – какой-то большой начальник и даже входит в ближайшее окружение местного главы региона, однако ни имени его, ни фамилии я тоже не помнил. Нас всех избрали «списком» два года назад, причём некоторых «из списка» я видел вообще в первый раз – Шалин на общем собрании прочитал несколько фамилий, в том числе и мою. Проголосовали, кстати, тогда почти единогласно. Лишь против кандидатуры Шалина энергично возражала Таисия Пьянкова – старейшая поэтесса Сибири.
«Чиновник» - думал я, внимательно рассматривая фигуру «особы, приближенной к губернатору». – «Для меня ты будешь просто Чиновник».
 «А Правление-то у нас, оказывается, весьма многочисленное»! - недоумевал я, рассматривая лица остальных членов, которые собрались на Орджоникидзе 33, чтобы решить мою судьбу как участника общественной организации. И по лицам собравшихся было видно – мужчины настроены более чем решительно.
Едва заметно усмехнувшись – заседание Правления меня совершенно не пугало – голосуя на Съезде против кандидатуры бывшего министра культуры, я примерно так и представлял «дальнейшее развитие событий»; вынул из сумки принесённый с собой писательский билет, аккуратно положил его между собой и Директором - непонятным мужчиной со скользкими манерами и «двуединым» выражением лица.
Да, я не боялся Правления, но и они меня – тоже не боялись. Для себя я решил – если мои «товарищи по перу» решат, что я не имею права быть с ними в одних рядах, я подчинюсь коллективному решению моих коллег и сдам билет. И в суд восстанавливать справедливость тоже не пойду: для меня Анатолий Шалин – по-прежнему последний человек в списке тех, на кого я готов подать иск.
«Возможно, вижу его в последний раз»! - подумал я, скользнув взглядом по красной корочке. Пользуясь спортивной формулировкой - «выбывать из состава» - решительно не хотелось.
Мой жест не остался незамеченным. Откуда-то из-за спин Директора и Чиновника проявился Рябов – местный поэт и драматург с невыразительным лицом и тусклыми, вечно «плавающими» глазами. Меня он невзлюбил давно и всякий раз стремился «уколоть» или «подкусить» ядовитыми фразочками про «фантазёра»; беспардонно «банил» «за спам» в социальных сетях реготделения – в тех, где выкладывается, в том числе и официальная информация – словом, неприязни своей не скрывал давно и гадил, как мог.
 Причину его антипатии я не знал, да и интересоваться – не хотел. Неожиданно вспомнилось прочитанное в Сети – прогнувшиеся будут ненавидеть не тех, кто их прогнул, а тех, кто не прогнулся.
Но мало ли на свете драматургов «рябовых», которые не переносят физруков и фантастов? Если заморачиваться из-за каждого…
- Зачем это? – недружелюбно поинтересовался Рябов из-за спины Чиновника.
- Сдать, если Правление пример решение меня исключить!
- Вы же отлично знаете, что мы Вас исключить не можем! – ухмыляясь, едко «капнул ядом» драматург. Я пожал плечами, но билет со стола не убрал – словно он оставался последней линией защиты между мной и «ими».
Наконец, все расселись.
Вячеслав Шалыгин присел за моей спиной – словно прикрывая с тыла. Я мгновенно почувствовал ауру, исходящую от него – у Вячеслава не было ко мне неприязни, только – сожаление.

Глава 9

Правление, как и положено по Уставу, начал Шалин. Он кратко пересказал известные всем обстоятельства, подчеркнул, что мои высказывания в Сети «об отделении» от СПР нанесли ущерб всей организации и теперь нужно решить, как вернуть региональному отделению «прежнее доброе имя». Но сначала решили заслушать делегата, то есть меня.
Чиновник, не спрашивая согласия и не уведомляя ни о чём, немедленно вынул из своего кармана смартфон, положил его на стол между мной и собой. По белому экрану, словно змея, побежала чёрная синусоида, оповещающая о том, что данный девайс ведёт запись всего, что происходит в помещении.
Рассказывал я самую суть и недолго – судя по напряженно-агрессивным лицам членов Правления слушали они меня невнимательно, «для проформы» – своё решение они приняли задолго до самого заседания.
- Из-за тебя, из-за того, как ты голосовал и что ты понаписал в Сети мы можем лишиться грантовой поддержки! – Первым «возопил» Директор, подпрыгнув на стуле. – А я, между прочим, в прошлом году получил два гранта!
- Я тоже получил два гранта! Из-за тебя мы можем лишиться финансирования! – напомнил о себе драматург Рябов, - из-за того, что ты пишешь в Сети!
- Я за два года получил пять президентских грантов – негромкий голос неприметного брюнетистого мужичка из-за спины я расслышал не сразу. – Ты, о чем думал, когда выступал против? Если в правительстве подумают, что мы с тобой – заодно, нас всех лишат грантовой поддержки!
«Так вот оно в чём дело-то»! – размышлял я, облегчённо откидываясь назад, на спинку стула, чувствуя «сверлящий» взгляд Браконьера, обжигающее внимание человечка «Пять Грантов» и пышущее ненавистью лица Директора, Чиновника, Деда и Пенсионера.  – «Грантоеды! Они – те самые секретные литературные грантоеды, о которых по городу ходят смутные слухи, но которых в глаза не знает почти никто».
Да, мне было известно, что в регионе выделяются средства «на литературу». Да – небольшие. Но – регулярно.
Но кто конкретно этими средствами пользуется, у общественности информации не было.
Региональное отделение Союза писателей продолжало влачить жалкое существование, с трудом, за счет частичной аренды собственных площадей (спасибо Шалину!), наскребая средства на оплату ежемесячных коммунальных платежей и ежегодных налогов, а при этом засекреченная от общественности «группа лиц» тихой сапой умудрялась «откачивать» из небогатой «литературной кубышки» средства – все, до последнего рубля.
И вдруг сейчас, на правлении, я узнаю, что «секретные грантоеды» и члены регионального Правления – это одни и те же люди!
Пользуясь членством в Союзе писателей России и членством в Правлении, они довольно-таки успешно выбивали из государства финансовые блага – но исключительно для себя лично. Если задать им вопрос – а сколько копеек перепало от «их» грантов непосредственно региональному отделению Союза писателей, боюсь, ответ будет – ноль. Ибо условия предоставления грантов не предполагают помощь общественным организациям.
«А что же Анатолий Борисович Шалин? Неужели он не знал поименно всех «секретных» получателей государственной помощи? Возможно, хотя и верится в это с трудом. Но тогда какова его роль во всем этом? Знал, но не решился бороться? Или знал, но думал, коль всё равно все «свои», предпочёл не вмешиваться?
Будет возможность – спрошу его об этом».
Ситуация прояснилась. «Ядро» Правления сняло «маски» и стало теми, кем они всегда и являлись – окололитературными пройдохами, не стесняющимися поживиться за счёт «литературных» возможностей: за последние годы «грантоеды» не выдали «на-гора» ни одного произведения, более-менее приличного с литературной точки зрения.
Книги у новосибирских авторов, разумеется, выходили, но – без грантовой поддержки.
Парадоксально, но больше всех «кипятились» Дед и Пенсионер, поскольку только они двое присутствовали на «правлении», на котором решалось, кто за свой счёт поедет в Москву на Съезд писателей. Наверное, чувствовали свою вину за то, что «так всё получилось».
Дед и Пенсионер, с лицами, перекошенными ненавистью и злобой, по очереди выпытывали у меня, почему именно я проголосовал против помощника Президента.
Я отвечал честно, как на духу.
Скрывать мне – нечего, да и писатели – не те люди, которые не способны распознать ложь. Мой последний аргумент был такой – я голосовал так, как мне велела моя совесть!
Дед и Пенсионер замолчали, раскрасневшись и тяжело дыша.
Аргументов против Совести не нашлось ни у кого.
Решение Правления оказалось таким: доклад Баталова принять к сведению, обязать Баталова дать в средствах массовой информации заявление, что все действия и все слова, сказанные им – это исключительно его собственное мнение и к Правлению новосибирского отделения Союза писателей России никакого отношения не имеют.
Я, разумеется, без колебаний согласился это сделать.
После чего меня довольно вежливо попросили «покинуть помещение». Своё решение о членстве в организации мне пообещали сообщить позже.
Я подобрал со стола своё писательское удостоверение и направился к выходу.
Гул голосов за моей спиной преследовал меня до конца коридора.
Я вышел на улицу, поднял голову, с наслаждением посмотрел на купол Театр оперы и балета, глубоко и облегченно вздохнул.
Только что закончился очередной этап моей жизни.

Между тем скандал с моим «изгнанием», затеянный Николаем Ивановым, только набирал обороты – информационное пространство жило по своим законам, отличным от Уставов писательских организаций и капризов главначписов.
Интересная статья 7 марта появилась в новосибирском издании – «Новая Сибирь»:

«Судьбой новосибирского литературного «диссидента» занялись в правлении СП.
«Уже несколько дней в сети обсуждается скандал вокруг новосибирского делегата, выступившего на XVII съезде писателей в Москве против назначения Владимира Мединского главой творческого союза: «Весь Новосибирск стоит на ушах...», «Исключение планируется на 6 марта» и т. п. Даже «Литературная Россия» вышла с заголовком «Писателей превращают в послушную толпу».
Суть скандала заключается в том, что за бывшего министра культуры РФ Мединского проголосовали 143 человека, трое воздержались, а против выступил лишь один человек — мало кому известный новосибирский фантаст Сергей Баталов, работающий в Новосибирске учителем физкультуры.
Теперь первым лицам Новосибирска (вплоть до губернатора) якобы звонит лично Мединский и угрожает наказать за то, что отправили на писательский съезд смутьяна.
В общем-то, СМИ (например, «Радио Свобода», признанное в России иноагентом и нежелательной организацией) все уже решили за всех: «Руководство Союза писателей намерено исключить новосибирского писателя Сергея Баталова из Союза писателей», — так заявлялось еще три дня назад, даже появились слухи о смещении председателя местного отделения СП А. Шалина, которого (по тем же слухам) жестко отчитали из Москвы по телефону.
На самом деле первый этап решения судьбы дерзкого делегата формально начал решаться вечером 6 марта на предварительном заседании правления Новосибирского отделения Союза писателей РФ. Там Баталов (как и в своих скандальных интервью) в очередной раз подтвердил свою позицию: проголосовав «против», он выражал частное мнение, поскольку «ничего не мог поделать со своими убеждениями»:
— Поездка в Москву в качестве делегата была за свой счет и по собственной инициативе. Мне не нравилась политика теперь уже бывшего председателя Союза Николая Иванова, негативно я отношусь и к Мединскому. Об этом я говорил и другим писателям, вступал в полемику в социальных сетях, не скрывая своего мнения.
Кто такой сибирский литератор — обычный инакомыслящий или бунтовщик («Я обсуждал этот момент с коллегами — …они меня по крайней мере не отговаривали»), а то и современный Герострат, дорвавшийся до минуты славы, — пока не решили:
— Баталов оказался дурачком, попиарить решил себя, подставил организацию, —поделился с «Прецедентом» глава местного отделения Союза А. Шалин. — Когда его отправляли делегатом на съезд этой консолидации, где, в общем-то, благотворные какие-то изменения должны произойти, никто не ожидал, что он так себя поведет, — на съезде нужно было спокойно проголосовать, и на этом бы все закончилось.
Шалин напомнил о понятии «демократический централизм» и о том, что согласно уставу организации, окончательное решение будет за Москвой.
Со своей стороны, Баталов парирует, что никто его членства в Союзе лишить не может, так как по старому уставу оснований для исключения нет, а новый еще не утвержден министерством юстиции.
Результаты заседания в местном отделении Союза писателей прокомментировал член правления, поэт и драматург Дмитрий Рябов:

— 27 февраля на съезде Союза писателей в Москве избрали нового председателя. И сделали совершенно правильно, поскольку организации не хватало крепкого администратора. Чего тут не понравилось Баталову, не знаю. Пока что решили подумать, а стенограмму расшифровали и ознакомим с ней всех членов Правления. Да, согласно Уставу, право исключения из Союза — у приемной комиссии, которая находится в Москве. Да, «Литературная Россия» сообщила, что «в порыве ярости» бывший председатель Иванов потребовал от Новосибирска убрать этого человека. Но мало ли что пишут в СМИ.
А вот реакция Владимира Берязева, члена Союза писателей СССР с 1989 года:
— Устраивать всероссийский цирк из-за одного бывшего спортсмена и фантаста (всяко не Стругацкого) по меньшей мере глупо. Мало ли у кого взыграет ретивое после того как он за свои кровные гроши приедет на верховную писательскую раду?! А то, что сокращать список членов (или членовредителей?) в нынешних условиях необходимо, для меня очевидно. И начинать надо не с Баталова, его судьбу решит экспертный совет, а с полковника Иванова Н.Ф. после его антиновосибирской эскапады. Судя по истерической реакции он, превратившись из председателя СП РФ в одного из 50-ти секретарей, хочет поднять свою значимость перед лицом нового руководителя, того самого, кто пришел навести порядок в этом сообществе по личной просьбе Президента и Верховного Главнокомандующего.
Но это частные мнения. В целом, как и следовало ожидать, все без исключения члены правления заявили, что они полностью поддерживают кандидатуру Мединского и предложили Баталову в публичном пространстве заявить, что это исключительно его личная позиция.
В любом случае вполне очевидно, что к отказу поддержать кандидатуру Мединского новосибирское отделение не имеет отношения. Просто нужно было понимать, куда посылают в качестве делегата и представителя человека с выраженной позицией «Не могу поступиться принципами».
P. S. Характерно, что уже начал срабатывать принцип «Солженицына не читал, но осуждаю», только наоборот: «Сергея Баталова знаю как детского тренера по гандболу, а он, оказывается, ещё и писатель, ещё и с характером, за сибирскую литературу заступается. Прямо захотелось поддержать и пожать руку» (из комментариев к статье в «Литературной России»).
СПРАВКА
Извлечение из устава Общероссийской общественной организации
«Союз писателей России», г.  Москва, 2023 г.
5. Права и обязанности членов Организации
5.1. Членство в Организации и выход из неё являются добровольными. Процедура приёма в члены Организации и исключения из числа членов устанавливается «Положением о приёмной комиссии Союза писателей России», утверждаемым Правлением Организации в соответствии с порядком, определённым настоящим Уставом.
5.6. Член Организации может быть исключён из Организации по решению Приёмной комиссии, утверждённому Пленумом Правления, за:
– нарушение Устава Организации;
– невыполнение решений руководящих органов Организации, принятых в пределах установленной настоящим Уставом компетенции;
– утрату связи с региональной писательской организацией (отделением);
– действия, порочащие Организацию;
– в случае отзыва всех трёх рекомендаций о приёме в Союз писателей России и решения общего собрания региональной писательской организации (отделения), производившей приём в Организацию.
Петр ГАРМОНЕИСТОВ, «Новая Сибирь»

Более радикально выразился один из постоянных авторов портала «Литературная Россия» Николай ДЕНИСОВ из г. Кстово, Нижегородская обл.:
«Следите за руками, будет интересно. Но не смешно.
С убийством Советского Союза умер и Союз писателей РСФСР. На основе него был создан Союз писателей России. Новая власть России отказалась от идеологии и не захотела финансировать СПР.
Некоторые члены СПР постоянно, до сих пор испытывают фантомную боль по прежним писательским зарплатам, пенсиям, дачам в Переделкино и домам отдыха. Жалуются, что издавать свои творения им приходится за свой счёт. Но ведь получают же госфинансирование кино- и театральные деятели.
И вот власть России отреагировала: решила из многих частников создать колхоз. Все существующие Союзы писателей, литобъединения, их членов пригласить в единый Союз писателей. Думаю, с обоюдной выгодой: писатели пишут, как нужно государству, а государство платит им за это.
А чтобы Союз вёл себя преданно, нужны преданные руководители этого Союза.
1 февраля 2025 года было публично объявлено, что СПР на 27 февраля назначил внеочередной съезд. Руководил тогда СПРом полковник Николай Иванов. Думаю, он, как военный человек, посчитал, что для достижения поставленной властью цели план проведения внеочередного съезда должен знать лишь узкий круг лиц. А сам съезд необходимо провести, как атаку, стремительно, чтобы «противники» оказались в смятении, не успели отреагировать.
Из-за «тайны съезда за семью печатями» в литературных кругах начали обсуждаться причины внезапного съезда и его возможная Повестка дня. Несогласный с некоторыми мнениями, Николай Иванов начал публично сердито высказываться в адрес их авторов.
И вот 27 февраля прошёл этот так называемый «17-й внеочередной съезд Союза писателей России». Вопросы к нему остаются до сих пор.
Я попытался разобраться, что же, в конце концов, напрягало до, во время и после его проведения. Есть такое выражение: «Чтобы понять ситуацию, надо посмотреть на неё со стороны». Я смотрю на неё со стороны, и неравнодушным к литературе России предлагаю сделать то же самое.
Итак, перед съездом ходили слухи, что будет единый Союз писателей. Но мне оставалось непонятным, как это можно сделать законно. Как на съезде одного Союза писателей без участия других Союзов создать единый Союз?
Хотя была уверенность, что при этом вместо Николая Иванова власть поставит человека, удобного для всех Союзов. И власть действительно выбрала такого – Мединского, бывшего министра культуры. Он известен как установщик памятной доски Маннергейму – союзнику Гитлера в Великой Отечественной войне. А также мы знаем, какой уровень культуры был при Мединском на телевидении, эстраде, театрах.
Теперь об абсурде проведения 17-го съезда. В советское время в нормальных общественных организациях – садовом товариществе, гаражном и жилищном кооперативе, в профсоюзной организации цеха, отдела, на съездах Коммунистической партии Советского Союза, на съездах Верховного Совета депутатов СССР – уходящий руководитель делал полный отчёт о проделанной работе, а затем Ревизионная комиссия делала доклад, не было ли нарушений и т.п.
На 17-м съезде этого не было. «Всё смешалось в доме Пашкова», где проходил съезд. Поэтому предполагаю, что Союз писателей России – это анархистская организация, где атаману «Устав не писан».
Судите сами: вот как делается в нормальных организациях (пишу длинно, подробно – чтобы узнали все, кто не знает).
Перед началом съезда председатель объявляет:
– В организации столько-то человек, присутствуют (допустим) половина плюс один – кворум есть. Можем начать работу. Кто «за». Большинство. Начинаем.
Для ведения съезда нужно избрать рабочий президиум. Предлагаю троих. Есть другие кандидатуры? Нет? Голосуем. «За» – единогласно.
Председателем съезда предлагаю избрать Шишкина. Голосуем. «За» единогласно.
Трое садятся в президиум.
Председатель съезда Шишкин:
– Правление Союза писателей предлагает такую-то Повестку дня. Есть предложения, дополнения, изменения? Нет. Кто «За» данную повестку? Единогласно. Решение принято.
Сообщаю: председатель СПР Николай Иванов подал заявление (письменное) об уходе в связи с (надоело, по здоровью, уезжает за границу). Уговаривали остаться – не хочет и всё тут. То есть это его решение окончательное. В связи с его уходом с поста он должен сделать отчётный доклад о проделанной работе.
Николай Иванов делает доклад.
Шишкин:
– Слово председателю Ревизионной комиссии Собакину с отчетом за период работы Николая Иванова.
Собакин выступил.
Шишкин:
– Есть замечания, вопросы к председателю Николаю Иванову и Ревизионной комиссии?
Нет.
– Голосуем: кто за то, чтобы признать работу Николая Иванова удовлетворительной? «За» – 80%, «Против» – 20%. Работа Иванова признана удовлетворительной.
Переходим к выборам нового председателя. Правление предлагает Владимира Мединского. Есть другие предложения? Нет.
Слово Мединскому (выступает). Кто ещё хочет выступить? (Выступают – кто «за» и кто «против»).
Голосуем. Кто «За» Мединского? 96 голосов «За». «Против» 1, воздержались 3.
Мединский избран.
А теперь посмотрим Стенограмму 17-го съезда СПР – она опубликована на сайте «День литературы». И что мы видим? Думаю, судя по Стенограмме, это не официальный съезд, а тусовка шустрых ребят, которые имеют влияние на массу. Делегаты сразу, без обсуждения проголосовали за Повестку дня. Далее выступил уходящий с поста Председателя Николай Иванов «о консолидации усилий писательского сообщества» (а не с отчётным докладом). Он прямо сказал: «Повестка дня не предполагает дискуссий, оценок нашей работы, доклада ревизионной комиссии».
Ревизионная комиссия отчёт не дала. Какую оценку своей работы получил Николай Иванов – делегатам съезда до лампочки?
И только после этого (!!!) председатель Мандатной комиссии Валерий Латынин объявил (дословно):
«Согласно Уставу Союза писателей России, съезд правомочен принимать решение при присутствии половины избранных делегатов» (Латынина занесло – не знает дядя, что по Уставу «половина плюс один»).
После слов Латынина Председатель Николай Иванов объявил:
«С этой минуты мы официально являемся делегатами Съезда и имеем право голосовать мандатами».
Выходит, предыдущее голосование за Повестку дня и выступление Николая Иванова – были «неофициальными» – «просто подняли руки» (без мандатов) и «просто поговорили».
Далее – принятие Устава в изменённой редакции. В которой, из Стенограммы, все «посторонние» принимаются в СПР автоматом, списком, без приёма их Приёмной комиссией СПР с оценкой их писательского труда и талантов.
И ведь проголосовали за эту «новую редакцию Устава» безгласно (никто не возразил) и почти единогласно: «Против» –– 1, воздержавшихся нет.
Думаю, это, собственно, означало самороспуск СПР! Потому что далее начался уже абсурдный учредительный съезд «Союза государственных писателей».
Вот почему «государственных»: приветствия ещё не проведённому учредительному съезду прозвучали с самых вершин российской власти. Приветствовали: Президент Путин (через своего помощника Мединского), первый заместитель руководителя администрации Президента Сергей Кириенко, президент Российского книжного союза Сергей Степашин, министр иностранных дел Сергей Лавров (через Михаила Швыдкого). А также Герой России Максим Бахарев, старший лейтенант Сергей Лобанов.
Швыдкой при этом не забыл лишний раз упомянуть Мединского – как выпускника МГИМО, ляпнув о неком «министерстве иностранных СИЛ». Это ЦРУ, что ли?
Председатель съезда Николай Иванов, опираясь на «новую редакцию Устава», сказал (и уже на этом этапе формирования нового руководства нового Союза допустил ляп):
«Исходя из норм Устава, мы избираем Председателя Союза писателей России. Предлагаю Мединского».
И тут же дал слово кандидату в Председатели Мединскому, «забыв» спросить делегатов, есть ли другие предложения. А тут и кандидата (ещё не Председателя) Мединского занесло: он закончил своё выступление словами: «За работу, товарищи!». Владимир, да вы ещё не избраны, а уже командуете!
В поддержку Мединского выступил витиеватый Александр Проханов. И только после этого Николай Иванов исправил свой ляп:
«Есть ли ещё кандидатуры на пост Председателя?» Из зала крикнули: «Нет».
Голосовали: «Кто за кандидатуру Мединского Владимира Ростиславовича, прошу голосовать. Кто за? Кто против? – один. Кто воздержался? – трое».
То есть анархически дали выступить одному кандидату, предварительно не спросив, «есть ли ещё кандидатуры»! Клоунада?
А вот почему учредительный съезд «абсурдный». Большая группа членов СПР, «имеющая право голосовать мандатами», избрала в один момент, в одно поднятие рук в члены СПР и себе в руководители «Союза государственных писателей» некоторых посторонних людей. Получается (по новому Уставу), руководителем областного отделения СПР можно стать только через пять лет после вступления в СПР, а членом Секретариата и Правления – в момент!
Далее, из Стенограммы:
Председатель съезда Николай Иванов:
«Коллеги, мы по Уставу обязаны проголосовать ПЕРСОНАЛЬНО за членов Правления».
Далее Мединский, не являющийся Председателем съезда, превысил свои полномочия и провёл вместо Председателя съезда Николая Иванова выборы членов Ревизионной комиссии, Высшего творческого совета, Секретариата и Правления. Чтобы давить на делегатов своим авторитетом помощника Президента?
К тому же вот нарушение Мединского при выборах членов Секретариата и Правления:
«За Секретариат проголосуем вместе списком вместе с Правлением».
Вот так: Иванов: «проголосуем персонально согласно Уставу», а Мединский: «проголосуем одновременно списком за Секретариат и Правление». Да такого никогда и нигде не было!!!
Маразм? Дурдом? Это вопросы, а не утверждение, если что.
О голосовании в Правление Мединский сказал так:
«Теперь оглашу список Правления (от автора: замечу, не «кандидатов в члены Правления»). Большой список – 50 человек… Мы приглашаем к работе с нами и в нашем составе всех тех, кто стратегически разделяет наши взгляды…
Поэтому даже если до настоящего момента некоторые из предложенных мною кандидатов состоят в иных союзах, я бы предложил считать их с момента избрания в состав Правления, это наши полномочия Съезда, членами нашего Союза, потому что они наши стратегические союзники, единомышленники. Согласны, коллеги?»
Проголосовали списком и без обсуждения за 50 человек. Николай Иванов стал Ответственным секретарём.
Проголосовали за Никиту Михалкова («генерал», который с палками ходил штурмовать цитадель), Маргариту Симоньян (при этом вспоминается бензопила-пилорама), Константина Богомолова (любитель ездить на свадьбу в катафалке) и других. Голосовало: 147 человек. «За» – 145, «Против» – 0, воздержались 2.
Вопрос, как не члены СПР окажутся в его составе, назойливо витал в воздухе задолго до съезда. Зная порядок проведения различных собраний, я так и не смог представить себе этот механизм.
Но где мудрец зависает, простак действует просто: ребята, это до 17-го съезда надо было доказывать, что ты писатель и имеешь право быть членом Союза писателей. А сейчас – кого надо (кого указали) – введём в свои ряды простым поднятием руки.
Мединский, закрывая съезд, сказал:
«Дорогие друзья, мы завершаем нашу работу… Все участники Съезда приглашаются на фуршет».
Подумалось: как на поминках – похоронив, опрокинем стопку, и не так уж горька утрата от ушедшего в мир иной Союза писателей России. Союз писателей России умер – да здравствует «Союз государственных писателей»!
P.S.
Председатель съезда Николай Иванов, говоря о новом Уставе, объявил:
«Окончательную точку в работе с ним всё равно поставит Министерство юстиции, которое перепроверит ещё раз все наши положения и нормы».
А кто проверит законность проведения самого съезда? И что это за руководители Союза писателей, которые не могут съезд провести правильно»?

Глава 10

Острая статья Николая Денисова породила множество комментариев – почти сотню:
Влад Терентьев, Ростов:

- С интересом прочитал наблюдения за работой XVII Союза писателей России неравнодушного и, видимо, крепкими ухналями подкованного “знатока проведения различных собраний” Николая Денисова из г. Кстово Нижегородской губернии.
Но у меня, тоже вроде бы человека со стороны (откуда, известно, виднее), имеются вопросы к самому автору этих наблюдений, точнее, замечаний.
Вот тов. Денисов пишет, что власть России “решила… все существующие Союзы писателей, литобъединения, их членов пригласить в единый Союз писателей”.
Скажите, Николай, каким указом, постановлением, какой директивой Президента России, Правительства, Совета Федерации или Государственной Думы оформлено это решение или до вас дошли слухи, распространяемые по каналам “сарафанного радио”, а вы их усердно муссируете? Достойны ли пера вашего слухи, домыслы, уснащённые допрежь события ярлыками?
Далее. Вам не понравился порядок ведения съезда. В противовес вы вспоминаете практику замшелую советских времён, – как это было “в нормальных общественных организациях – садовом товариществе, гаражном и жилищном кооперативе, в профсоюзной организации цеха, отдела, на съездах Коммунистической партии Советского Союза, на съездах Верховного Совета депутатов СССР”.
А знаете ли вы, Николай, что порядок ведения съездов, конференций новым российским законодательством об общественных организациях, объединениях никак не регламентируется. И ни в какой строке Устава Союза писателей России не прописано, кто открывает съезд, кто его ведёт, нужно ли избирать и из скольких персон президиум съезда, как голосовать за кандидатов на разные посты и должности – списком или по отдельности и т.д, и т.п. Съезд писателей, насколько известно, был внеочередным. Один руководитель сложил с себя полномочия и надо было избирать другого. Тут не требуется отчёт Уходящего о его работе и не нужен отчёт ревизионной комиссии. Собрались делегаты, есть кворум – съезд начал работу. Проголосовали квалифицированным или простым большинством, значит, решение принято. На съезде голосование было открытое, по Уставу. Не нравится Петров, Сидоров – не голосуй за него. Никто никого под локоть не толкал. Считать, что в делегатах сидели люди недалекие, беспринципные, дрожащие перед власть предержащими – это, по крайней мере, глупо, не от “знаний”.
Писательский съезд и до его проведения, и после – по сию пору – сопровождает вой на болотах. Заметно, что числом хоровой коллектив противников его совсем не велик, но агрессивен. В нём преобладают ребята из числа космополитствующих безземельцев и прозелитов, которые слово “патриотизм” пишут в кавычках. Есть и ультра“патриоты”, кинувшиеся изучать этническое происхождение Мединского или попрекающие Симоньян за “бензопилу-пилораму” её смертельно больного мужа.
Не пора ли, унять нам всем пыл? Успокоиться и понять, что преждевременно хоронить Союз писателей России. Давайте, Николай Денисов, не будем мешать писателям делать своё дело. А уж если есть избыток пыла, перенаправим его, скажем на Союз журналистов России. Там членов – не поверите – аж 70 тысяч, причём, в большинстве своём “государством окормляемых”, встроенных по работе в известную “вертикаль”. А взять роскошествующих кинематографистов, театральных деятелей…»

Николай Денисов – Владу:
– Если бы я писал статью для школьников, начал бы ее с “кухарки”: Ленин писал: “Каждый трудящийся должен учиться управлять государством”. Чтобы нехорошие начальники не смогли обманывать. И для этого в СССР с детского возраста учили людей управлению. Я прошел все такие ступени управления вплоть до парторга цеха и заводоуправления, а также депутатом в качестве зам. председателя депутатской комиссии по законности.
– Вы: “порядок ведения съездов, конференций новым российским законодательством об общественных организациях, объединениях никак не регламентируется”. Да, с 1990 года такое обучение в России прекратили: чем дремучее народ, тем им легче управлять (то есть обманывать).
– Да, “власть России “решила все существующие Союзы писателей, литобъединения, их членов пригласить в единый Союз писателей”.
А “каким указом, постановлением, директивой” – это ваша демагогия. Достаточно устного распоряжения.
– Вы: “ни в какой строке Устава Союза писателей России не прописано, кто открывает съезд, кто его ведёт и т.д”. А вот это – тема для следующей статьи: “Всё ли правильно в новом Уставе? Есть ли у нового Союза писателей “Положения о проведении съезда, о правах и обязанностях Правления, Секретариата, Творческого совета, Приемной комиссии, Ревизионной комиссии. Порядок их выборов”.
Особенно интересен пункт, по которому на съезде приняли “всяких” в Союз писателей.
– Вы: “Тут не требуется отчёт Уходящего председателя о его работе и не нужен отчёт ревизионной комиссии и т.п.”. Вот видите, вы написали отсебятину. Потому что не читали Ленина и не изучали в СССР порядок проведения собраний (съездов). А Николай Иванов всё это изучал.
– Вы: “Считать, что в делегатах сидели люди недалекие, беспринципные, дрожащие перед власть предержащими…” В обществе сейчас общественно-активных людей – около 1-3%. В напряженные времена – до 10-15%. Остальные – “молчальники”. Это показал и съезд. Примите это как факт.
– Вы: “От космополитов – вой на болотах”. Вот как раз проблемы в российской литературе, в СПР и на съезде поднимают настоящие патриоты, настоящие интеллигенты, болеющие за это, болеющие за Россию. Я пишу об этом спокойно и ровно. Некоторые – резко. А “гнилая интеллигенция” банит сообщения о недостатках. Вместо того, чтобы исправлять их.
– Вы о Симоньян и бензопиле. Но слова из песни не выкинешь – была на НТВ нехорошая “Пилорама” – антикультура.
– Вы: “Не пора ли унять нам всем пыл? Преждевременно хоронить Союз писателей России”. Пыл конструктивной критики ни в коем случае ослаблять нельзя ни по каким направлениям: “на то и щука в озере, чтобы карась…” А Союз писателей, конечно, пусть работает. Он России нужен. А мы ему поможем не сойти с нужного направления».

Тит Титыч - Штафирке, Николаю Денисову:
- Устав СПР действительно зарегистрирован Минюстом 13 марта с.г. Кроме того, губернаторам поступил Перечень поручений Президента Путина о возврате региональным отделениям недвижимости, которая у них была во времена СССР. Прописан также ряд мер по поддержке реготделений. Там, говорят, много интересного и неожиданного.
Короче, караван уже в пути.

Ресторатор:
- Тит Титыч просто радует. Он не подскажет, а в поручении президента есть пункт о возвращении Союзу писателей в собственность особняка на Комсомольском проспекте, 13, в частности, тех этажей, которые когда-то Мединский забрал у литераторов и передал их Министерству культуры? Или Тит Титыч на этом сайте переписывает бравурные реляции Н.Ф. Иванова/Ивана Тараева? Кстати, Н.Ф. Иванов так нигде и не отчитался, что помешало ему доизбрать на проходивший в феврале внеочередной съезд писателей 17 делегатов. Ничего не говорит он и о том, как в состав нового правления СПР попали люди, которые на момент своего избрания не состояли в СПР. И напоследок: лет так восемь назад родня кое-кого из нынешних руководителей СПР собиралась в подвале СПР открыть ресторан (об этом писала газета “Известия”). А сейчас под что готовят подвал?

Сергей Баталов:
- Ресторатор! С Вашего позволения добавлю к Вашему списку пару строк.
1. Куда пропали 2000 из 8000 писателей из Союза писателей России, которые находились в организации на момент прихода Николая Федоровича? Иванов, (Бывший главред газеты “Налоговая полиция” это многократно публично подтверждал, заявляя, что в СПР именно 8000 человек) но теперь их – нет, поскольку в федеральном списке Союза ПР всего 6005 человек.
Перефразируя известную фразу, тоже хочу спросить: “Где люди, Зин”?

Вакула:
- Может, эти “пропавшие” две тысячи человек – как раз и были нормальные люди, с честью и достоинством?
Не пошли на поводу у полковника, не дали ему и его вшивой команде денег на прокорм под видом “обмена билетов”. И выбыли из состава “писателей СПР”. Остались просто писателями…

Сергей Баталов:
- Вакула! Технически никто из 2000 писателей никуда не выходил. Заявлений они не писали, решения приёмной комиссии об их исключении нет. Однако они полностью поражены в правах. Не могут участвовать в собраниях или быть делегатам. Оставить в СПР только тех, кто купил у Иванова по его требованию новые членские билеты – это личная придурь налогового полковника, не подкрепленная никакими уставными нормами. Причина, почему произошёл обмен билетов – это внутренние хотелки Иванова и его подручных из ближайшего окружения. Придурь, на ура исполненная руководителями региональных отделений, поскольку бабло для передачи в Центр с писателей собирали именно они. Можно (и нужно!) считать их подельниками Иванова в этом вопросе. Особый цинизм ситуации с “обменом билетов” придаёт все более частое упоминание Ивановым 8000 членов СПР, при том, что в федеральном списке СПР 6005 членов. Иванов своим волюнтаристским решением вышвырнул наиболее бедную и заслуженную часть СПР из “его” Союза, но по-прежнему продолжает пиариться на их ”костях”. Такое под силу только совершенно бессовестному и беспринципному человеку. При этом Иванов всякий раз делает невинное лицо, когда его подвергают острой критике: «За что”?
Вот за это»!

Валерий Шелегов:
 «ОСОБОЕ СОВЕЩАНИЕ»
- Прочитал “новый” “Устав Союза писателей России”. Несколько «прав членов СП» не внесено: участвовать в спасении “дальневосточных тигров”, «приобретать презервативы» – для членов, не старше сорока лет (иначе лечить за счет организации не будут). Хотя, где лечить? Остальное все включено. Как в Уставе КПСС. Не состоял, но с Уставом КПРФ знаком. Интересно, как при таком обилии общественных забот СП сможет еще заботиться о писателях? Опять Союз «писателей – с намерениями», а не Товарищество пишущих? И зачем нужны контакты с местной властью, которые будет обеспечивать Союз? Квартиру не дадут, книжку напечатать не помогут. А за выступление перед депутатами с докладом о роли русской литературы (в развитии депутатских мозгов) – даже не оплатят лекцию?!
Занятие литературой – дело одинокое. Дело литератора – писать и печататься. Да, нужен Союз – помогать создавать условия для работы, организовать публикацию книги. Для содержания “толстых” – региональных литературно-художественных журналов. И только потом «член» может поучаствовать в междусобойчике, проведенном в горах Кавказа или на пляже в Крыму. Потом – после издания книги. А не до того. То есть опять приоритеты расставлены неверно. Целая группа “небожителей” сидела над Уставом, высасывая из пальца направления деятельности. Кружок по вышиванию крестиком забыли. Бюрократическая, заорганизованная структура для «коммерческой деятельности». Возможность возвышения всяких бессовестных говорунов «прилепиных». Зато «наказание» за слова и выступления – против «деятелей организации», конкретные: «изгнать из рядов». Принимают в Союз писателей – за талантливые стихи и прозу! «Выгоняют» – «за неуплату членских взносов»? «Выгнать за матерные слова и критику» – проще «пареной репы»? Союз писателей превращается – по факту Устава! В «Особое совещание». Которое будет решать, кого «казнить, а кого миловать». Я уже много лет живу на обочине «литературных дорог», откуда очень хорошо видно, как «отделяют мух от котлет», когда «делят» «премии» и «государственные награды». В Союзе писателей СССР справедливость гарантировала оценку произведений. «Междусобойчик лауреатов» в Союзе писателей России – просто смешон.
Не могу молчать и по-поводу «охаивания» Н.Ф.Иванова. Никто в порядочности товарища полковника налоговой службы не сомневается. На чужой роток, не накинешь платок. Из-за ваших “благих намерений”, полковник, я и мои товарищи лишились в одночасье Братского Союза писателей. Вы нас, полковник, не спросили. Предали товарищей – и это факт.
Валерий Шелегов,
член Союза писателей СССР
г. Канск
23 марта 2025 г.»

Штафирка гражданская:
- А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ПОЛКОВНИК ИВАНОВ ЗАПЛАНИРОВАЛ НОВЫЙ ОБМЕН “ПИСАТЕЛЬСКИХ БИЛЕТОВ” !!!
https://rospisatel.ru/
 
Сергей Баталов:
- Да! Я тоже прочитал это интервью. Оно – вынужденно саморазоблачающее. Николай Иванов, наконец, вынужден был публично признать, что он, действительно, избавился от 2000 членов литературного сообщества. Цитирую: “- Но ведь после замены билетов и впрямь Союз «похудел» на две тысячи человек…
– А вот это и есть итог проведённой акции. Две тысячи человек из 8 тысяч утратили, по сути, связь с организацией и висели в ней мёртвым грузом. Из-за них ни кворума было не собрать, ни порекомендовать своих же коллег для приёма в Союз, ни выдвинуть людей на госнаграду… Так что в федеральный список попали те, кто перерегистрировался, не погнушался коллективом и его интересами. А тысяча рублей за новый билет и значок члена СП России раз в 15 лет не стали для них финансовой трагедией”.
Цитирую ещё: “Не исключено, что мы пройдём новую перерегистрацию. В том числе посредством обмена билетов на более современные. Ещё какая-то часть налипшей шелухи отпадёт от Союза. ”
Иначе говоря – те 2000 писателей, которых Иванов своим решением об обмене билетов “выпихнул” из СПР, они – “налипшая шелуха”. Не литераторы, не поэты и не публицисты, не инженеры человеческих душ, а именно вот так – “налипшая шелуха”. Тех же, кого Иванов намеревается выгонять при новом обмене билетов – “тоже какая-то часть налипшей шелухи”.
Я вспоминаю наших литературных ветеранов, десятками лет верно служивших Родине и литературному сообществу и понимаю, что “налипшая шелуха” – всё-таки не они, налипшая шелуха – это сам Н.Иванов и группа приближенных к нему сообщников.
Есть и другие “пассажи” бравого бывшего замредактора дивизионной газеты, не менее интересные.
Вот он пишет “Из-за них ни кворума было не собрать, ни порекомендовать своих же коллег для приёма в Союз, ни выдвинуть людей на госнаграду…” А вот это уже – откровенная ложь! Наши ветераны в силу своего менталитета – самые дисциплинированные участники всевозможных собраний. Для выдвижения в Союз писателей нужны рекомендации трех членов СПР и одобрение региональной организации. О том, что в члены СПР принимает исключительно общее собрание региональной организации, в старой версии Устава слов нет.
Лжет Николай Иванов, выворачивается, словно уж на раскалённой сковороде: “мы не стали выбрасывать писателей за борт. Да, некоторые литераторы отошли от активной работы в Союзе, но мы не выплеснули их в никуда, мы знаем, что они есть. Не все обменяли билеты в Москве, в Башкортостане, в Дагестане. По стране и набралось определённое количество. Они не учтены в федеральном списке, не могут претендовать на те или иные преференции, но они реально существуют. А то, что они якобы держатся за подписи Михалкова и Ганичева – это в пользу бедных. Подтасовка фактов. Шулерство. Билеты оставались членам Союза на память, это творческая биография каждого писателя”.
Ну что еще можно сказать? Во времена СССР только за одну фразу про “налипшую шелуху” Иванова лишили бы и билета, и кресла. Возможно вместе с недвижимостью Союза писателей СССР в “моду” вернутся и некоторые правила приличия Союза писателей СССР?»

ильина ника:
- Один вопрос: ты много знал тех ветеранов. Когда ты пришел в Союз, из стариков оставались единицы

Сергей Баталов:
- Ника! Ты уж определись, с кем ты… За Иванова или против Баталова. Для Баталова ты – поэтесса, драматург, прозаик, написавшая пронзительную книгу о мироощущениях человека, с детства скованного тяжелым недугом; для Иванова – “налипшая шелуха”, так как кто-то или что-то помешало включить в тебя в федеральный список, не смотря на твои взносы и не только их. То, что ты пишешь прекрасные стихи, по твоим произведениям ставят детские спектакли; о тебе и твоём творчестве снимают фильмы – для Иванова это “нещитово”, ему мниться, что ты “потеряла связь” с региональной организацией и твое место – оно вместе с другими 2000 литераторами, вытолкнутыми Ивановым в кювет литературного сообщества.
Да, о тебе в силу твоего замкнутого образа жизни в региональной писательской организации фактически забыли…. Но не буду говорить за всё Правление….
Я – забыл. И мне за это – огромный “минус в карму”. Наверняка ты “покусываешь” Баталова именно за это. Что же…. Имеешь полное право…. И всё-таки ты определись – ты за Иванова или против Баталова? Или ты тоже веришь, что после 17 Съезда у СПР настанут “золотые времена”?

Анатолий Головкин:
- Слава – штука проходящая, поэтому хорошо бы Сергею Баталову уже дать себе перерыв, не переходя в комментариях с литературы на свои профессиональные знания и умения, чтобы попытаться растянуть свою “славу” подольше.

Наследник Великосербова:
- Не чистку ржавых пистолетов,
Не излеченье старых ран –
Обмен писательских билетов
Опять задумал наш полкан.
Обмен стал пиком вдохновенным
Его новаторских высот,
Он с этим фирменным обменом
Теперь в историю войдет!

Наблюдатель:
- Бросьте лавировать А. Головкин.
Сергей Баталов оказался под прессом. И не удалось его подавить как личность.
Чья бы коровка мычала? А ваша бы помолчала. У вас есть ордена польский и финский,

Валерий Шелегов:
- Сергей!  Но ведь после замены билетов и впрямь Союз «похудел» на две тысячи человек…
Н.Ф. Иванов: «А вот это и есть итог проведённой акции. Две тысячи человек из 8 тысяч утратили, по сути, связь с организацией и висели в ней мёртвым грузом. Из-за них ни кворума было не собрать, ни порекомендовать своих же коллег для приёма в Союз, ни выдвинуть людей на госнаграду… Так что в федеральный список попали те, кто перерегистрировался, не погнушался коллективом и его интересами. А тысяча рублей за новый билет и значок члена СП России раз в 15 лет не стали для них финансовой трагедией. Более того, по заявлениям региональных руководителей мы разрешили не брать даже этой суммы с тех, кто находился в затруднительном финансовом положении, взяв обременение на себя. И вторая деталь: мы не стали выбрасывать писателей за борт. Да, некоторые литераторы отошли от активной работы в Союзе, но мы не выплеснули их в никуда, мы знаем, что они есть. Не все обменяли билеты в Москве, в Башкортостане, в Дагестане. По стране и набралось определённое количество. Они не учтены в федеральном списке, не могут претендовать на те или иные преференции, но они реально существуют. А то, что они якобы держатся за подписи Михалкова и Ганичева – это в пользу бедных. Подтасовка фактов. Шулерство. Билеты оставались членам Союза на память, это творческая биография каждого писателя». (блиц-интервью Н.Ф.Иванова).

Наблюдатель:
- Уважаемые коллеги, которые литераторы – члены ООО СПР- и не включённые в состав Федерального списка СПР (далее – ФС СПР) 1. Читайте – Начало «Федерального списка» ООО СПР – на сайте “росписатель”, цитирую: “Список составляется по представлениям руководителей (!!!) региональных писательских организаций на момент обмена членских билетов на билеты единого образца СП России. Списки будут пополняться и уточняться по мере принятия на учёт членов СП России.”
2. Все поняли? Н.Ф. Иванов (А кто ещё мог Такое придумать???) дал ПРАВО Каждому ранее выбранному Председателю Каждого регионального отделения ООО СПР вычёркивать(выбрасывать) Любого писателя из ФС СПР, Иванов Задумал Федеральный список членов ООО СПР под будущие “преференции” (как заявил). Это создаёт и создало раздрай в каждой региональной организации.
3.1. А по какому праву Н.Ф. Иванов принял (включил в так Наз. «Федеральный список» членов Австралийского отделения Союза писателей России?  – Как «зарубежное представительство Общероссийской общественной организации «Союз писателей России». Адрес этого «регионального» ООО СПР: Австралийский Союз, Новый Южный Уэльс, г. Сидней; Председатель – Сидоров Александр Григорьевич; Электронный адрес: sag.1949@hotmail.com; далее список – члены СПР из Австралии в списке ФС ООО СПР: 3.2. С кем согласовал Н.Ф. Иванов Эту свою инициативу? Знает Н.Ф. Иванов лично этих «писателей», их произведения? Бывал Н.Ф. Иванов в Австралии»?

Появлялись на портале «Литературной России» и другие, не менее острые публикации, посвященные внеочередному, семнадцатому Съезду Союза писателей России, и комментарии под ними, но в целом ситуация в Сети выглядела примерно одинаково. Заочный спор сторонников и противников «налогового полковника» Н.Иванова продолжался ещё довольно долго – Николай Федорович продолжал радовать своих недоброжелателей, постоянно «подкидывая» им всё новые и новые поводы для критики – как выяснилось, Иванов совершенно не умеет держать свои эмоции «в кулаке», что, по моему мнению, весьма ярко демонстрировало у него отсутствие профессиональных компетенций в области управления писательскими сообществами.
«Вишенкой на торте» явилась агрессивное неприятие «командой Иванова» и нового руководителя писательского сообщества Мединского любой фантастики, кроме научной. Наиболее колоритно отметился на «ниве» ненависти к фэнтези Борис Долинго, писатель из Екатеринбурга:
 «5 марта 2025 года принял участие во встрече модераторов II Международного симпозиума "Создавая будущее". Встреча проходила в Национальном центре «Россия» (Москва, Краснопресненская наб., 14).
Вопросы, обсуждённые на встрече:
1. Востребованные меры поддержки отечественной научно-фантастической отрасли.
2. Актуальная повестка развития отрасли научной фантастики и футурологии для обсуждения на Симпозиуме «Создавая будущее» в октябре 2025 года.
3. Перспективные направления и форматы популяризации науки и научной фантастики в молодежной среде.
Было высказано много интересных предложений - надеюсь, руководство нашей страны взяло верный курс на реальную поддержку такой отрасли литературы как научная фантастика. Именно научная фантастика, а не мракобесная фэнтези и "саги о вампирах" работает на воспитание подрастающего поколения в правильном направлении. Стране нужны инженеры и учёные, а не сумасшедшие эзотерики и маги-шарлатаны.
Борис Долинго. Екатеринбург».

Информация размещена на официальном портале Союза писателей, где, как известно, давно господствует сетевая шавка, он же – «карманный бультерьер» Иванова – «иван тараев», что означает – слова Долинго – это и есть официальная позиция руководства Союза писателей России, и никак иначе.
Я подумал: как хорошо, что Долинго и Иванов не пришли к управлению писательским сообществом тридцать лет назад. Ведь именно в 1996 году увидела свет первая книга «Рыцарь из ниоткуда» фантастической саги Александра Бушкова о Свароге.
По мнению критиков, роман стал «дерзким и сокрушительным ответом» «Трудно быть богом» братьев Стругацких и «Ведьмаку» Сапковского. Красноярский писатель создал удивительные миры с мифологией, не уступающей «Властелину колец», и интригами, которым позавидует «Игра престолов».
Сан Саныч Бушков создал Вселенную, которая изменила историю всей российской фантастики навсегда.
Страшно подумать, какая судьба ждала бы цикл романов о Свароге, если бы Иванов и Долинго добрались до власти в писательском сообщества в девяностых.

Глава 11

…Прошло несколько недель. Закончился март, в свои права вступил апрель. Я начал повторно копить «с пенсии» на летние колёса для своего старшего внука. Из Союза писателей мои региональные «коллеги по перу» - «грантоеды» вышвыривать меня не посмели: страх перед общественным мнением поборол их ужас перед нажимом Николая Иванова. Они поступили хитрее и в чем-то даже мудрее - моё исключение отдали на «откуп» самому Иванову, попросту отстранившись от болезненной «темы».
Николай Федорович в очередной раз разразился в публичном пространстве обличительным постом, в котором мою фамилию написал с маленькой буквы и добавил эпитет «всякие другие»: «Слушайте, а может, это и вы, господа учредители «ЛитГУЛАГа», строчите под разными кличками одну и ту же хрень (зачёркнуто – ерунду)? Создаете видимость ажиотажа? Тогда всё становится на свои места. А для всяких других баталовых, кириенко и др. рекомендую почитать «ЛитРоссию», например, за 14 января 2000 года, 16 ноября 2001 года, 22 февраля 2002 года, и т.д., а еще номер сразу после моего избрания Председателем СП России в 2018 году! Их выпускал некто В.В.Огрызко. Как меня только не возносил этот редактор. Одни заголовки чего стоят: «Я никогда не продавался», «Настоящий полковник» и т.п.».
Николай Федорович, кажется, искренне не понимает, что отношение к любому человеку может полностью поменяться за достаточно короткий период времени; он запамятовал, что я тоже когда-то был в полном восторге от него – пока на Съезде он не начал публично истерить по поводу отсутствующего на Съезде писателя и пока меня на официальных страницах СПР не «покусал» его верный «карманный бультерьер» «иван тараев».
Он также несколько раз призывал меня «положить билет на стол», то есть воспользоваться правом на выход из Союза писателей. Я ему отвечал той же монетой – предложил выйти из Союза писателей самому. Объяснять же бывшему налоговому полковнику, что для меня Союз – это не он лично со своими московскими управленцами, а мои товарищи по перу Александр Косенков, Алексей Горшенин, Владимир Царицын, Анатолий Шалин, Альберт Кайков, Вячеслав Шалыгин – не видел никакого смысла: всё равно не поймёт – его мозг «заточен» совершенно на другое.

«Путешествуя» по просторам Сети в поисках ответа на свой вопрос о глубинных, истинных причинах поведения главначписа, столь необычного для крупного руководителя, на канале, подписанном как Lace Wars, я нашел довольно интересное мнение.
Вот оно:
«Невроз как карьерный лифт.
Каждый, кто хоть раз работал в коллективе, сталкивался с удивительным феноменом: на вершине иерархической пирамиды часто оказывается человек, чьи управленческие таланты вызывают, мягко говоря, вопросы. Он нерешителен, некомпетентен, боится ответственности как огня, но при этом мёртвой хваткой держится за своё кресло. Глядя на это, подчинённые задаются вопросом: как? Как ему это удалось? Ответ прост и циничен: в большинстве человеческих систем наверх всплывает не самое лучшее, а самое лёгкое. Имя этому явлению — отрицательная селекция, и корни его уходят глубоко в мутные воды человеческой психологии.
Зигмунд Фрейд, копавшийся в самых тёмных закоулках души, считал, что неуёмная жажда власти — это не признак силы, а симптом невротического помешательства. По его мнению, в основе этого стремления лежит глубинный, часто неосознанный страх перед миром, ощущение собственной беспомощности. Индивид, чувствующий себя маленьким и ничтожным, пытается компенсировать это, получив контроль над другими. Эту идею развил и другой титан психоанализа, Альфред Адлер, сформулировав концепцию «комплекса неполноценности». Адлер утверждал, что всё поведение человека — это попытка компенсировать врождённое или приобретённое чувство собственной ущербности. И стремление к власти, к доминированию — самый прямой и грубый способ такой компенсации. Не имея возможности превзойти других талантом или умом, человек пытается просто поставить их в подчинённое положение. Власть для него — это не инструмент созидания, а способ заглушить собственный ужас. Он строит вокруг себя крепость из должностных инструкций и приказов, чтобы отгородиться от враждебной реальности. При этом, что самое парадоксальное, такой индивид часто искренне не осознаёт своей некомпетентности. Здесь в игру вступает эффект Даннинга-Крюгера — когнитивное искажение, из-за которого люди с низким уровнем квалификации делают ошибочные выводы, принимают неудачные решения и при этом неспособны осознавать свои ошибки в силу своего низкого уровня квалификации. Они смотрят в зеркало и видят не испуганного невротика, а мудрого стратега, что делает их ещё более опасными.
Более того, такому невротику для самоутверждения необходима жертва. Ему нужен кто-то, на ком можно будет вымещать свои комплексы, кто будет подтверждать его значимость своим страхом и подчинением. Так образуется классическая «садомазохистская пара», где в роли жертвы, разумеется, выступает подчинённый. Начальник унижает его, чтобы почувствовать себя сильнее, а подчинённый, порой, находит в этом странное, болезненное удовольствие, снимая с себя всякую ответственность. Это извращённый симбиоз, где слабость одного питает мнимую силу другого.
Немецкий философ и социолог Эрих Фромм пошёл ещё дальше, заявив, что «жажда власти коренится не в силе, а в слабости». Он утверждал, что чем больше человек зависит от окружающих, чем меньше он верит в собственные силы, тем отчаяннее он стремится властвовать. Власть становится для него протезом, заменяющим отсутствующую внутреннюю опору. Он не может управлять собой, поэтому пытается управлять другими. Он не может найти гармонию с миром, поэтому пытается подчинить его себе. Польский психолог Анджей Лобачевский, изучавший тоталитарные режимы, развил эту мысль в своей концепции «патократии» — власти патологических личностей. Он утверждал, что в определённых условиях к власти приходят люди с расстройствами личности, в частности, психопаты, для которых отсутствие эмпатии и совести является не недостатком, а конкурентным преимуществом в борьбе за доминирование. Современные исследования, например, работы канадского криминолога Роберта Хэйра, показывают, что процент людей с психопатическими чертами (поверхностный шарм, эгоцентризм, отсутствие сочувствия, склонность к манипуляциям) среди топ-менеджеров крупных корпораций значительно выше, чем в среднем по популяции. Они не обременены моралью, поэтому им легче идти по головам.
Таким образом, карьерная лестница для такого персонажа — это не путь к самореализации, а отчаянная попытка побега от самого себя. Он карабкается наверх не для того, чтобы вести за собой, а для того, чтобы оказаться в точке, где, как ему кажется, его не достанут его собственные демоны. Но демоны, как известно, обладают отличной физической подготовкой и взбираются на любую высоту вместе со своим хозяином. И чем выше он поднимается, тем страшнее ему становится, и тем сильнее он сжимает в руках рычаги власти, превращая жизнь подчинённых в филиал своего личного ада.
Отец термина и его неутешительный диагноз.
Хотя о проблеме бездарей у власти размышляли многие, сам термин «отрицательная селекция» ввёл в научный оборот русско-американский социолог Питирим Сорокин. Этот человек, переживший революцию, Гражданскую войну и изгнание из России, смотрел на социальные процессы без розовых очков. В своих работах, в частности в «Социологии революции», он безжалостно препарировал механизмы, которые в периоды смут и потрясений выносят наверх не самых достойных, а самых зубастых, беспринципных и громкоголосых.
Сорокин утверждал, что любая социальная структура, будь то государство, армия или корпорация, — это своего рода сито, которое просеивает людей. В здоровом обществе это сито настроено так, чтобы отбирать лучших — самых умных, талантливых, честных. Но в периоды кризисов или деградации ячейки сита меняются. Система начинает отторгать лучших, потому что они представляют для неё угрозу. Талантливый человек независим, у него есть собственное мнение, он задаёт неудобные вопросы. Такой индивид опасен для прогнившей иерархии. И система начинает продвигать наверх других — лояльных, послушных, а главное — посредственных.
По Сорокину, стремление к власти в такой деградирующей системе ведёт к потере того, что он называл «чувственной культурой». Человек, карабкающийся по головам, перестаёт воспринимать других людей как личностей. Для него они — лишь ступеньки, функции, препятствия. Он теряет способность к эмпатии, состраданию, его моральный компас размагничивается. Главным критерием становится личная выгода и преданность вышестоящему начальнику. Это и есть отрицательная селекция в действии: отбор по принципу наименьшей совестливости и наибольшей управляемости.
Сорокин наглядно видел, как это работает, на примере революционной России. Вчерашние подпольщики и уголовники, не обладавшие ни знаниями, ни опытом управления, внезапно становились во главе заводов, армий, целых губерний. Их единственным достоинством была преданность партии и готовность без раздумий выполнять любые приказы. Талантливые инженеры, офицеры, учёные царской эпохи либо уничтожались, либо загонялись в подполье, либо вынуждены были притворяться дураками, чтобы выжить. Система целенаправленно избавлялась от своего «золотого фонда», заменяя его на дешёвый и послушный суррогат. По сути, это было построение какистократии — власти худших, наименее квалифицированных и самых недобросовестных граждан.
Этот механизм, описанный Сорокиным, универсален. Он работает не только во время революций. Ярчайший пример из истории — поздняя Римская империя. После периода стабильности и правления сильных императоров наступила эпоха солдатских императоров, когда легионы и преторианская гвардия сажали на трон тех, кто больше заплатит или покажется наиболее управляемым. Сильные, волевые и талантливые полководцы, способные навести порядок, систематически устранялись как угроза. В результате на престоле оказывались случайные люди, порой абсолютно невменяемые, как Калигула или Гелиогабал, которые доводили государство до ручки. Это была классическая отрицательная селекция, когда система безопасности (гвардия) начинала уничтожать то, что должна была защищать, продвигая наверх не лучших, а удобных. В такой системе продвижение по службе зависит не от реальных достижений, а от умения плести интриги, вовремя писать доносы и демонстрировать собачью преданность начальству. В результате на всех ключевых постах оказываются люди, которые лучше всего умеют не работать, а имитировать работу и бороться за место под солнцем. А когда приходит настоящий кризис, такая система оказывается абсолютно недееспособной, потому что на капитанском мостике стоят не профессионалы, а мастера подковёрной борьбы.
Корпоративный дарвинизм: выживает слабейший
Современные социологи, изучая феномен отрицательной селекции, пришли к ещё более циничному выводу. Это не просто системный сбой или побочный эффект деградации. Зачастую это вполне осознанная и целенаправленная кадровая политика. Её главная задача — не усилить, а, наоборот, ослабить нижестоящие звенья, чтобы обезопасить своё собственное положение. Некомпетентный начальник инстинктивно боится умных и талантливых подчинённых. Он видит в них потенциальных конкурентов, которые могут вскрыть его некомпетентность и занять его место.
Поэтому он начинает целенаправленно окружать себя людьми ещё более серыми и бездарными, чем он сам. На фоне таких «профессионалов» он выглядит настоящим титаном мысли. Любая его, даже самая банальная, идея кажется гениальным прозрением. Он создаёт вокруг себя пустыню, в которой он — единственный оазис. Это позволяет ему не только сохранить своё кресло, но и укрепить свою репутацию в глазах вышестоящего руководства, которое не всегда вникает в детали и судит по отчётам. Этот механизм блестяще сформулировал канадский педагог Лоуренс Питер в своём знаменитом «Принципе Питера», который гласит: «В иерархической системе каждый индивидуум имеет тенденцию подняться до уровня своей некомпетентности». То есть, человека повышают до тех пор, пока он справляется со своими обязанностями. В конце концов он занимает пост, с которым справиться уже не может, и на этом его карьерный рост останавливается. В результате все руководящие посты постепенно заполняются людьми, некомпетентными в своей текущей должности.
Так запускается цепная реакция. Начальник-посредственность, достигший своего «уровня Питера», нанимает подчинённых-недотёп. Те, в свою очередь, если им удаётся немного продвинуться по службе, тоже начинают окружать себя людьми ещё более слабыми. Пирамида некомпетентности растёт, и с каждым новым уровнем профессионализм и здравый смысл уступают место лояльности и безынициативности. Этот принцип прекрасно описывается законом Паркинсона, одно из следствий которого гласит, что «чиновники создают работу друг для друга». В нашем случае они создают друг для друга ещё и комфортную среду обитания, где никто не задаёт лишних вопросов и не блещет интеллектом.
Отрицательная селекция — явление не индивидуальное, а коллективное. Она становится нормой, неписаным законом корпоративной культуры. Люди, которые сами поднялись по этой лестнице, будут всячески её оберегать. Они будут продвигать «своих» — таких же послушных и не хватающих звёзд с неба середнячков. Возникают целые кланы, построенные не на профессионализме, а на личной преданности и круговой поруке. Попасть в такой клан со стороны талантливому и амбициозному человеку практически невозможно. Его либо выдавят, либо «переварят», заставив играть по общим правилам.
Питирим Сорокин, размышляя над этим, пришёл к выводу, что в таких системах успеха чаще всего добиваются не лучшие и не худшие, а именно «средние». Лучшие — слишком опасны. Худшие — слишком очевидно некомпетентны (хотя и у них есть шансы). А вот середнячок — идеальный кандидат. Он не выделяется, не раздражает начальство своим умом, не строит амбициозных планов. Он просто делает то, что ему говорят, и терпеливо ждёт своего часа. И час этот обязательно настаёт, когда освобождается очередное кресло, которое нужно заполнить кем-то безопасным и предсказуемым.
Искусство казаться придурковатым
Существует легенда, что ещё Пётр I издал указ, который гласил: «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Историки сомневаются в подлинности этого указа, но сама легенда невероятно точно отражает суть отрицательной селекции. Она фиксирует главный запрос любой прогнившей иерархии: начальству не нужны умные, ему нужны удобные.
Умный подчинённый — это проблема. Он может заметить ошибку в расчётах начальника. Он может предложить более эффективный, но непривычный способ решения задачи. Он может, о ужас, оказаться прав, когда начальник неправ. Всё это подрывает авторитет руководителя и создаёт для него дискомфорт. Гораздо проще иметь дело с человеком, который смотрит на тебя с восторгом, ловит каждое твоё слово и на любой, даже самый идиотский, приказ отвечает: «Будет сделано!»
Искусство казаться немного глупее, чем ты есть, становится в такой системе главным условием выживания и карьерного роста. Талантливые люди, попадая в такую среду, встают перед выбором: либо уйти, либо мимикрировать. Мимикрия предполагает постоянную игру. Нужно скрывать свои знания, не высовываться с инициативами, соглашаться с заведомо неверными решениями. Это тяжёлый и унизительный труд, который ломает личность. Человек постепенно привыкает быть тенью, и его собственный интеллект атрофируется за ненадобностью.
Эта культура порождает особый тип карьериста — «серого кардинала». Это человек, который достаточно умён, чтобы понимать, как работает система, и достаточно циничен, чтобы играть по её правилам. Он никогда не будет претендовать на первое место. Он будет изображать из себя скромного и не слишком сообразительного исполнителя, но при этом постепенно приберёт к рукам все реальные рычаги управления. Начальник будет лишь подписывать бумаги, которые он ему готовит, и произносить речи, которые он ему пишет, искренне считая себя великим стратегом. Это высший пилотаж выживания в условиях отрицательной селекции.
Но большинство выбирает более простой путь — путь реальной, а не наигранной посредственности. Зачем напрягаться, учиться, развиваться, если система этого не ценит? Гораздо проще и безопаснее быть как все. Не выделяться, не спорить, плыть по течению. Такая стратегия гарантирует медленное, но верное продвижение по службе. Сегодня ты начальник отдела, завтра — департамента. И вот ты уже сидишь в высоком кресле и сам начинаешь подбирать себе подчинённых, которые своим «лихим и придурковатым видом» не будут тебя смущать. Круг замыкается.
Апофеоз посредственности
Конечным итогом долгой и успешной работы механизма отрицательной селекции становится полный триумф серости. Вся система, от нижних до верхних этажей, заполняется людьми, чьё главное достоинство — отсутствие каких-либо достоинств. Это идеальная среда для стагнации. Здесь не рождаются новые идеи, не принимаются смелые решения. Главная задача каждого — не сделать лучше, а не сделать хуже, чем было, и, самое главное, не навлечь на себя гнев начальства.
Такая организация может довольно долго существовать по инерции, особенно если у неё есть монопольное положение или доступ к неисчерпаемым ресурсам. Она будет имитировать бурную деятельность, производить тонны бессмысленных отчётов, проводить бесконечные совещания. Но как только она столкнётся с реальным вызовом — экономическим кризисом, появлением сильного конкурента, новой технологической революцией — вся эта колоссальная конструкция рассыпается как карточный домик.
Выясняется, что люди, стоящие у руля, абсолютно неспособны принимать решения в условиях неопределённости. Они привыкли действовать по инструкции, по шаблону. Любое отклонение от привычного порядка вгоняет их в ступор. Они не могут анализировать ситуацию, не могут рисковать, не могут взять на себя ответственность. Ведь вся их предыдущая карьера была построена на прямо противоположных принципах. И в этот момент система, так долго и тщательно избавлявшаяся от умных и талантливых, вдруг с ужасом осознаёт, что ей не на кого опереться.
Это универсальный закон истории. Любая империя, любая цивилизация начинала свой путь к упадку именно с того момента, когда её элита переставала обновляться и превращалась в замкнутую касту, озабоченную лишь сохранением своих привилегий. Механизм отрицательной селекции начинал работать на полную мощность, и через несколько поколений у власти оказывались выродившиеся потомки великих предков, не способные справиться с вызовами времени. Идеальным примером такой системной деградации является Османская империя и её институт «Кафес» («клетка»). Если ранние султаны приходили к власти в жестокой, но эффективной борьбе, то позже потенциальных наследников (шехзаде) стали пожизненно запирать в специальных павильонах дворца. Они жили в роскоши, но в полной изоляции от реального мира, без образования и опыта управления. Когда один из них всходил на престол, он был абсолютно не готов к власти, слаб и легко управляем придворными кликами. Система целенаправленно производила некомпетентных правителей, чтобы сохранить власть бюрократии и янычар, что и стало одной из главных причин многовекового упадка империи. Как заметил британский историк Сирил Норткот Паркинсон, «организация, в которой все достигли уровня своей некомпетентности, не способна к развитию и обречена на гибель».
Трагедия отрицательной селекции заключается в её самоподдерживающемся характере. Она, как раковая опухоль, разрастается, пожирая здоровые ткани организации. И остановить этот процесс невероятно сложно. Для этого требуется либо мощный удар извне, который разрушит всю старую систему, либо воля одного человека наверху, который поймёт губительность этого пути и начнёт «положительную селекцию» — целенаправленный поиск и продвижение лучших. Но для этого ему придётся пойти против всей системы, которую он возглавляет, и опереться на тех самых «умников», которых система так боится. А на это способна лишь по-настоящему сильная личность, а не тот продукт невроза, который обычно и оказывается на вершине».

Пазл сложился. Маститые психологи «по полочкам» разложили всё. Или – почти всё, так как анализ производился без учета особенностей конкретной личности.
Статья в Сети объясняла многое, но не всё. Например, почему Николай Иванов регулярно «наступает» на одни и те же «грабли», раз за разом инициируя крупные скандалы? Почему он не понимает, что сейчас, во второй четверти двадцать первого века информационные технологии достигли такого развития, что любое слово, произнесённое или написанное им, немедленно станет достоянием общественности и нужно подумать не один раз и не два, прежде чем «бросаться» резкими заявлениями? Что Интернет помнит всё и слова, произнесённые даже десять лет назад однажды они обязательно «всплывут» и как правило – в самый неподходящий момент?
Почему он, грубо нарушая Устав Союза писателей до и во время Съезда, «подкладывает» под оный немаленькую «мину замедленного действия»? Всё время надеется, что грубые нарушения Устава никто не заметит? Или уверовал в собственную «непотопляемость»? Почему Иванов, называя отечественных литераторов «налипшей шелухой», не осознаёт, что он грубо оскорбляет все литературное сообщество, что каждое его слово непременно отзовётся острой критикой в его адрес? Почему он, публично сетуя, что некоего фантаста (Иванов произнёс это слово, словно сплюнул) «по пять раз на дню поднимают на щит», не понимает, что это именно он, своими собственными действиями создал тот самый «щит», на который поднимали физрука и фантаста?
Почему?
Где логика в его действиях?
Я не знаю ответов на эти вопросы.
Могу только предположить - в разуме отставного налогового полковника попросту отсутствует логическая связка, нейроны, ответственные за возникновение и понимание причинно-следственных связей – к каким именно последствиям могут привести его те или иные действия. У нас в школе даже ученики начальных классов понимают, что каждое действие имеет последствие….
Входят ли такие качества как неодолимая тяга к власти, мстительность, злопамятность, отсутствие понимание последствий собственных действий - в компетенции, необходимые для управления крупными писательскими сообществами?
Для меня ответ очевиден.
Однако девяносто пять процентов членов Союза писателей России думают иначе.
Судя по результатам голосования на Съезде и затем – на Общем собрании региональной писательской организации, Николай Федорович Иванов – это именно тот руководитель, в котором остро нуждаются российские писатели; по их мнению, отставной налоговой полковник – это именно тот лидер, который поведёт писателей, уставших от «прелестей» демократии, в светлое прошлое – к вкусным пайкам и гарантированным высоким гонорарам.
Может быть, так оно и есть….
Жизнь покажет, а время всё расставит по своим местам.

Эпилог

А пока время расставляет по своим местам только «выгодоприобретателей» – тех членов регионального отделения СПР, которые поимели личную выгоду от моего «сигнального» голосования.
Уже в начале июня по требованию Москвы, (в соответствии с новым Уставом теперь дату очередного общего собрания регорганизации назначает Правление СПР), в Новосибирске прошло общее собрание «профессиональных литераторов». У меня лично сложилось стойкое мнение, что у Николая Иванова прямо-таки «чесались руки» навести порядок в Новосибирске; либо он спешил покарать Анатолия Борисовича Шалина, который «допустил» поездку на Съезд «смутьяна и дурачка» Баталова.
Правление новосибирского отделения немедленно «приняло под козырёк», поскольку иное поведение местного Правления означало бы автоматический «разгон» оного, а это в планы местных «профессиональных литераторов» - не входило.
Само собрание прошло довольно спокойно, без эксцессов.
Первым, разумеется, выступил «человек министерства» - заместитель министра культуры Новосибирской области Владимир Деев. Извинений от него за то, что его министерство отказало в финансировании единственного делегата на Съезд новосибирские писатели не услышали – а ведь, по сути, это именно Министерство культуры создало ситуацию, в которой у делегата Съезда при голосовании оказались «развязаны руки»: отсутствие финансирования лишает и права чего-то требовать; он лишь политкорректно отметил, что в 90-е и нулевые годы органы власти и общественные организации шли «параллельным курсом», (фактически признал, что местная власть более четверти века не  обращала внимания на писательское сообщество, фактически бросив новосибирских литераторов «в омут» рыночных отношений в середине «лихих» девяностых), но министерство культуры всё же участвовало в жизни писательского сообщества по мере сил и возможностей, правда, не уточнил – где именно, и как.
Зато теперь, - рассказывал Деев, - у органов власти разных уровней есть поручение Президента об усилении взаимодействия с общественными организациями, в том числе с местными писательскими. Делаться это будет «в рамках текущих возможностей».
Если «перевести» его фразу с «чиновничьего» на общепонятный русский, то получится - «денег нет, но вы держитесь»: финансовой поддержки для новосибирских писателей как не было в прошлом, так не будет и в будущем. Собственно, об этом же говорили и в кулуарах общего собрания, так что ошибки быть не могло, что заместителя министра поняли неправильно.
Вот так Владимир Деев, возможно, не понимая, как именно «работает» слово в публичном пространстве, проговорился, фактически признал, что в Министерстве культуры региона намерены саботировать поручение главы государства и в будущем.
Анатолий Шалин, покаянно опустив голову, произнёс ожидаемое: «я устал, я ухожу», после чего объяснил собравшимся необходимость внеочередного собрания, а также приёма нового устава и смены руководства тем, что «из Москвы пришла директива правления Союза писателей о том, что в связи с новыми веяниями требуется консолидация всех литературных сил в один литературный котёл». Он также отметил, что ранее у регионального отделения своего устава не было, и оно руководствовалось уставом федеральной организации. А теперь будет, и его проект заранее был разослан членам правления и всем желающим. Согласно ему, теперь организация должна называться «Новосибирское региональное отделение общероссийской общественной организации Союза писателей России».
— Мы были зарегистрированы как городская организация, и особой нужды в изменении названия не чувствовали, но сейчас раз такое время — надо подчиняться, — заключил Шалин, после чего все дружно проголосовали за Устав, естественно – без обсуждения: как пояснил Директор, принятый на Съезде Устав региональное отделение корректировать не имеет права, поскольку, если писатели с ним не согласятся, то новосибирское отделение будет исключено из рядов Союза писателей России.
Я, разумеется, снова проголосовал против Устава. 
На «выборы» Иванов «согласовал» для голосования только одного кандидата – поэта Евгения Бабикова – того самого подобострастно-властного мужичка, который сидел на правлении напротив меня – директора центра фольклора и этнографии, и который во своей вступительной речи, сильно волнуясь, назвал нашу организацию «Российский Союз писателей».
Поэтом «кандидата» назвать – сложно: стихи в изданных «трех сборниках», по мнению экспертов, откровенно слабые, но литературный талант для Николая Иванова никогда не имел первостепенного значения.
Только лояльность, только послушание – безусловное и непоколебимое.
По мнению Николая Иванова, этими качествами новоизбранный руководитель Новосибирского отделения Союза писателей России Евгений Бабиков обладает в полной мере.
Не остались без «наград» Николая Иванова и другие «секретные грантоеды».
Дмитрию Рябову зачли его публичный «прогиб» в адрес Иванова, и он вновь стал членом регионального Правления СПР; в «обновлённом правлении» остался и Чиновник - человек из ближайшего окружения новосибирского губернатора Травникова.
Усидел в «кресле писательской власти» и Дед, несмотря на то, что это именно он допустил поездку на съезд «смутьяна и дурачка».
Видимо, «пошла в зачёт» та искренняя ярость, с которой он нападал на меня на правлении, посвященному «разбору полётов».
Мою кандидатуру в обновлённое Правление, разумеется, никто даже и не рассматривал, и не предлагал – лишний раз «дразнить тигра» - злить Иванова, который по новому Уставу персонально «согласовывает» каждого кандидата в члены регионального Правления, не посмел никто.
Но были и позитивные моменты.
Именно там, на общем собрании, рассматривая равнодушно-постные лица моих коллег по перу, отбывающих «принудиловку» и понимающих, что после февраля от них вообще ничего не зависит, а все решения за них давным-давно приняты в Москве, я придумал термин «писательская ряска».
Сегодня термин «писательская ряска» знает даже Алиса. Если набрать в Сети соответствующий запрос, она ответит, что «писательская ряска» — это группа литераторов (критиков, литературоведов, поэтов, переводчиков, публицистов, прозаиков), которая приветствует «возвращение к истокам», когда все решения в сообществе принимались небольшой группой лиц, и исключительно в городе-герое Москве.
«Разборки Иванова» в Новосибирске - с наказанием невиновных и награждением непричастных, завершилась.
Теперь я жду от Деда, Пенсионера, Чиновника, Директора и «условного» Пять Грантов новых, высокохудожественных произведений патриотической направленности.

26 сентября - 06 ноября 2025 г.
г. Новосибирск

Сергей Баталов, член Союза писателей России