Июль-макушка лета-7. Иван Купала

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава 7. Иван Купала

Сон Раи: Цветок папоротника и мальчик Иван
Ночь на Ивана Купалу была такой тихой, что даже звёзды, казалось, старались не звенеть слишком громко, чтобы не спугнуть сон. Рая лежала на лавке, укрытая лёгким одеялом, а рядом тихо посапывала Саша. За окном шелестела трава, и ветер шептал что-то своё, лесное, загадочное. Перед сном Рая положила под подушку купальские цветы, собранные днём на полянке в соседней роще.
И вот Рае приснился сон — такой яркий, будто это и не сон вовсе, а настоящая дорога, по которой она шла босыми ногами по мягкой, тёплой траве.
Она оказалась на той самой полянке, где днём они с Сашей искали цветок папоротника. Только теперь лес был совсем другим: деревья стояли выше, их стволы отливали серебром, а листья светились изнутри, словно в каждом прятался свой маленький светлячок.
В центре поляны, прямо на мху, рос папоротник. Его листья были тёмными, почти чёрными, но среди них вдруг вспыхнул крошечный огонёк — не как у светлячка, а будто искорка от купальского костра, только живая, тёплая и тихая.
Рая подошла ближе, не дыша, чтобы не спугнуть чудо. И тут из тени деревьев вышел тот самый мальчик, который уже раньше снился ей. Он был старше её, в простой холщовой рубахе, с тёмными волосами, чуть растрёпанными от ветра. В руках он держал пучок травы, будто только что собирал её по дороге.
— Не бойся, — тихо сказал он. — Это мой папоротник. Он цветёт только для тех, кто не хочет ничего забрать, а хочет просто посмотреть и запомнить.
Рая кивнула, будто всё это было самым обычным делом: встретить мальчика в ночном лесу и разговаривать с ним у волшебного цветка.
— А ты кто? — спросила она.
— Я Иван, — просто ответил он. — Живу тут, в лесу. Не как человек, и не как дух, а как тот, кто помнит все тропинки и знает, где земля дышит.
Он подошёл к папоротнику, наклонился и тихо прошептал что-то — Рая не расслышала слов, но почувствовала, что это были добрые слова, вроде благодарности. И огонёк в цветке стал чуть ярче, будто улыбнулся.
— Знаешь, — сказал Иван, глядя на Раю, — люди думают, что цветок папоротника даёт сокровища. А он даёт другое. Он показывает, что есть вещи, которые нельзя унести в кармане. Их можно только увидеть сердцем. Вот ты сейчас видишь этот свет?
Рая кивнула. Ей казалось, что она действительно видит не просто огонёк, а что-то большое и важное: как будто сквозь этот свет можно разглядеть все добрые дела, которые люди делают друг для друга.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Иван. — Значит, ты сможешь потом, когда проснёшься, замечать это и днём. Не только в лесу, не только в праздник, а всегда.
Он протянул ей травинку, на которой дрожала крупная капля росы, и сказал:
— Возьми. Это не волшебство, а просто память. Когда станет страшно или грустно, вспомни: где-то есть полянка, и папоротник там цветёт для тех, кто умеет смотреть.
Рая взяла травинку, прижала её к груди, и в этот момент лес будто вздохнул — глубоко, спокойно, по-доброму.

Пробуждение
Рая проснулась от того, что солнце уже заглядывало в окно, а Саша тихонько теребила её за рукав:
— Рая, ты чего улыбаешься? Тебе что-то хорошее приснилось?
Рая села, потянулась и вдруг заметила на своей ладони что-то крошечное. Она раскрыла пальцы — и увидела на них капельку росы. Совсем как во сне.
Она замерла, не веря своим глазам, а потом тихо рассмеялась:
— Мне снился мальчик Иван. Он живёт в лесу и бережёт цветок папоротника. И он сказал, что этот цветок не про сокровища, а про то, что надо уметь видеть сердцем.
Саша села рядом, поджав ноги, и серьёзно сказала:
— Значит, он тебе подарок оставил. Эту росинку. Пусть она будет нашим оберегом.
Рая осторожно положила капельку на листочек, который лежал на подоконнике, и прошептала:
— Спасибо, Иван. Я буду помнить.
Бабушка Варвара, которая как раз вошла с крынкой свежего молока, посмотрела на девочек, улыбнулась и тихо сказала:
— На Ивана Купалу сны бывают особенными. Они не про чудеса, которые падают с неба, а про те чудеса, что живут в нас самих.
Павлуша радостно подбежал, ткнулся мокрым носом Рае в ладонь, будто тоже хотел сказать: «Ты видела хорошее. Это правильно».

День Ивана Купалы в Жеребилово
День Ивана Купалы пришёл в Жеребилово с рассветом — такой яркий, будто солнце решило показать всё своё летнее волшебство сразу. Воздух был напоён запахом трав, а роса на лугах переливалась, как рассыпанные по траве жемчужины.
С самого утра деревня ожила. Женщины доставали праздничные платки, мужчины проверяли, где лучше сложить костёр на берегу Шачи, а дети бегали туда-сюда, не в силах усидеть на месте. Рая и Саша проснулись раньше всех: едва только небо стало розоветь, они уже стояли у окна, прижавшись носами к стеклу, и ждали, когда можно будет выбежать во двор.
Бабушка Варвара улыбалась, глядя на их нетерпение:
— В Купальскую ночь и день всё особенное: и трава, и вода, и даже воздух. Но главное чудо — не в волшебстве, а в том, что все вместе собираются, друг другу помогают, друг за друга радуются.

Плетение венков и купальские игры
Днём на лугу закипела работа: девушки и девочки плели венки. Бабушка показывала, как вплетать в них купальницу, ромашку, васильки и веточку полыни — для защиты.
— Венок — это не просто украшение, — говорила она. — Это оберег. В нём — вся забота о доме, о близких. Пустишь его по воде — и шепни тихо: «Пусть всё доброе останется, а тяжёлое унесёт река».
Рая старательно вплетала каждый цветок, будто в каждом было спрятано доброе слово. Саша же то и дело отвлекалась: то жука увидит, то бабочку, то решит, что в венок обязательно нужно вплести травинку, которая «похожа на улыбку».
Потом начались игры. Молодёжь водила хороводы, играли в горелки, бегали наперегонки, а мальчишки строили на берегу «водяные крепости» из песка и веток и тут же их разрушали с весёлыми криками.
Вячеслав помогал разжигать большой купальский костёр на поляне у реки. Он старался делать всё как надо: собирал сухие ветки, укладывал их так, чтобы огонь сразу схватился, и время от времени поглядывал в сторону тропинки — ждал, не появится ли там Марья.
И она появилась. Пришла вместе с подругами, в новом платке, и когда увидела Вячеслава, чуть покраснела, но улыбнулась:
— Костёр должен быть добрым, чтобы не жег, а грел.
Вячеслав кивнул, будто это были самые важные слова на свете:
— Я стараюсь. Пусть он всех согреет.
Они стояли рядом, не слишком близко, но и не далеко, и в этом было что-то правильное: будто и праздник, и ночь, и огонь — всё это становилось светлее, когда они были рядом.

Купание в Шаче и тайна водяного
Ближе к вечеру, когда солнце уже не пекло, а ласково грело, ребята побежали купаться. Вода в Шаче была прохладной, но такой чистой, что казалось, будто она смывает не только пыль, но и все мелкие обиды, тревоги и страхи.
Рая зашла в воду по колено, закрыла глаза и тихо прошептала:
— Спасибо, речка, что ты такая добрая.
Саша тут же плюхнулась в воду, подняла фонтан брызг и рассмеялась:
— А я водяной! Я всех намочу!
И тут из камышей раздался тихий плеск. Девочки замерли.
— Ты слышала? — прошептала Саша.
Рая кивнула. Ей вдруг стало немножко страшно, но не так, как бывает от настоящей беды, а как бывает, когда знаешь: сейчас случится что-то необычное.
Из воды показалась тёмная голова, мокрая, блестящая, и Рая уже хотела закричать, но тут поняла: это не водяной, а бобр. Он посмотрел на девочек круглыми глазами, будто хотел сказать: «Не бойтесь, я тут живу», и снова скрылся под водой.
Девочки расхохотались, и этот смех прогнал даже самый маленький страх.
— Вот он, водяной! — смеялась Саша. — Только он не злой, а очень даже милый!

Истории бабушки Варвары
Позже, когда костёр разгорелся от свежих смолистых дров, и искры летели, как маленькие звёздочки, а небо потемнело, бабушка Варвара села на блёвнышко, а девочки устроились рядом, прижавшись к ней с обеих сторон.
— На Ивана Купалу, — начала она тихо, — говорят, что граница между мирами становится тоньше. Но я думаю, что она становится тоньше не от магии, а от того, что люди в эту ночь особенно внимательны друг к другу. Они видят, когда кому-то грустно, когда кто-то устал, и стараются согреть словом, улыбкой, просто тем, что рядом сидят. Вот это и есть настоящая магия.
Саша тихо спросила:
— А водяной правда существует?
— Водяной — он там, где вода помнит. Он в шелесте реки, в плеске волн, в капельках росы. Если ты к воде с уважением, она тебя не обидит. А если будешь её мутить, шуметь, бросать в неё что попало — тогда и правда покажется, что кто-то из глубины смотрит недобрым глазом.
Легенда про Ивана и Марью и цветок Иван;да;Марья
Когда костёр на берегу Шачи догорел до тёплых углей, а деревня затихла, будто прислушиваясь к ночной тишине, бабушка Варвара чуть подвинулась ближе к Рае и Саше, укутала их лёгким платком — ночь хоть и была летней, а всё же у реки холодок пробирался до самых косточек.
— А теперь, — тихо сказала она, — я расскажу вам легенду про цветок Иван;да;Марья. Про то, как любовь землю красит и как даже в самом маленьком цветке живёт большая история.
Рая прижалась к бабушке, а Саша замерла, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть сказку.

Иван-да-Марья
Давным-давно в соседней стороне, не так далеко от наших мест, жили юноша Иван и девушка Марья. Иван был крепким, спокойным, будто сам лес ему шептал свои тайны. Он умел слушать землю: знал, где родник бьёт, где тропа надёжная, где дерево старое, а где — молодое и сильное.
А Марья была лёгкой, как утренний ветерок. Она умела слышать птиц, понимала, когда трава просит дождя, а когда — солнца. Её смех звенел, как ручеёк, и, казалось, даже самые сухие травинки тянулись к ней, чтобы согреться этим светом.
Они росли в одной деревне, бегали по одним лугам, собирали одни и те же ягоды, но долго не замечали друг друга — так бывает, когда что-то родное кажется само собой разумеющимся.
Но однажды пришла беда: засуха иссушила землю, травы поникли, а речка стала тонкой, будто боялась исчезнуть. Люди ходили хмурые, и даже петухи кукарекали как будто нехотя.
Иван тогда сказал:
— Я пойду искать новый родник. Если он есть, я его найду.
А Марья, не раздумывая, ответила:
— Я пойду с тобой. Ты знаешь землю, а я знаю, где птицы пьют. Вместе мы быстрее найдём.
И они пошли. Шли через леса, где тени были густыми, через поля, где земля стонала от жары, через овраги, где даже мох пожелтел. Иван прокладывал путь, Марья подсказывала, где искать: там, где дрозд садится на камень, там вода близко; там, где трава хоть чуть-чуть зеленее, там земля помнит дождь.
На третью ночь, когда силы уже почти кончились, они вышли на поляну, где ничего не росло — только сухая земля и редкие серые травинки. Но Марья вдруг остановилась, наклонилась и прошептала:
— Слышишь?
Иван прислушался. И правда: под землёй тихо, едва слышно, будто кто-то шепчет, текла вода.
Тогда Иван взял крепкий сук и начал осторожно рыхлить землю. Он не торопился, не рвал её, а будто просил: «Покажи, где ты прячешься». И земля ответила: из-под корней пробилась тонкая струйка воды, потом ещё одна, и вскоре на поляне зажурчал маленький родник.
Марья опустилась на колени, набрала ладонями воду, поднесла к губам и тихо сказала:
— Спасибо, земля. Ты нас не оставила.
В ту самую минуту, когда вода коснулась её рук, на краю поляны, прямо у их ног, из сухой земли пробился цветок. Он был необычным: у него были два лепестка рядом — один жёлтый, как солнечный свет, другой фиолетовый, как тень от вечернего леса.
— Иван;да;Марья, — прошептала Марья. — Он вырос из нашей дороги, из нашего пути.
С тех пор люди стали говорить: этот цветок рождается там, где двое идут рядом, не ради славы, не ради награды, а потому что знают: вместе легче, вместе светлее. Жёлтый лепесток — это Иван: сила, упорство, умение держать путь. Фиолетовый — это Марья: чуткость, доброта, умение видеть то, что скрыто.
Говорят, что Иван и Марья потом жили долго и счастливо, берегли тот родник, который нашли, и каждый год в день, когда цветок Иван;да;Марья расцветает, они приходили на ту поляну и благодарили землю за то, что она свела их вместе.
А цветок с тех пор стал знаком: если ты видишь Иван;да;Марью — значит, рядом есть кто-то, кто тебя понимает. И если ты идёшь по жизни не один, если рядом рука, которая не отпустит, — земля обязательно даст воду, небо — дождь, а утро — новый день.

Александра и Рая
Саша тихонько вздохнула:
— Вот бы и нам с Раей всегда так: чтобы мы друг друга слышали.
Рая улыбнулась и взяла сестру за руку:
— Мы и так слышим. Ты всегда знаешь, когда мне грустно, а я — когда тебе хочется просто посидеть тихо.
Бабушка Варвара погладила их обеих по голове:
— Вот и хорошо. Значит, у вас уже растёт свой цветок Иван;да;Марья. Не на поляне, а в сердце.
Ветер качнул верхушки сосен, и они тихо зашептали, будто повторяли: «Вместе — сильнее. Вместе — добрее. Вместе — правильнее».
  Рая посмотрела на тёмную реку, на отражение звёзд в воде, и ей показалось, что Шача тихо шепчет: «Я тут. Я добрая. Я вас берегу».
Павлуша, который всё это время дремал у ног Раи, вдруг поднял голову, потянулся и ткнулся мокрым носом ей в ладонь. А Карлуша на жердочке встрепенулся, повертел головой и уснул, что-то бормоча про себя во сне.:
Эта ночь была сказочно тихой в деревне Жеребилово
 
Продолжение следует