Семья

Близилось время обеда.
Мы уже слышали, как братия начала собираться в трапезной.
Батюшка посмотрел на нас своей мальчишеской улыбкой и сказал:
— Ну что...
Пообедаем в семейном кругу?
Да кто бы нас спрашивал.
— Давайте.
Неторопясь.
Глазаньки опустили.
Идём на знакомые места.
Учёные уже.
Мы улыбнулись.
Послушно встали и вслед за батюшкой направились в трапезную.
Всё было так, как и должно быть.
По уставу.
По любви.
По-домашнему.
Мы тихонько вкушали пищу, которую Господь послал нам в этот день.
И почему-то думалось, что питаемся не только ею.
Мы питались самой жизнью.
Теми мгновениями, которые однажды спрессуются в годы.
А годы — в память.
И память нарисует свои неповторимые узоры.
Такие же тихие и прекрасные, как своды Яблоневой улицы в Богом зданных пещерах.
Да и как иначе?
Ведь здесь всё начиналось с молитвы.
Печь разжигали от лампады у иконы Успения.
Готовили с молитвой.
С любовью.
Поэтому и вкус был особенный.
Не ресторанный.
Не праздничный.
Не заморский.
Просто...
Домашний.
После обеда наша маленькая, но удивительно дружная компания — видно, таков был Божий замысел, — отправилась туда, куда послал нас батюшка, когда нашей щебетухе так хотелось узнать побольше о владыке Владимире.
В книжную лавку.
Каждый искал здесь что-то своё.
И удивительно было видеть, как на любой вопрос женщины за прилавком спокойно отвечали:
— Сейчас найдём.
И действительно находили.
Казалось, это была не книжная лавка.
А настоящая сокровищница.
Здесь хранились книги, иконы, маленькие образки.
Каждый уносил с собой именно то, что было нужно ему сегодня.
Книгу отца Евгения «Перемена судьбы» я взяла первой.
И не только я.
Когда мы вышли на площадь, в руках у меня была ещё небольшая икона Успения Божией Матери.
Та самая, где Господь держит Свою Матерь на руках.
Дома.
Я долго смотрела на неё.
Потом бережно убрала в сумку.
Наша щебетуха заметила мою покупку.
— А почему именно эта икона?
Я немного помолчала.
Подобные вещи не рождаются сразу.
Их не объясняют.
Они просто однажды становятся частью тебя.
— Знаешь... — тихо сказала я. — Столько раз видела эту икону. Столько раз проходила мимо. Но только здесь вдруг поняла, что всю жизнь смотрела не туда.
Все молча ждали.
— Мне всегда казалось, что Успение — это про уход. Про завершение земной жизни Божией Матери. А здесь вдруг всё перевернулось.
Я осторожно провела рукой по иконе.
— Посмотри... Господь держит Свою Матерь на руках. Совсем как когда-то Она держала Его Младенцем.
Я улыбнулась.
— Любовь никогда не остаётся в долгу. Она всегда возвращается.
Мы снова ненадолго замолчали.
— И знаешь... потом пришла ещё одна мысль.
Матерь Божия держит каждого из нас.
Не руками.
Своим сердцем.
Наверное, поэтому рядом с Ней перестаёт быть страшно.
Не потому, что исчезают трудности.
А потому, что рядом Мама.
Та, Которая никогда не перестаёт ждать.
Никогда не перестаёт молиться.
Никогда не перестаёт любить.
Я ещё раз посмотрела на икону.
И почти шёпотом сказала:
— Значит... мы не сироты.
Мы...
Чада Божии.
Пожилой мужчина тихо улыбнулся.
— Вот поэтому ты её и выбрала.
— Ну что...
Пойдёмте по комнатам.
Отдохнём немного.
Да и вещи уже пора собирать.
Вечером — на службу.
А утром...
В путь.
Мы молча согласились.
Время не стоит на месте.
И мы тоже.
Мы разошлись по своим комнатам.
Нужно было собрать вещи.
Уложить их в чемоданы.
И бережно сложить прожитые мгновения в те потаённые уголки сердца, откуда потом память будет доставать их всю жизнь.
Сколько их уже там...
Наверное, никто не знает.
День выдался насыщенным.
Впрочем, здесь каждый день был именно таким.
Не потому, что происходило много событий.
А потому, что каждое из них становилось драгоценной жемчужиной в ожерелье жизни.
Мы жили.
По-настоящему.
Это точно не был туризм.
Нет.
Мы ничего не планировали.
Всё шло своим чередом.
По Божьему Промыслу.
По молитвам Божией Матери.
Нашу волю никто не отнимал.
Мы могли отказаться от послушаний.
Могли просто гулять по монастырю.
Слушать экскурсоводов.
Набирать воду из колодца.
Любоваться розами.
И это тоже был бы путь.
Чей-то.
Но Господь устроил для нас другой.
Совершенно разные люди.
Незнакомые друг другу.
Мы встретились в одном вагоне.
Ехали к одной географической точке.
Хотя...
Теперь уже было понятно:
это была совсем не точка.
И наше путешествие тоже ещё не подходило к концу.
Когда чемоданы были собраны, мы отправились на вечернюю службу.
Она проходила в Успенском храме.
Господь снова поставил нас именно туда, где мы могли молиться возле иконы Успения Божией Матери.
Перед образом тихо горела лампада.
Маленький живой огонёк.
Как надежда.
Псалмы ложились на душу удивительным узором.
В них было всё.
И радость.
И скорбь.
И любовь.
И предательство.
И человеческая слабость.
И милость Божия.
Мне вдруг подумалось:
если бы не Бог, всё это действительно разлетелось бы на лоскуты.
А если бы не вера и молитва, разве смогли бы мы когда-нибудь собрать их снова?
Сшить.
Не скрывая швов.
Не притворяясь, что ничего не было.
А просто примирившись.
С собой.
С жизнью.
С тем путём, который Господь каждому даёт пройти.
Тихо, почти без слов, в душе родилась молитва:
— Господи...
Спасибо.
Она не прозвучала вслух.
Она просто жила во мне.
Лёгким молитвенным ветерком.
Я знала, что дед рядом.
Его песчаная келья была совсем близко.
И мне казалось, что сейчас мы вместе благодарим Бога.
За всё.