Звезды падали мне на рукав... ч. 2

В тбилисской художественной галерее I Art Gallery в 2024 г. прошел вечер памяти Сергея Параджанова, приуроченный к столетию со дня рождения кинорежиссера. В нем приняли участие Семен Заславский, поэт и переводчик (г. Днепр), издатель Дмитрий Бураго (г. Киев).

   НИКОЛОЗ  БАРАТАШВИЛИ
   Семена Заславского многое связывает с Тбилиси. В тех далеких 1980-х первый дом, который он посетил, был дом Эллы Маркман и ее мужа Петра Тубеншляка, там особенно любили поэтов. Состоялось знакомство с поэтом Мерабом Метревели, философом и литературоведом Ревазом Тварадзе, редактором «Литературной Грузии» Гией Маргвелашвили... «Батони Гия, — читаю в воспоминаниях поэта из Красноярска Николая Еремина, — вел в журнале рубрику "Свидетельствует вещий знак”... и под этой рубрикой публиковал переводы известных грузинских поэтов и русских непризнанных поэтов, живших тогда, надо сказать, в обстановке жесткого цензурного гнета и идеологического контроля». В «Литературной Грузии» в то время публиковались стихи Булата Окуджава, Беллы Ахмадулиной, Марины Кудимовой, Владимира Леоновича, Станислава Лакобы. Батони Гия публиковал и мои стихи». Стихи Мераба Метревели на русском языке были напечатаны в пятом номере журнала в 1983 году как раз в переводе Семена Заславского.

   Он вспоминает, что Тбилиси его приютил, здесь можно было легко найти ночлег у друзей. Тогда он проникся любовью к грузинской поэзии, перевел «Окроканы» Тициана Табидзе, цикл стихотворений из книги «ветер мировую войну несущий» Галактиона Табидзе, «Фиалку» Важа Пшавела, стихотворения Ильи Чавчавадзе и — Николоза Бараташвили. На лучший перевод «Мерани», этого поэтического зашифрованного текста о метафизическом Пегасе, в 1968 году в Москве был даже проведен конкурс, в котором принимали участие известные поэты-переводчики, шестидесятники Е. Евтушенко, Б. Ахмадулина. среди судей-критиков был в том числе Реваз Тварадзе. Первое место не досталось никому. Позже, уже в Грузии, Семен попал в гости к уважаемому литератору, они много говорили о поэзии. Тварадзе высоко оценил перевод Семена, которому удалось почувствовать и «понять душу моего маленького народа», как говорил Реваз, и добавлял: «Твои переводы отменяют переводы Пастернака “Мерани” и “Синий цвет”!», подчеркивая тем самым, что в исполнении Семена Заславского они куда точнее и ближе к оригиналу. Сам поэт считает свою работу переводом-метаморфозой.

   Стихотворение «Мерани» Семен Абрамович подробно анализирует в эссе «Лазурь и роза». Прочувствовав стремление Мерани, эту «деформацию и гибель поэтической материи», он находит глубокую взаимосвязь стихотворения с другим поэтическим шедевром Н. Бараташвили — «Синий цвет» и пишет об этом так: «Аполлоническая ясность «Синего цвета» усмиряет дионисийскую ярость кентавра «Мерани», и он, растеряв свою массу и скорость, превращается в облако и погружается в летаргию домладенческой чистой лазури. Спор Микеланджело и Леонардо разрешается рафаэлевой линией «Синего цвета» божественного Николоза».

   Сколько лет прошло, переводы давно им написаны, но не забыты. В разговорах о поэзии, особенно перед поездкой в Грузию, он вспоминает творения Бараташвили, представляя, что «Мерани» есть вызов «Екклезиасту» и поэзии Рембо. Он восхищен поэтом, его наследием: «Маленькая книжечка, но в ней такие тексты! Их можно ставить сразу за поэмой Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Произведения «Мерани» и «Синий цвет» — это абсолютные, непревзойденные шедевры. И мне неважно, были ли у меня публикации или нет, важно было музыку эту наполнить новыми смыслами. Вместе с ним (Бараташвили) я поверил в новую миссию человека и исторического процесса».

       Николоз Бараташвили
         Мерани

Без пути, без дороги Мерани стремительно мчится.-
Мне вослед раздается злоокого ворона крик.
Мчись, Мерани, вперед, разрывая любые границы.
Брось на ветер всю черную горечь раздумий моих!

Не щади моей жизни и взмой высоко  в урагане
К отдаленным ущельям над хором рыдающих рек!
Под ударами ливня и зноя летя, мой Мерани,
Ты оставь позади мой охваченный гибелью век!

Пусть оставлю я Родину, близких по сердцу покину
И уже никогда не увижу отеческий дом,
Там, где солнце Отчизны остынет, зайдя на чужбину,
Я неведомым звездам доверюсь в стремленье твоем.

И душа возликует в порыве твоем несравненном,
И любовь запылает, как огненно-пенный поток!
Мчись, Мерани, не знает предела твой бег вдохновенный,
Брось на ветер всю горечь сомнений моих и тревог!

Пусть умру не на Родине я, а погибну на воле,
Не оплакан никем и освистан недолею злой!
Пусть могилу мне выроет ворон в покинутом поле,
И стенающий ветер останки засыплет землей!

Буду я не слезами омыт, а небесной росою,
Не родные, а коршуны гибель оплачут мою!
Так лети, мой отважный Мерани, на битву с судьбою,
Укрепи меня верой и мужеством в этом бою!

Пусть умру одиноким, вдали от родимого крова
Пусть войдет мне под сердце разящего рока клинок!
Ты лети, мой Мерани, за грань бездорожья земного,
 Брось на ветер всю горечь сомнений моих и тревог!

Ведь не зря из теснин вырывался мой дух исступленный,
И грядущий собрат повторит этот путь за меня!
Он промчится, Мерани, дорогой, тобой проторенной,
И пред черной судьбой своего не осадит коня!
                Без пути, без дороги Мерани стремительно мчится.-
Мне вослед раздается злоокого ворона крик.
Мчись, Мерани, вперед, разрывая любые границы.
Брось на ветер всю черную горечь раздумий моих!
  Перевод С.Заславского

      Николоз Бараташвили
         Синий цвет

Синий цвет неземной.
Цвет лазури родной.
Твой стоит окоем
В детстве милом моем.

Я уже миновал
Зрелых лет перевал.
Но, признательный сын
Этих синих глубин,

Я люблю горячей
Цвет любимых очей.
Это им небосвод
Синевы придает.

И мечтою томит
Этот гулкий зенит:
 Слиться в целости с ним,
Синим цветом моим.

Там не холод, не страх, —
Синий цвет в облаках.
Там, где вечная стынь, —
Всюду млечная синь...

Без оград и тенет
Над закрытою тьмой
Этот жертвенный свет
Вознесется домой.

Перевод С. Заславского