Принцип Паули на двоих 4

Частная клиника под Неаполем стоила дорого, но денег на моих счетах ещё оставалось достаточно, чтобы вернуть Джамиле веру в себя. Профессор Бернарди творил чудеса. Месяц за месяцем он убирал шрамы, восстанавливал контуры, бережно перекраивая то, что разрушил Родригес.
В день, когда с её лица окончательно сняли повязки, я стоял у окна палаты, глядя на залив. Сердце колотилось так, словно я снова шёл на первый штурм в Ливии.
— Алехандро... — тихо позвала она.
Голос. Её прежний, мягкий, южный голос, который согревал меня в Александрии. Я повернулся.
Джамиля стояла и зеркала. Она видела другую женщину. Это была не та Джамиля, которая была пятнадцать лет назад, и уж точно не та изломанная мумия из госпиталя Мустафы Камеля. У неё были новые, чуть более строгие черты лица, высокий разлёт бровей и незнакомый, но удивительно глубокий взгляд. Но это была она. Её душа, её тепло, её любовь, которая пробилась через пески, войны и приказы, как воды Голубого и Белого Нила.
Я подошёл, обнял её сзади и поцеловал в плечо.
— Ну здравствуй, синьора Альварес. Пора ехать домой. Она повернулась в моих руках, прижалась головой к моей груди и тихо, счастливо засмеялась:
— Теперь мы точно две песчинки, которые нашли свой берег.
Принцип Паули гласит, что две тождественные частицы не могут находиться в одном квантовом состоянии. Но для нас он сработал иначе: мы были из одного ведомства, из одного мира шрамов и тайн, но заняли одну общую орбиту. На двоих.
В Сорренто над нашей маленькой квартирой раскинулось бескрайнее итальянское небо. Вечерами мы сидели на балконе, пили местное лимончелло и смотрели на ленивые волны Тирренского моря. Здесь не было слежки, не было отчётов и контрактов. Была только тишина, вечерний прилив и наше выстраданное, тихое счастье. Мы дожили. Мы остались живы.