2 Ожидаемо

ОЖИДАЕМО


Мы приходим разными дорогами к своим мечтам. Мы претворяем их в жизнь, заставляем обрастать плотью, наполняем эти сосуды кровью, утверждаем, что они живы и доставляют нам радость, приносят счастье. Мы забываем, что мечты обманывают нас.

Фурор. Теперь уже все равно. Только проем окна и городская толкотня, ночь, октябрь, желтые листья, вскоре зажгут фонари. Ночью ты будешь спать, мой же интерес в сигаретах, после выпью, затем напьюсь, и быть может, рухну в ванной ватным человечком с блаженной улыбкой на лице.

Я устал и крепко разочаровался, сценарий моей нынешней жизни достоин мусорной корзины, это счастье в избытке приелось. Ожидаемо все, кругом тошнота и некому больше прийти нежданно-негаданно, день ночь пусты и плавают в стакане с алкоголем. Вернуться назад невозможно и этот путь страшен.

Вернуться в лучший из миров, где жизнь вечный карнавал нищеты, бесконечная революция, тщета, томление, парады мышей цвета хаки. Чего ты боишься, смерти или времени? Обозленные люди, которые питают ложные надежды, вбитые гвоздями в головы, это ожидаемо, закономерно, предсказуемо, после победы останется пустота без горизонта. Дружба писаного дурака и возвеличенного глупца, хаос их идей, страстей, надежды, мечты, за которыми проглядывают кровные меркантильные интересы.

Ты теряешь человеческие качества, переходящие в животные инстинкты и повадки, воспитуемые системной дрессурой. Запрещается желание говорить просто и доходчиво, тарабарщина, абракадабра, крепкий кулак и мат бесноватого фанатика готового сжечь мир дотла и обратить все в пепел. Доступная идея одного дня и жратва с выпивкой, так покупается площадь и люди, которых все достало, хотя они не прочь вкусить революционного куража.

Митингуют больные душою, забавные лозунги отображают картину их внутреннего мира, сцена полна проплаченных заводил, они тоже не в себе с одним оправданием, это работа. Наш хрупкий мир губим мы сами, глупостью, ленью, потреблением. Человек обращается в биомассу, кормящую сонм паразитов.

Дураки уверены, что их окружают одни дураки, те в свою очередь убеждены в подобном, замкнутый круг великой дружбы народов и семейного счастья. Ты спишь моя душа, я не вернусь обратно в бездну, мой путь предопределен. Стану пить с глухой тоски, наполняясь разочарованием. После может быть, ближе к утру позвоню старинному приятелю и поздравлю его с концом мира, он не ответит, он на войне.

Осенью душе становится тошно, она уходит или засыпает. Жуткое осязаемое одиночество, тоска и скорбь приходят в мой дом, требуют выпивки, внимания, время превращается в замкнутый круг с дураками.

Душа, твой сон безмятежен и ровен, ты чиста, в тебе исчезли темные пятна и покупная обеленность. Спи, не ворчи. Остальной мир я забираю себе, обосновавшись в царстве кошмарных грез, чистого неба, сорванных голосов молитв, где слезы полны дождем, где гром и молнии это всего лишь эмоции. Там в срединной глубине моего личного мира прочно на века обосновался мой разум, а тут осталась ты и ночь, может еще глобальное что-то, подобное эффекту и кривизне.

Спи милая, ночь длинна и будет бесконечной, пока не опустеет бутылка, не распахнутся порталы метро, мне все равно не зачем идти, потому что каждый шаг, порождает кровопролитие войн повседневности, я устал и хочу остаться на месте. Путь человека окончен, и знамена побед обернулись в кресты распятий, теперь я распродаю эксклюзивные места на свалке истории, прибыльное дельце оказывается.

Барабанит дождь по крышам домов, листва опадает шорохом вальса, грустный танец смерти в воздухе, наполненном сыростью. Бродяги ищут тепла и немного выпивки, чтоб уподобиться листьям, они верят в весеннее воскрешение и скорое тепло, тогда-то вновь надежда станет ощутимой. Снова явимся невинными, зелеными, молодыми и жизнь будет любить нас и будущее будет в наших руках. После пелена дождя скрывает их серые силуэты. Они мертвы. Они старики их не балует жизнь.

Пустеет бутылка, зреет драма. Я пью и напиваюсь, начиная театр трагедий мелких, окровавленных и большей частью личных. Зал заполняют вершители судеб, палачи в Прокрустовом ложе, мораль партер и совесть амфитеатр, галерка полна компромисса, бурлит речь лиц в полутьме, не посетивших буфет. Реальность, сотканная из тысяч мелких деталей и противоречивых исторических фигур, ты не веришь в это, потому что спишь.

Фигура первая, человек с пулей в голове, который спрятан в шкафу, кровавые следы ведут в залу, где шумел пир. Главный герой пьян свиньей и ей же бесстрашен, он спит за столом. Слышен храп. Голос за сценой повествует, проясняя сюжет, зал притих и молча внимает.

Трагедия спящего за столом человека претворена в драму мертвеца в шкафу, финал и погасли свечи. Наступила минута тишины в подчеркнутой сюжетом темноте, где каждому дано подумать. Сцена пуста, исчезли кровавые следы, нарастают аплодисменты людям, сыгравшим свою роль. Наша жизнь всего лишь фрагменты, заученные реплики, а всей пьесы не помнишь. Кто-то с пулей в башке, некто пьян за столом, странный сюжет, осознать в нем свою роль значит быть кем-то.

Если ты выбрал свой сценарий и назначил себя на главную роль, лучше доиграть до конца и попытаться сорвать аплодисменты. Один знакомый тиран сказал – Амплуа не меняют, это роскошь доступная богу.

Осень, желто-красная пора вальсирующих листьев, предчувствие, собранные пожитки, чемоданчик в углу. Время наступило, придя в подходящий час, я легок и готов к предстоящей дороге, я знаю куда идти. Ты спишь, душа моя, прощай навсегда, я невозвращенец и, пожалуй, точка.

Утром серым, утром хмурым он пришел без стука в дверь. Некоторое время он (человек в элегантном костюме черного цвета с отрешенным лицом и желтоватыми глазами) рассматривал чемоданчик с пожитками. После вошел в комнату, где спал пьяный герой за столом и вели кровавые следы, принадлежащие трупу из шкафа. На самом деле было убийство, самое настоящее с выстрелом в голову и летальным исходом. Соседи, уже не зал, рукоплещущий твоему таланту, соседи, это голоса, произносящие твой адрес. Герой пробуждается, чтобы осознать с присущим ему мужеством совершенное и собственно уготованную ему роль.

- Знаешь, там не нужна сменная обувь и чистое белье. Там довольно трудно замараться – сказал гость и посмотрел на героя.

- Здравствуй гость ожидаемый, извини, что так встречаю. Признаться праздновал причем отчаянно, словно в последний раз.
- Многое успел натворить, каюсь, видел мертвеца в шкафу? Мерзавец, гиена, просто тьфу – героя подташнивало, вероятнее от, тьфу.

Стол еще изобиловал остатками еды и выпивки - С твоего позволения я догоню гармонию и бесстрашие. Время терпит, время ждет?

- При условии, что ты избавишь меня от словесного нытья и самокопания с чувством вины. Вчера ты был сверхчеловеком оставайся же им до конца, гений зла, отринувший бога – гость сел во главе стола.

- Ну что ж гори вечно, гори ясно! - граненый стакан, в нем водка и пепел, ты обязательно выпьешь, все до дна.
- Когда ты приходишь, становится холодно и возникает чувство дискомфорта, почему?

Гость ответил - Ты просто трезвеешь и остро ощущаешь одиночество, напоминающее о вине, боли, смерти.
- Выпей еще, притупи предчувствие неминуемого, я ведь пришел за тобой. Внутреннее волнение и страхи, это пустое.
- Ночью ты правил пиром и миром, был больше, чем человек, подобная одухотворенность редка в природе, она над разумом.
- Я дословно могу пересказать все тобою сказанное. Золото, а не слова. Презабавная пьеса, насыщенная действием.

В комнату вошел мертвец с пулей в голове - Да, я мерзавец, заслуживающий смерти, ну а ты придурок и шизофреник, между прочим, последнее это верный диагноз.
- Слушай сверхчеловек тебе пить нельзя, ты чертей боишься - он увидел гостя и протянул руку. Гиена представился он.
- Пустое, не волнуйтесь. Просто царапина, мягкая револьверная пуля и рикошет, он указал на лоб. Бывает.
- Знаете, а я порядком устал от постоянства этого (бывает) он ведь каждый раз откалывает подобные номера.
- Это мне кажется или как-то зябко?
- Позволите, я опрокину рюмашку. Нет, как-то не по себе - поежился мертвец.

Под столом раздалась икота, в скором времени возникла маленькая взлохмаченная женщина с острым лицом и пустыми невыразительными глазами, икота принадлежала ей.

- Чумная баба, ну как же без тебя! – воскликнул мертвец.

- Давеча какою мифической дрянью я не была! Вы обзывали меня Морганой шаболдою, королевою докучливых фей и чародейкой Цирцеею, крикливою офисной шваброй - огрызнулась женщина.

- От вас трудно избавиться чумная баба, хотя вчера вы намеревались скрасить стоном мой одинокий будуар – мертвец подмигнул женщине.

- Пошла вон! – крикнул герой, Гиена виновато развел руками - Он прав, он тут главный.

- Ты оправдываешь мои ожидания, но время не ждет. Эта роковая ночь на исходе, ее осталось совсем мало, а нам предстоит расставить все точки, избавиться от изживших себя персонажей и в путь – гость смахнул крошки со стола и посмотрел в тарелку с салатом и окурками.

- Позвольте, а мы? – Гиена задал вопрос, тем самым дав понять, что не собирается уходить, стол был полон дармовщиной.

- Вы мертвы, насколько я понимаю задумку автора, а чумной бабе здесь просто не место, ее кто-то привел без приглашения, а хозяин прогнал, дав понять, что гость она не желанный - человек в элегантном костюме смерил мертвеца взглядом.

Гиена усмехнулся - Позвольте я мертвец, но я простите не мертвее остального мира, просто фантазии данного театрала пьяный прогон и обыкновенный абсурд.

- Часом ранее раздался выстрел. Теперь ты окоченевший труп – ответил гость, хлопнула дверь, скорее всего чума, покинула обитель некогда веселья и чудес.

- Ты ведь покажешь мне, жизнь мою, как положено без прикрас, объективно и взвешенно, чтобы далее налегке продолжить путь? – герой намекал на предстоящий монолог.
- Я много и безудержно болтал, наверное, нервы.
- Мялся в нерешительности, прикипая к теплому, доходному месту, оправдываясь, что решение, должно назреть и вызреть.
- Проживая века в этом царстве фантомной боли, среди теней, лекал героев и подлинно притягательных химер. Время терпеливо в отличие от остальных исторических персон.
- Трагедия моей счастливой жизни, что мечты ожидаемо стали явью и пришла чума повседневности, и явилась гиена, пожирающая мертвую плоть ежедневного счастья.
- Я растворялся без остатка в пошлой любви и меркантильной вере, за спиною слыша омерзительный хохот.
- Настало время, прошлое съедено это поганой тварью, сегодняшний день пуст как стакан, люди этого дня, уже остывший пепел.
- Драма нового дня в подступающей тошноте, без границ и заборов. Старые персонажи немощны, они мертвецы. Гиена должна умереть, кто пожалеет это, трижды, тьфу? - он закурил, герой выпил, оставалось около получаса до тошноты предрассветного часа.

- День грядущий, который никак не нагнать. Моя бесконечная дорога открытий, путь к городу удовольствий, там есть чудо, есть ответы, есть источник тайн.
- Трагедии и драмы я оставлю здесь, в обители последнего пира жизни, который доедают гиены. Мой граненый с водкой и пеплом не пропаганда спиртных напитков и алкоголизма, это просто символ осушения чаши до дна, чаши чего догадайтесь сами.
- Я следую цели, делая шаг за грань.
- Не все в этой вселенной можно измерить проверенным способом и не всему найдется ответ, некоторые метаморфозы оставим для бога, иные запишем в чудеса.
- Жгучее желание докопаться до глубинной сути, обязательно выведет на дорогу, которой не будет конца, всегда многолюдной и пестрой, щедрой на приключения и полной опасностей, где пребудешь вечность, ища свой Химерион.

- Ладно, допивай и, пожалуй, пойдем – гость засобирался.

Стало тихо. Совсем тихо, тихо. Твои глаза закрыты, в них поселился сон. Утро прозаично, мистики и чудес нет. Испитая до дна чаша указывает, что опохмела не будет. Бдительная соседка, нервная маленькая мышь с худыми заострёнными чертами на человеческом лице, участковый и опергруппа сплошь креатив. Труп гиены, тьфу, а не человек, паразит, живущий этажом выше, в его голове одна дыра, хотя прозвучало два выстрела. Первая пуля просто расплющилась о его лоб, вторая все же достучалась до мозга, выбив пьяный рассудок прочь. Я не отрицаю диалектику оперов, мне плевать на конформизм участкового, я уже далеко в пути.

Пир горой, как просто средство избавиться от скуки, скоротав вечерок в пестрой компании. Гиена, это Юрец-огурец временный безработный на постоянной основе, но всегда за праздник в любой форме, позитивный субпассионарий, у этих людей особый нюх, они умеют вовремя попадаться на глаза и брать дело в свои руки.

Дело не хитрое, пить и курить, когда ты спонсор-хлебосол, быть тебе и барином, князем, царем здешнего Олимпа, но в какой-то момент я почувствовал его присутствие, увидел тень в зеркале, разыграл трагедию, уже предвидя драматичный финал.

- Пьян я изрядно и тошно мне от пустоты, братка Юрка, давай избавимся от жизненной скуки, покуражимся.
- Есть инструмент особый, поставим жизни на кон, как в былые времена? Пусть черти порадуются в аду! - на столе оказался револьвер, пьяный герой вытряхнул пули.
- Сыграем в эту простую игру? Не дрейфь Юрка, я дам тебе фору.

Два патрона герой вставил в барабан и крутнул на лихую удачу. Нажал на крючок - Раз, бог любит нас безумных мерзавцев!
- Два, жизнь продолжается, чертям придется подождать!
- Три, я так возомню себя сверхчеловеком!
- Лей убогий я пить хочу, четыре, бог терпелив и милосерден, всегда!
- Пять и шесть можно ли считать выстрелами? - по факту да, но тогда в угаре неведомо, что творили.

Когда Юрец успокоился, до рассвета оставалось чуть менее получаса. Я продолжил этот нелепый, как все злое, спектакль в конечном итоге я убедил его. Ошалевший от выпивки и софистических чудес, эффект (слабо) с пьяным индивидом приводит к роковым поступкам.  Первый выстрел не остановил Юрца-огурца, рикошет разбудил в нем того самого страшного, смешного сверхчеловека равного богу, выстрел в висок успокоил его навсегда. Аплодисменты, занавес.