Принцип Паули на двоих 2

— Ох, бог мой, Джамиля!
— Да, Алехандро, это я.
— Как ты меня нашла?
— Дорогой, я тебя и не теряла. Мы с тобой работаем в одном ведомстве, но в разных странах.
— Значит, ты меня и лечила, и любила по заданию?
— Лечила по заданию, а любила по своей воле. И очень ревновала к подругам из Турции, Колумбии и к той девушке из Флориды.
— Мне стыдно, Джамиля.
— Всё нормально.
— Ты не была замужем?
— Нет.
— Сколько тебе осталось служить?
— Три года — как майору.
— Не хочешь переехать ко мне после окончания службы?
— Лучше ты приезжай ко мне. Твоя пенсия при пересчете валюты будет в три раза выше, а моя — в три раза меньше.
— Джамиля, я могу выйти на пенсию и в Италии. Тебя устроит маленькая квартира в Сорренто?
— Устроит. А теперь пойдем погуляем.
— Мне надо переодеться, я не могу ходить по городу в шортах.
— Мне подождать тебя здесь?
— Нет, пойдем вместе. Похвастаюсь своими новыми шрамами.
— Ты сексуальный маньяк, ха-ха!
Переодевание затянулось до самого вечера. Потом мы пошли в бар NEO — это премиальный лаунж с панорамным видом, отличной коктейльной картой и живой развлекательной программой. В этот вечер выступала танцовщица Сина под музыку Бино и Мука. Это абсолютно американское место в городе, где не надо напрягаться. Так хорошо даже в Нью-Йорке не отдохнешь. Джамиля весело смеялась и тянулась ко мне, а я целовал её руки и губы.
В три часа утра посетителей начали выгонять. Мы поблагодарили администратора и оставили запись в книге гостей:
«Потрясающее место, великолепное гостеприимство и замечательные люди... Диджей Марго зажигает атмосферу своей классной музыкой и невероятно позитивным настроем... Менеджер, мистер Эмад, своей искренней улыбкой создает ощущение, будто ты дома... Саид и Мохамед Али — просто молодцы, настоящие профессионалы. Спасибо за прекрасный отдых».
И подписались: «Джеми-Хандро».
Сами понимаете, самодеятельность в нашей профессии к хорошему не приводит.
Я поймал такси, и мы сели в машину. Водитель посмотрел на нас и спросил:
— Куда вас отвезти?
Джамиля повернулась ко мне и назвала адрес:
— Угол Аль-Саданси и Аль-Бахават. — А затем тихо спросила: — Ты не забыл этот адрес?
— Нет, не забыл. Если хочешь, я даже открою кодовый замок.
— Ха-ха-ха, я так счастлива, что ты меня помнишь!
Мы пришли домой, скинули одежду и повалились на кровать. Когда уснули — я не помню. Утром болела голова, ломило всё тело: перетанцевали в NEO. А Джамиля даже не пошевельнулась, когда я вылезал из-под одеяла.
Я прошёл на кухню и стал готовить завтрак из того, что нашлось в холодильнике. В гостиной заметив конверт, из которого выглядывал край фотографии, я вытянул её. Это был мой снимок, сделанный в Стамбуле. Потом достал остальные фото — их было много: Ливан, Колумбия, Кейп-Корал, Нью-Йорк и даже я на балконе своей квартиры в Сорренто. Интересное дело, я не замечал слежки. А кто из своих делал снимки, мне, как командиру группы, не докладывали. Я положил все фото обратно. Значит, я был нужен хозяевам, которым служит Джамиля. У меня суббота и воскресенье свободные, а в понедельник и вторник продолжится конференция. До этого времени Джамиля сама скажет, зачем меня пасли и чего хотят на будущее.
Я не заметил, как она подошла сзади и обняла меня:
— Ты не расстроился?
— Нет. Чего хотят твои начальники?
— Рассказать прямо сейчас?
— Нет, давай за завтраком.
— Хорошо.
Она повернула меня к себе и поцеловала. Я ответил ей, и мы вместе пошли в душ.
Когда мы сидели за столом и без аппетита ковыряли вилками омлет, Джамиля сказала:
— После окончания конференции мы с тобой полетим в Бейрут. Нам нужен турок-ювелир, мы хорошо ему заплатим. А потом поедем в Шатилу. Там ты оставишь меня у своих людей, а сам улетишь в Александрию, а оттуда вернешься в Нью-Йорк. Вместо тебя в резорте будет жить Виктор, ты его знаешь по Ливии. Вопросы есть?
— Есть. Оплата.
— Обычная, так как боевых действий нет.
— Переведите деньги в Стамбул на имя Тимура.
— Твоего сына?
— Да. Это будет мой подарок к окончанию школы.
— Сделаем. Получит конверт в подарочной коробке через месяц после окончания учебы. Что еще тебя интересует?
— Когда ты ко мне в Италию приедешь?
— Не могу сказать. Но приеду. Я дам тебе сайт для связи. Это мой личный, не рабочий.
— Протон?
— Да. Серверы в Швейцарии, сквозное шифрование, даже сами разработчики ничего не прочитают. Заведи себе там ящик для связи со мной.
— Джамиля, поехали ко мне в резорт. Там бассейн, проведем вместе два дня — субботу и воскресенье. Или у тебя другие планы?
— В моих планах есть только ты. Я не хочу тебя терять. У меня нет семьи, нет мужа и никогда не было. Только работа и деньги. Но у меня есть душа, и она принадлежит тебе. У тебя есть дочь и сын, а у меня — только ты.
— Я всё понял. Поехали.
Мы приехали, и я зарегистрировал Джамилю как свою родственницу до конца конференции, с правом посещения заседаний. Я не хотел отпускать её от себя ни на шаг. Она это чувствовала, и я получал от неё столько внимания, сколько не видел со времени ранения пятнадцать лет назад. Но в груди росло какое-то глухое беспокойство за неё. А впереди было еще три года ожидания. Верил ли я ей? Верил. Сотрудники нашего профиля друг друга не обманывают. Каждый день может стать последним, и портить его враньем никто не станет.
Мы провели полдня в резорте, а ближе к вечеру поехали в Греческий клуб, или официально White & Blue — Greek Nautical Club. В греческой общине был бело-голубой ресторан с прекрасным меню и потрясающим видом на море. Это легендарное место в Александрии, которое любят за уникальную атмосферу, исторический шарм и гастрономию. Ресторан расположен на самом берегу, прямо у исторической крепости Кайт-Бей. С его открытой террасы на втором этаже открывается лучший вид на Восточную гавань Александрии, Средиземное море и набережную Корниш. Особый шик — ужинать здесь на закате под шум волн.
Мы сидели на террасе, глядя на ленивые, тяжелые волны. Море здесь было совсем не таким, как в Нью-Йорке, — оно дышало древним, южным теплом. Ветер пах солью и нагретым песком. Джамиля положила голову мне на плечо, и в этот момент казалось, что нет никаких ведомств, отчетов и слежки. Было только это бесконечное синее полотно, стирающее все шрамы прошлого. Я смотрел на её профиль на фоне заката и думал, что готов отдать все свои контракты ради того, чтобы этот вечер не кончался.
Море, небо у края египетской земли.
Мы сидим в клубе и смотрим на закат.
В бухте плавают яхты и корабли,
Средиземное море ласкает взгляд.
Проходили минуты и часы, без суеты.
Время само исчезало с каждой волной.
Джамиля, для меня важна только ты
И бескрайнее небо, что над тобой.
Твоя голова на моей груди, тишина вокруг.
Даже вечерний бриз унял свой порыв.
Ты не выпускаешь моих рук,
И начался вечерний прилив.
— Дорогой, что ты нашёл на небе?
— Моя радость, ты видишь Млечный Путь?
— Конечно.
— Это продолжение Нила. Так считали в древности твои предки. Именно по Млечному Пути души праведников плыли в обитель богов, а сам земной Нил считался лишь продолжением этой космической реки, упавшей на землю.
— Ох, как красиво... Я не знала этого.
— Джамиля, Нил — это что-то священное для нашей цивилизации. Для праведников был рай, в который вел Млечный Путь, а для всех остальных рай был прямо здесь, на берегу реки. Души умерших попадали на Поля Иалу — Поля Камыша. Древние не могли представить счастья без любимой реки, поэтому их рай выглядел как идеализированная дельта Нила: с вечно разлитыми плодородными берегами, бесконечными полями, полными зерна, и прозрачными каналами. Это нынешняя Александрия. Поэтому здесь и обосновалась большая община греков.
— Я даже не представляла, какой ты романтик. Быть с тобой — это счастье. Я не хочу его упускать.
— Джамиля, мы встретились в святом месте пятнадцать лет назад. Мы как два притока — Бахр-эль-Азрак и Бахр-эль-Абьяд, которые встретились на берегу Адриатического моря и слились в единый поток. Это поток любви. Те притоки пробиваются через пески пустыни Сахара, а мы пробиваемся через войны и приказы. Мы пробиваем свое русло к мирной жизни, которая начнется через три года. Главное, чтобы нам хватило сил и чтобы мы остались живы. Нам надо дожить до нашего моря, до нашего счастья. Последние три года риска… Я не знаю, как я их переживу.
Тихий вечер.
Шум моря.
Две песчинки летят из разных стран.
Ветер их кружит от Боготы до Нью-Йорка,
От Бейрута до Стамбула.
Мы летим и не падаем на грешную землю.
Мы уже на святой земле в водах двух притоков.
Они нас несут к одному берегу,
Который далеко отсюда —
Он в Сорренто.
Откуда мы вместе уйдём в Дуат
По этим же притокам.
Эти два притока создают реку Нейлос,
Речную долину.
Мы оба будем Итеру, когда соединимся.
Но каждый сохранит свою воду,
В которой его песчинка не пропала.
В среду мы улетели в Бейрут. Там я познакомил Джамилю со своим связным, а потом мы поехали в лагерь Шатила. Коллеги обещали помочь. Мы знакомы не первый год, и я вернулся домой. Наступило самое тяжелое время. Ожидание конца.