Над судьбой. Том 5. Глава девяносто третья

 

 

Несмотря на долгие годы разлуки, Фэнд сразу же узнал родные места, где с детства был памятен каждый потаённый уголок. Родовое гнездо Уэсдов в деревне Файв Сайдз явно выделялось в округе.  Дом был большим, ладно срубленным. С флигелем, террасой, высоким крыльцом на резных столбах. К тому же папаша Фэнда являлся  любителем всего яркого и красил жилище в самые несуразные цвета. На этот раз он выбрал ядовито – оранжевый. Новая прочная ограда была того же оттенка.



Осторожно преодолев забор, Фэнди по старой привычке без всякого шума подошёл к окну и заглянул  внутрь.
За столом посредине комнаты сидела  его кузина Сара, устремив взгляд на раскрытую Библию. Книга была большой, толстой с тяжелыми медными застёжками и крепким переплётом. Наклонив длинную тонкую свечу  так, чтобы её слабый свет падал на искомые строки, она с чувством предавалась чтению. Рядом, укрытый по самый подбородок пуховым одеялом, на мягкой постели лежал человек,  которому и были посвящены слова Священного Писания.




С удивлением Фэнд узнал в нём отца. Всё говорило об изнуряющей, мучительной болезни. Измождённое лицо выражало полную покорность – результат долгих, беспрерывных страданий. В давно потухших глазах стояла тоска, губы нервно подергивались, пытаясь что – то сказать. Волосы его должны были быть седыми, но непереносимая, изматывающая боль, терзающая каждую частицу тела, так выжгла и вытравила их, что они висели безжизненными, бесцветным клочками.




Фэнд осторожно постучал. Открыв дверь, Сара вялым, лишённым всякого выражения голосом, безучастно произнесла.
- Фэнди, доктор сказал, что ему осталось совсем недолго. Ты пришёл вовремя.
Даже привыкший ко всяким неожиданностям бродяга опешил. Болезнь отца, конечно, находилась за пределами его компетенции. Чему быть, того  не миновать. Но Сара! Она забыла даже поздороваться, будто продолжала только что прерванный разговор. А ведь они не виделись уже много  лет.




Отец смотрел на Фэнда бессмысленным взглядом, совсем не узнавая его. Лёгкое чувство досады тут же смешалось  со странными, невесть откуда  взявшимися и вряд ли, чем обоснованными подозрениями за судьбу тайника. Тем не менее, Уэсд, что уж совсем не похоже на него,  всё же решил отложить это дело до утра.



Из бездонных глубин памяти на Фэнда повеяло приятными, томящими душу воспоминаниями. И хотя из-за Сары вся жизнь пошла наперекосяк, он вовсе не спешил   упрекнуть кузину. Первое чувство всегда бывает  самым глубоким.
Вскоре после того, как Уэсд бежал из родного дома, его кузина, будучи совсем ещё юной особой, вышла замуж. Её партия всеми считалась очень удачной. Муж    был на пятнадцать лет старше Сары, но годы лишь прибавили ему мудрости,  не лишив ни одного из достоинств.


Он  имел в Филадельфии мастерскую и лавку. Это  было успешное семейное дело. У  фермеров Пенсильвании скупались ткани домашнего изготовления, которые в дальнейшем окрашивались в цеху. Товар  продавался весьма успешно, но британские власти чинили делу всяческие препятствия.



Особым спросом пользовалось тонкое сукно, дающее самую большую прибыль. Но королевским указом высококачественные ткани изготавливать не разрешалось.
К тому же нельзя было вывозить продукцию не только в Англию, но даже в соседние колонии. А ведь в Нью-Йорке, а уж тем более в Бостоне, и спрос был выше,  и цены интереснее.



В общем, претензий к королю Георгу у супруга Сары, как и у миллионов других американцев, накопилось немало. И он в числе первых встал под знамена Вашингтона. А вместе с ним  и сыновья – близнецы пополнили ряды знаменитой пенсильванской кавалерии не  раз громившей врагов свободы.
Он пал в боях под Трентоном, прикрыв командира собственным телом. Сабельный удар развалил его до самого седла. Но на этом несчастья Сары не кончились. Пушечным ядром снесло голову одному из её сыновей. А их добротный, просторный дом в окрестностях Филадельфии, как  и заводик по окраске тканей, британские солдаты сожгли дотла со всем имуществом. Король не прощал измены.



Уповая на волю Господа, Сара временно перебралась к дядюшке Уэсду. Она полагала, что после победы у врагов нации будет конфискована собственность и ей удастся заполучить не меньше, чем потеряно. Ведь её муж и дети дали делу свободы так много!


* * *


После гибели мужа и потери имущества, Сара переселилась к дядюшке: присматривать за больным, вести хозяйство. Видя неумолимое приближение смерти, она всё чаще и чаще обращалась к источнику божественной мудрости. Большая часть Священного Писания была совершенно недоступна её пониманию. Это обстоятельство, однако, никоим образом не меняло сути дела.




Сара, как и кузен Фэнди, принадлежала к единственно правильному вероучению – Обществу друзей. Некоторые иногда именовали их квакерами, то есть трясущимися, таким образом выказывая своё презрение. Но разве не призывал Господь к терпению?! Сара прекрасно знала, что только углублённое изучение Библии ведёт к истине.



Но происходило что-то странное. На какой бы странице она ни открыла книгу, всюду её поджидали строки,  вызывающие сумятицу и разлад в мыслях.
«Мудрые умирают ровно как и невежды и бессмысленные погибают… он  уподобится животным, которые погибают», - утверждал псалмопевец.
 Ему вторил Екклесиаст: «мёртвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния… В могиле, куда ты пойдёшь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости».



Конечно,  Сара имела несколько иное представление о загробной жизни. Но делиться с кем-либо сомнениями у неё   не  появлялось  ни малейшего желания. Очевидные нестыковки в тексте Сара относила на счёт собственного скудоумия. Это позволяло наслаждаться истиной, совершенно не  вникая в смысл прочитанного.



С каждым днём в племяннице дядюшки  Уэсда всё больше проявлялась величественная сдержанность.  Та, что  признаётся неотъемлемой нормой поведения ближайшего родственника тяжелобольного человека, обречённого на неминуемую смерть. Важность собственной персоны становилась для Сары всё более и более значимой.  Она   уже смирилась  с тем, что обязана стать  идеалом добродетели. Поэтому неожиданное  появление кузена вовсе не должно было внести  смятение в обращенную  к Богу и находящуюся под его защитой душу!


* * *
  Как заноза в сердце, Фэнда терзала недосказанность первой любви. Он должен был довести всё это до логического конца. Разрушить ореол недоступности   несбывшегося, и грубо растоптать свои детские фантазии, навязчиво переходящие в маниакальную зависимость.



 За   годы разлуки Сара расцвела, и из хрупкого, ещё не наполнившегося соками бутона, превратилась в великолепный цветок.   Она вновь почувствовала  всё испепеляющую страсть кузена   и женское сердце растаяло.  Она поняла, что хочет с головой броситься в омут сладострастия и греховной чувственности. Плоть охватил нестерпимый жар желания, Однако глубокий практицизм натуры не позволил Саре стать рабыней собственных слабостей. Ведь любая зависимость является ничем иным, как проявлением безволия, полагала умудрённая жизнью мать двоих детей. 



За долгие годы скитаний  Фэнди был близок со многими особями противоположного пола. Высокие и низкие, толстые и худые, страстные и холодные; сплошной поток непотребства и похоти. Блондинки, брюнетки, шатенки, даже  невольницы – негритянки.  Они распаляли тело, не оставляя в душе ровным счётом ничего.



Но его первая страсть, превратившись в наваждение, навсегда въелась в глубины сознания, став чем-то из области  иррационального, если не мистического. И Уэсд  решил раз и навсегда сорвать покров тайны с терзавшего его влечения.   



Он   познал Сару уже  глубокой ночью. Покрытое тучами небо было чёрным и бездонным. Нигде не проглядывалось ни единой звёздочки.   Округу сотрясал грохот  грома, будто сам дьявол  благословлял соитие падших.
 От безумного, нечеловеческого  наслаждения, Сара выла, как самка койота. Её стоны сливались с разрывающей небеса канонадой раскатов грома. И это немыслимо-жуткая какофония, доводила Уэсда до умопомрачающего, сжигающего дотла экстаза.



Блики молний выхватывали из ночного мрака красивое лицо Сары. Фэнди  гладил её по шелковистым каштановым волосам,   вглядываясь в бездонные  чарующие глаза. Он просто не мог поверить, что такая женщина в этот час полностью принадлежит ему.



* * *

В эту ночь умер отец. Тайник оказался пуст. Оставаться в деревне, занимаясь хозяйством и медленно готовясь к кончине жизни, не было никакого смысла. В любой миг могли явиться как англичане, так и американцы, чтобы разграбить всё и сжечь то, что не удалось увезти. «От судьбы не уйдёшь», с тоской подумал  Фэнд, закинув за плечи необременительную ношу. Он удалялся прочь твёрдым, уверенным шагом.  Вряд ли что-то хорошее ожидало его в смутные, нелёгкие для страны дни. Однако оставаться пассивным наблюдателем, предоставив кому-то  решать твою собственную судьбу,  Уэсд был категорически не согласен.