Данилина 58

    



Лёгкий ветерок, шелестящий в вершинах деревьев, принёс с собой ароматы влажной травы и ещё тёплой земли. Данилина ёжилась, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
- Ребятки, одевайтесь теплее, - предупредила она. - Прохладно, всего 4 градуса ночью.
- Я принесу куртки, - отозвался Александр и направился к дому. За ним, словно тень, побежал Стас.
Взяв тёплую одежду, они вернулись и помогли жёнам одеться.
- И вы тоже, - строго добавила Данилина. - Уже весьма прохладно.
С каждым движением солнца к горизонту температура неуклонно падала.
После ужина Любаша и Вика накрыли стол: чайник с заваркой, чашки, ложки и сахар. Любаша сбегала ещё раз, принеся три банки красной икры, сливочное масло и батоны. Стас с Александром принялись готовить бутерброды. Данилина съела один и больше не захотела.
- Мамулечка, а рыбные палочки остались? - спросила она. - Что-то так захотелось.
- Сейчас посмотрим, – ответила Любаша и скрылась в доме. Вскоре она вернулась с пачкой в руках.
- Тебе повезло!
Данилина открыла пачку, взяла одну широкую палочку и протянула Маше:
- Попробуй, Машунь. Это очень вкусно!
- Лин, а можно мне? - с любопытством попросил Стас.
- Конечно, бери!
Стас откусил кусочек и замурчал от удовольствия.
- А где такие палочки продаются? - спросил он.
- На нашем заводе рабочим привозят, - пояснил Степаныч. - Данилка их обожает.
- А можно будет ещё купить? - не унимался Стас.
- Можно.
- Тогда завтра утром поедем, чтобы успеть вернуться до приезда рабочих.
- В морозилке мороженое лежит, - вдруг вспомнила Любаша. - Ешьте, пока не растаяло. Занимает много места.
Егорка первым поднял руку. Все рассмеялись.
- Любаш, сиди, я сам принесу, - сказал Степаныч и отправился в дом. Он аккуратно выложил всё мороженое в чистую миску и вынес на улицу.
- Ешьте осторожно, оно ледяное, - предупредил он. - На улице тоже стало прохладно. Я всё же пойду протоплю печь на ночь.
- Ирин, возьми мороженое для бабушки, - попросила Данилина. - Отнесите ей еду.
- Совсем про неё забыли! - укоризненно сказала Любаша. - Старая женщина сидит одна, голодная. Эх вы, внучата! Сами поели, а про неё и не вспомнили.
Ирина быстро вскочила и убежала в дом. Наполнив миску едой, она пожелала всем спокойной ночи и ушла вместе с сестрой. Александр посмотрел на жену и шепнул ей на ухо:
- Хочешь немного прогуляться перед сном?
Она кивнула. Александр толкнул друга:
- Стас, хотите с нами прогуляться?
Тот с готовностью согласился. Они встали и направились к дороге.
- Не забудьте молоко выпить перед сном, - крикнула Любаша. - Я оставлю вам его на столе. А сейчас пойду доить корову и лягу спать. Что-то я сильно устала сегодня.
- Мам, ты подои корову, а я сама процежу молоко, - предложила Вика.
- Хорошо. Только не забудь постирать марлю и вымыть подойник, чтобы к утру он был сухой.
- Я поняла. Всё сделаю.




Надвигающаяся ночь окутала деревню бархатным покрывалом тишины, лишь нарушаемой одиноким, тоскливым лаем собаки издалека. Воздух, студёный и прозрачный, пробирался даже сквозь ткань куртки, усиливая ощущение наступающих сумерек. Чем дальше они удалялись от дома, тем гуще сгущалась тьма, поглощая последние отблески угасающего дня.
- Давайте вернёмся, - предложил Александр, обрывая тягучее молчание. - Без фонарей идти в такую темноту опасно.
- Поддерживаю Сашу, - отозвался Стас, потягиваясь. - Мне ещё утром рано вставать, хочется пораньше улечься. Солнце, ты не будешь сердиться, если мы вернёмся? - обратился он к жене с лукавой улыбкой.
Маша, в свою очередь, тоже рассмеялась:
- Я сама уже мечтаю о мягкой подушке.
Они повернули назад, их шаги уносили их к теплу и свету. С каждым метром, приближающим их к дому, ночь отступала, уступая место знакомым очертаниям. На столе их ждали три стакана тёплого молока, ставшего спасительной каплей перед сном. Выпив, они разошлись по комнатам, пожелав друг другу сладких снов.
Утро ворвалось в их дом суетой. Стас со Степанычем отправились на завод, пока Вика хлопотала у плиты, а Любаша кормила домашнюю живность. Данилина, проснувшись, обнаружила себя в объятиях мужа, её нога покоилась на его ногах. Она улыбнулась, откинулась на спину и, забыв на миг о своём положении, сладко потянулась. В тот же миг резкий толчок в живот заставил её вскрикнуть.
- Ох! - выдохнула она, схватившись за живот. Александр, услышав её крик, проснулся и встревоженно сжал её руки.
- Что случилось? С ребёнком всё в порядке? - в глазах его мелькнул испуг.
- Он… он дерётся, - прошептала Данилина, поражённо глядя на мужа. - Я просто потянулась, а он так сильно ударил, что я невольно вскрикнула.
- А может, это ты ему сделала больно, когда потянулась? Ведь раньше он так не реагировал?
Александра осенила мысль. Он нежно погладил её округлившийся живот, и тихий, ласковый разговор с малышом заполнил комнату. Александр наклонился ниже, поцеловал живот и снова погладил. Данилина слушала его нежные слова, обращённые к будущему ребёнку, и её сердце наполнилось радостью.
- Саша, ты будешь самым лучшим, самым любящим и заботливым отцом, - сказала она, её голос дрожал от переполнявших её чувств. - Ты уже любишь нашего малыша.
- Я люблю не только его, но и его мамочку, - ответил он, страстно целуя её. - Лин, я хочу сегодня днём снова пойти с тобой на нашу полянку. Позволь нам сбежать хотя бы на часик. Так хочется любить тебя, не боясь, что кто-то услышит.
Данилина взглянула на него с лёгким смущением, но её глаза сияли согласием.
- Я тоже хочу…
Он крепко обнял её, словно желая защитить от всего мира, и одарил долгим, глубоким поцелуем.
- Встаём? - спросил он, отстраняясь.
- Встаём.
Во время умывания и чистки зубов, они дурачились и смеялись, как дети.
- Доброе утро! - с улыбкой встретила их Маша. - Лин,
подожди меня, пожалуйста. Секундочку - и я выйду с вами.
- Не торопись, мы подождём, - пообещала Данилина.
Увидев Вику, они предложили помощь:
- Нужна помощь, пока мы дома?
- Да. Захватите, пожалуйста, чашки, ложки, сахар, кофе и чайник с заваркой. Остальное я принесу. Завтрак уже готов.
Завершая завтрак, они услышали, как входная дверь открылась. Степаныч и Стас вернулись.
- Доброе утро! Приятного аппетита! - весело воскликнул Стас. - Мы тут набрали всякой вкуснятины! Хотите попробовать? Я от всего в восторге! Для наших мамочек - рыбные палочки! Я чуть ли не всю пачку по дороге слопал.
Он выложил содержимое пакетов на стол. Данилина, увидев любимый зефир, замерла в блаженном ожидании.
- Машенька, попробуй этот зефир из моего детства! Он божественно нежен. Папка меня им баловал, покупал, словно драгоценность, с каждой зарплаты. Тебе он наверняка придется по сердцу.
Маша откусила кусочек и взглянула на подругу с искренним изумлением.
- И впрямь, восхитительно! Зефир из магазина лишь бледная тень этого вкуса.
- А к чаю мы захватили пончики, - без умолку трещал Стас. - Полагаю, это самые райские пончики на земле!
К ним подошла Любаша.
- Тёть Люб, мы купили сардельки, сосиски, варёную колбасу, майонез, подсолнечное масло, острую горчицу. Ах, забыл! Мы же забрали у них весь большой лоток холодца. Дамы, угощайтесь!




Вика протянула тарелку, за ней потянулись остальные. Стас щедро выложил всем по аппетитному, искусно нарезанному кубику холодца, словно драгоценные камни.
- Сынок, сядь позавтракать сам, - мягко сказала Любаша. - Алёша, и ты тоже. Скоро прибудут рабочие, и вы останетесь голодными.
- Я, пока раскладывал, уже наелся. А вот кофе с удовольствием выпью, - успокоил он хозяйку.  Присев рядом с Машей, он нежно поцеловал её в макушку и спросил: - Ты что-нибудь ещё из привезённого отведать желаешь?
- Спасибо, дорогой! Но я уже сыта. Может, позже чего-нибудь захочется.
- Машенька, для рабочих у них привозят такие чудные сардельки, сосиски и колбасу, - продолжал Стас, словно летописец. - Их продукция - это воплощение натуральности, полная противоположность магазинным суррогатам. Ешь побольше, ведь такое чудо больше нигде не сыщешь.
Тишину улицы нарушил нарастающий гул приближающихся машин. Все обернулись. Появилась вереница грузовиков, гружёных брёвнами, досками и кровельным железом. В их кузовах виднелись мешки с цементом, песком и даже мраморной крошкой, как предвестники будущей красоты. За ними следовала техника для подъёма брёвен и, особняком, машина-бетономешалка, готовая к созданию основы. Цепочку замыкал небольшой автобус, набитый рабочей силой. Бригадир, поздоровавшись, кратко обрисовал задачи дня. Степаныч со Стасом повели их в сад, словно режиссёры, растолковывая детали. Бригадир внимательно слушал, склонив голову. Рабочие, словно слаженный механизм, быстро разобрали часть забора, пропуская поток техники. Работа закипела, наполняя воздух гулом и энергией. Стас, с видом архитектора, попросил строителей сделать фундамент под баню повыше, чтобы вода стремительно уходила в проложенный водоотвод, и украсить пространство вокруг бани плиткой, создав небольшую площадку для будущих шезлонгов. Александр, предчувствуя иное развитие событий, воспользовался моментом, когда все взгляды были устремлены на строительную площадку, и предложил жене отправиться на прогулку, дабы насладиться утренней свежестью после обильного завтрака. Данилина обернулась к подруге, зовя её с собой. Маша же, взглянув на Александра, с трудом сдержала улыбку. Он, словно пантомимист, усиленно жестикулировал, умоляя её остаться. Поняв его замысел, она мягко отказалась:
- Я лучше подожду, когда Стас освободится. Погуляйте вдвоём, а я понаблюдаю за рождением бани.
Александр, словно бывалый путешественник, сбегал в дом, отыскал тёплое одеяло, "подарок" Любаши, аккуратно свернул его и вышел на улицу. Увидев тёщу, он коротко предупредил о своих планах.
- Молодцы! Гуляйте, пока погода ласковая.
Они направились по узкой, утоптанной тропинке к реке, вдыхая полной грудью ароматы весны. Воздух звенел от многоголосых птичьих трелей. Дойдя до знакомой поляны, Александр крепко обнял жену и прошептал, словно заклинание:
- Я так страстно желаю тебя любить, как в тот раз: среди благоуханий травы, влажной земли и под ласковыми поцелуями солнца.
Молодая пара вскоре обрела свой маленький рай, укрытый мягким, сочным, изумрудным ковром травы.




Воздух, напоённый ароматами земли и полевых цветов, стал их нежным, невесомым покрывалом. Его руки, сильные и заботливые, ласкали изгибы её тела, находя отклик в каждом дрожащем движении. Её дыхание, сливаясь с его, становилось тихим шёпотом страсти, эхом пробуждающейся природы. Под его прикосновениями расцветала нежность, сотканная из взглядов, полных робкого обещания, и улыбок, освещающих их лица, словно первые проблески рассвета. В этом священном месте, где время замирало, увлекая их в свой вихрь, они отдавались друг другу с трепетной искренностью. Каждый жест, каждый вздох был гимном любви, разгорающейся с неугасимой силой, как лесной пожар, несущий тепло и преображение. Деревья, свидетели их слияния, отвечали им шелестом листьев, мелодией ветра, убаюкивая их души в объятиях первозданной гармонии. И в этом диком, нетронутом уголке земли, их любовь расцветала, зрелая и прекрасная, как самые редкие цветы, распускающиеся лишь под покровом тайны. Их тела, слившиеся в едином порыве, стали продолжением друг друга, пульсируя в унисон с бьющимися сердцами. Мир вокруг исчез, оставив только их двоих в этом безмятежном раю, созданном из взаимного притяжения и глубокой, всепоглощающей страсти. Александру казалось, что он познал истинный смысл бытия, растворившись в этой женщине, в её искренности и открытости. Её тело, словно экзотический цветок, раскрывалось под его прикосновениями, источая тонкий, пьянящий аромат. Каждый изгиб, каждая линия её фигуры волновала его до глубины души, пробуждая дикие, первобытные инстинкты. Он чувствовал себя завоевателем, покоряющим не просто женщину, а саму природу, её первозданную красоту и силу. В этот момент не было ничего, кроме них двоих, их страсти и той невидимой нити, что связывала их души. Время остановилось, пространство сузилось, и лишь их дыхание, сливающееся в едином ритме, напоминало о жизни.
Александр чувствовал, как его собственное существо растворяется в ней, как они становятся единым целым, сотканным из пламени желания и нежной любви. Когда последние отголоски страсти утихли, оставив их лежать в объятиях друг друга, в воздухе повисла тишина - наполненная, глубокая, полная невысказанных чувств. Солнце, проглядывая сквозь листву, рисовало золотые узоры на их коже, словно благословляя этот союз. Это было больше, чем просто физическое слияние; это было единение душ, рождённое в лоне природы, где чистые порывы сердца не знали преград. Сквозь пелену умиротворения Александр смотрел на неё, её сонное лицо, освещённое мягким светом. В её глазах, даже закрытых, он видел отражение своей души, той части его самого, которая пробудилась и расцвела рядом с ней. Он знал, что этот момент навсегда останется в его памяти, как самое драгоценное воспоминание, как вечное пламя, согревающее его сердце. Александр с любовью смотрел на неё и нежно гладил по лицу.
- Люблю тебя всем сердцем и всей своей душой! - прошептал он. - Вся моя жизнь  только в тебе. Я буду изо всех сил стараться, чтобы ты была по-настоящему счастлива со мной и радовалась каждому мгновению, проведённому только вместе со мной. Я хочу любить тебя так сильно, чтобы тебе никогда не хотелось смотреть на других мужчин, чтобы твой единственный, драгоценный взгляд был направлен только на меня. Я хочу любить тебя так, чтобы все твои мысли были заняты только мной. Я хочу, чтобы ты улыбалась, думая обо мне. Если мне придётся пройти через огонь и воду, выдержать любые, даже самые суровые испытания, я всё выдержу и обязательно вернусь к тебе. Обещаю!




Данилина слышала его обещания, такие искренние, что сердце замирало от восторга, и знала - всё сбудется. Его любила она не меньше, ведь в нём была вся её жизнь, её тихая гавань и бушующее море страстей.
- Любимая, не спи, - шептал Александр, лаская её губы нежным поцелуем. - Земля холодная, можно простудиться.
Данилина шевельнулась, открывая глаза. Свет его взгляда окутал её теплом.
- Нам пора возвращаться, - мягко произнёс он. - Одевайся. Ты не замёрзла?
- Нет, - с улыбкой заверила она, прижимаясь к его щеке. - Не волнуйся. Всё хорошо.
Он бережно помог ей одеться, пригладил растрепавшиеся волосы, одним резким движением стряхнул с одеяла неведомый сор, и бережно, словно драгоценность, убрал его под мышку.
Когда они вернулись, их встретило зрелище, вызвавшее искреннее удивление: баня была почти собрана. Рабочие, словно усердные пчёлы, трудились внутри. Одни устанавливали котёл, другие - обкладывали плиткой стены и дно небольшого, манящего бассейна. Просторная комната-раздевалка плавно переходила в уютную комнату отдыха, где можно было присесть, расслабиться и, быть может, разделить с другом бутылку пива. Низкое, в пол, окно во всю стену наполняло пространство светом, визуально расширяя его, а слив для воды был проложен так аккуратно, что казалось, будто он - часть природного ландшафта.
Бригадир, зорко наблюдавший за каждым движением своих подчинённых, подошёл к хозяину.
- Если вдруг решите сменить прописку, - заявил он с гордостью, - то баню эту хоть на трале перевозите. Она того стоит.
- Серьёзно? - глаза Степаныча загорелись. - Так это же здорово! Я это запомню.
Стас усмехнулся, признаваясь:
- Я бы такую красавицу точно повсюду за собой таскал. Ну что, бригадир? Пойдёмте со мной, опрокинем за нашу красавицу, чтобы приносила только радость тем, кто в неё войдёт, да живым выйдет.
Мужчины, услышав его слова, дружно рассмеялись. Стас, взяв жену под руку, обратился к Вике:
- Викуля, милая, принеси что-нибудь нам на закуску, пожалуйста. Дядь Лёш, что будем пить? Есть виски, текила и джин.
Бригадир хихикнул:
- Я, признаться, ничего из этого ни разу не пробовал, да и как выглядит - не видел.
- Тогда мы сейчас попробуем всё, - со смехом воскликнул Стас. - Как говорится, бог любит троицу. По стопочке каждому из этих напитков.
- Я-то два вида уже пил, а вот джин - никогда, - выдохнул Степаныч. - Но за такую баньку и джина не грех отведать.
Вика принесла разную нарезку, а затем, по просьбе Стаса, добавила копчёного сала.
- Маш, а ты что хочешь? Палочки будешь? Кстати, где мой друг?
- Они с женой отдыхают после прогулки, - ответила Вика.
- Понял, - кивнул Стас. - Пусть отдыхают. А твой Кирилл где? 
-  С сыном играл, а потом куда-то ушли, - поделилась Вика.
- Тогда садись с нами. Давай обмоем баньку. Только моей любимой, пожалуйста, рыбные палочки принеси.
Вика улыбнулась и ушла. Стас тем временем разлил по стопкам виски. Бригадир осторожно поднёс бокал к носу, вдыхая аромат.
- Пахнет приятно.
Вика вернулась с двумя пачками рыбных палочек, одну из которых положила перед Машей.
- Девочки, за баньку!
Выпив залпом, они тут же принялись закусывать.
- Ой, - спохватился Стас, - я забыл про лимон и соль.
- А зачем соль? - с любопытством спросил бригадир.
- Сейчас поймёшь, - загадочно улыбнулся Степаныч. - Я сам схожу за лимоном и солью. Негоже мою невестку гонять туда-сюда.






            Продолжение следует