Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 3, 4

Глава 3. Московский вдовец


Чтобы понять, почему далёкая, лесная Москва вдруг стала пристально всматриваться в судьбу византийской сироты в Риме, нам нужно перенестись в 1467 год.

В тот год над заснеженным московским Кремлём повисла тяжёлая, гнетущая тишина. В самом расцвете сил, едва перешагнув тридцатилетний рубеж, неожиданно умерла первая жена великого князя Ивана Васильевича — Мария Борисовна. Для Москвы это был шок, смешанный со страхом. В народе и при дворе шептались, что молодая княгиня умерла не сама: слишком внезапной была кончина, слишком быстро истаяли её силы. Подозрение пало на боярские интриги, на тайные яды, которые веками оставались излюбленным оружием в борьбе за близость к престолу.

Великий князь Иван Васильевич остался вдовцом. Он был человеком сложным — скрытным, расчётливым, не любящим поспешных решений, но обладавшим глубоким, проницательным умом. На его плечах лежала огромная, раздробленная земля, которая только-только начинала собираться вокруг Москвы.

Положение Ивана было шатким. С одной стороны — гордые, своенравные бояре, которые видели в князе лишь «первого среди равных» и постоянно плели заговоры. С другой стороны — вечный, выматывающий душу страх перед Золотой Ордой. Да, Москва уже набрала силу, но по старой, унизительной привычке, заложенной ещё со времён Ивана Калиты, великие князья всё ещё возили дань ханским наместникам, кланялись ордынским послам и оглядывались на восток при каждом шаге.

Ивану нужен был новый брак. Но жениться на дочери кого-то из своих бояр означало возвысить один конкретный клан в ущерб другим и разжечь новую волну усобиц и отравлений. Взять жену из соседних тверских или рязанских княжеств — мелко, это не решало главных исторических задач.

Московскому государю требовалось нечто иное. Ему нужен был такой брак, который разом поднял бы его на недосягаемую высоту, сделал бы его священной, неприкосновенной фигурой как для собственного боярства, так и для внешнего мира. Нужна была невеста, чьё имя заставило бы и Европу, и Орду признать, что Москва — это больше не глухая окраина, а сильное, суверенное государство.

И пока Иван Васильевич в глубокой задумчивости ходил по деревянным переходам своего кремлёвского дворца, кутаясь в соболью шубу и слушая завывание метели, на другом конце земли, в Риме, новость о его вдовстве уже летела в покои кардинала Виссариона.
Там, в тишине Ватикана, хитрые политики мгновенно поняли: это тот самый шанс, которого они ждали много лет. Партия в геополитические шахматы возобновлялась, и главной фигурой в ней снова становилась повзрослевшая, гордая Зоя Палеолог.

________________________________________
Глава 4. Царевна, обманувшая Рим


Представь себе Успенский собор — вернее, ещё не собор, а временную деревянную церковь, наспех поставленную рядом со строящимся каменным храмом, чтобы богослужения в Кремле не прерывались ни на день. Именно здесь, в этих скромных стенах, должна была решиться судьба огромной страны.

Но прежде чем мы окажемся здесь, нужно вернуться на несколько лет назад — в 1469 год, когда кардинал Виссарион Никейский отправил в Москву послание от папы Павла II. В письме византийская царевна Зоя была названа просто «православной христианкой» — ни слова о том, что она много лет прожила под римской опекой и, вероятно, формально исповедовала католичество. Расчёт был тонким: не спугнуть московского государя раньше времени.

Иван III предложением заинтересовался и отправил в Рим своего посла — итальянца по происхождению Ивана Фрязина (Джан-Батисту делла Вольпе). Тот повёл дело с редким изяществом: в Риме он усердно исполнял все католические обряды, ничем не выдавая, что сам давно принял православие. Переговоры, впрочем, тянулись долго — почти три года. Против брака резко возражал московский митрополит Филипп: он опасался, что невеста, выросшая при папском дворе, привезёт с собой католическое влияние, а вместе с ним — раскол внутри самой Руси. Лишь в январе 1472 года, получив, наконец, согласие митрополита, Иван III отправил в Рим бояр за невестой.

В Ватикане тем временем готовились праздновать победу, ещё не одержанную. 1 июня 1472 года в базилике святых апостолов Петра и Павла состоялось заочное обручение — вместо жениха у алтаря стоял всё тот же посол Иван Фрязин. Среди гостей были жена флорентийского правителя Клариче Орсини и королева Боснии Катарина. Папа подарил невесте приданое в шесть тысяч дукатов — и, конечно, свою надежду: что девушка, воспитанная у апостольского престола, склонит нового мужа к принятию римских обрядов.

24 июня 1472 года большой обоз тронулся из Рима на север. Царевну сопровождал сам кардинал Виссарион — тот, кто вырастил её, выучил, вложил в неё все свои расчёты. Ехал с ней и папский легат Антонио Бонумбре, епископ Аччии, которого русские летописцы по ошибке называли кардиналом. Маршрут пришлось прокладывать в обход Польши — та в те годы враждовала с Москвой, — через Германию, к порту Любек. Одиннадцать дней морского пути через Балтику — и вот уже Колывань, нынешний Таллин.

В европейских городах, через которые проезжала процессия, будущую московскую государыню встречали с искренним восторгом. В Нюрнберге горожанки, желая порадовать знатную гостью, преподнесли ей несколько десятков коробок шоколадных сладостей — редкая, почти сказочная роскошь по тем временам. Из Колывани через Дерпт (нынешний Тарту) обоз двинулся к Пскову, а оттуда — к Великому Новгороду. Псковичи и новгородцы устроили торжественную встречу, но царевна нигде подолгу не задерживалась — спешила туда, куда её вела судьба, а вовсе не туда, куда её вели римские опекуны.

И вот здесь начинается история, которую сам кардинал Виссарион, надо полагать, не смог предвидеть.

Всю дорогу перед обозом торжественно несли «крыж» — латинский крест, символ католической церкви. Когда процессия приблизилась к Москве, митрополит Филипп заявил решительно: провезти латинский крест в город он не позволит. «Неприлично нам и слышать об этом, не то что видеть», — передают его слова летописи.
Разгорелся спор. Разрешился он неожиданно просто и по-русски: посланец Ивана III попросту отобрал крест у сопровождавшего его легата ещё на подъезде к городу. Легат Антоний был вынужден въехать в Москву без своей главной святыни.

Но куда важнее креста оказалось то, что происходило внутри самой царевны. Ещё в дороге, по свидетельству ряда исследователей, семнадцатилетняя Зоя начала тайно общаться с православными старцами, постигая веру, о которой давно, возможно, помнила с раннего детства, скрытого под слоем римского воспитания. Одни историки полагают, что в детстве, ещё до Рима, её успели наставить афонские монахи — противники унии католической и православной церквей, и что истинная вера жила в ней всё это время, только тщательно спрятанная от могущественных опекунов, которые кормили её, но так и не спасли её родину.

Так или иначе, но, едва обоз пересёк границу Руси, царевна объявила: более она не будет исполнять католические обряды и возвращается к вере предков. Для Виссариона Никейского, потратившего на воспитание этой девушки годы тонкой, терпеливой работы, это стало сокрушительным ударом. Вся многолетняя ватиканская партия — сделать из брака рычаг для распространения унии на Руси — рухнула в одночасье, ещё до того, как невеста доехала до алтаря.

12 ноября 1472 года, ранним утром, Зоя Палеолог въехала в Москву. Дата была выбрана неслучайно: этот день совпадал с именинами самого Ивана III — днём памяти Иоанна Златоуста. Венчание состоялось в тот же день, без промедления, в той самой временной деревянной церкви у строящегося Успенского собора. Софья — так теперь звали царевну в крещении — впервые увидела своего мужа лицом к лицу лишь у алтаря.

Разгневанные послы Рима покинули Москву ни с чем. Кардинал Виссарион, вложивший в свою воспитанницу столько трудов и надежд, вынужден был признать: его самая ценная фигура на шахматной доске большой политики только что сделала ход, которого не предвидел никто. Ватикан хотел получить в Москве проводника католического влияния. Получил вместо этого убеждённую защитницу православия, которая всю оставшуюся жизнь будет строить на московской земле не Рим — а память о погибшей Византии.


Продолжение следует…


________________________________________