Осознанность с ограниченной ответственностью

                «Как не стыдно?! Это всё-таки не сувениры продавать китайские...»


                Александр ЦЫпКин ("Женщины /уклонного-испоконного-эталонного-уголовного??/ возраста").







                ЧАСТЬ 1. ВВП: Высокие вибрации Патриарших.



Аркадий, директор по связям с общественностью всего на свете, сидел в «котофейне» и симулировал глубокую ментальную занятость. Напротив него сидел Эдуард — классический Бендер эпохи развитого краудфандинга. Эдуард пил матчу на овсяном молоке и имел к Аркадию дело на миллион. Точнее, на два миллиона, но чистыми.

— Аркаша, — интимно приглушив голос, начал Эдуард, — мир погряз в мещанстве. Помнишь Эллочку-людоедку с её ситечком для чая? Так вот, современные Эллочки перешли на новый уровень. Им больше не нужны ситечки. Им нужна осознанность. Я открываю стартап.

Аркадий вздохнул. В его пиар-агентстве уже лежали три концепции спасения человечества через покупку премиальной воды и один манифест духовного роста от бывшей вебкам-модели.

— Эдик, — грустно сказал Аркадий. — Осознанность сейчас продают даже в чебурашеч... кхм... чебу-речных на вокзале. Рынок перегрет. Люди начинают что-то подозревать.

— Ты недооцениваешь масштаб человеческой жажды статуса! — Эдуард подался вперед, и его глаза заблестели огнем истинного борца за чужие кошельки. — Мой продукт называется «Digital-Аскет». Это умная глушилка для смартфона, оформленная в титановый корпус с кристаллами Swarovski. Ты кладёшь туда телефон, и он намертво блокируется на четыре часа. Стоимость — триста тысяч рублей.

Аркадий поперхнулся круассаном.

— Погоди, — Аркадий вытер губы салфеткой. — То есть ты предлагаешь людям платить триста тысяч рублей за то, чтобы они... не могли пользоваться вещью, за которую до этого заплатили сто пятьдесят тысяч?

— Именно! — торжествовал Эдуард. — В этом и есть высший цинизм и высшая роскошь! Бедные платят за то, чтобы быть на связи. Богатые платят за то, чтобы их никто не мог достать. Но просто выключить телефон — это бесплатно, а значит, социально невидимо. Никто в ресторане не поймёт, что ты духовно вырос. А когда у тебя на столе лежит титановый гроб для айфона за триста штук — все сразу видят: сидит человек невероятной внутренней силы. И при деньгах.

Аркадий замолчал. Внутри него боролись циничный пиарщик и остатки ленинградской интеллигентности. Интеллигентность проиграла в первом же раунде по причине нулевой рентабельности.

— Целевая аудитория? — деловито спросил Аркадий.

— Жёны чиновников, криптоинвесторы в депрессии и айтишники, поймавшие выгорание. Для первых мы напишем, что это очищает карму, для вторых — что это повышает вибрации, для третьих — сошлёмся на исследование Массачусетского технологического. Они любят графики.

— А если они захотят его открыть раньше времени? — поинтересовался Аркадий. — Ну, мало ли, акции упали или любовница рожает?

Эдуард хитро улыбнулся.

— А функция экстренного открытия — платная. Пятьдесят тысяч рублей через телеграм-бот. С формулировкой «Штраф за слабоволие». Деньги идут в мой фонд защиты ментального здоровья. То есть — мне.

Аркадий посмотрел в окно. По Малой Бронной шла девушка в соболиной шубе поверх спортивных штанов, бережно неся в руках стаканчик с зелёным смузи. Она выглядела так, будто ей срочно требовалось купить что-то абсолютно бесполезное за очень большие деньги.

— Ладно, — сказал Аркадий, доставая лэптоп. — Пресс-релиз начнем так: «В эпоху тотального цифрового рабства истинная свобода доступна лишь избранным…». С тебя тридцать процентов от первой партии, Эдик. И, кстати, закажи коробки из переработанного океанического пластика. Нам нужен этот чёртов эко-тренд.


 



                ЧАСТЬ 2. ШЗС: Штраф за слабоволие.



Через месяц Патриаршие пруды накрыла эпидемия осознанности. Титановые коробочки «Digital-Аскет» лежали на столах всех приличных заведений. Мужчины в пиджаках Loro Piana и дамы с сумками Birkin триумфально водружали на скатерти свои глянцевые гробики для айфонов, демонстрируя миру высшую степень просветления. Эдуард ходил именинником, а Аркадий подсчитывал проценты, размышляя о том, что Остап Бендер просто родился не в то время — сегодня ему бы не пришлось собирать деньги на ремонт Провала, достаточно было бы запустить прогрев в сторис.

Крах наступил в пятницу вечером в закрытом сигарном клубе.

За угловым столом сидел Степан Петрович — крупный девелопер, инвестор и человек, чьё лицо выражало глубинное знание жизни и уголовного кодекса. На беду Эдуарда, Степан Петрович тоже купил «Digital-Аскет», поддавшись на уговоры своей молодой и очень осознанной супруги.

Телефон девелопера был заперт внутри титанового устройства со Swarovski уже два часа. Степан Петрович пил виски и наслаждался покоем.

Вдруг к столу подбежал его бледный помощник.

— Степан Петрович! Беда! Бендер... э-э-э... тендер по участку на Новой Риге... Арабы перенесли дедлайн! Если мы не подтвердим заявку в течение десяти минут, контракт уйдёт Савельеву! Нужно ваше СМС-подтверждение с кодом!

Степан Петрович изменился в лице. Он протянул руку к титановой коробочке. Коробочка была монолитна, как скала.

— Открывай! — рявкнул он помощнику.

— Так она не открывается, Степан Петрович! Нужен телеграм-бот!

Помощник дрожащими руками вытащил свой телефон, зашёл в бот «Digital-Аскет» и нажал кнопку «Экстренное открытие». Экран выдал: «Штраф за слабоволие — 50 000 рублей. Оплатите по QR-коду».

— Оплачивай! — прорычал застройщик.

Помощник приложил палец к экрану. Сеть на Патриарших, как назло, глушилась. Такое здесь бывает время от времени. Колесо загрузки крутилось бесконечно. Прошло три минуты.

— Не проходит платёж, Степан Петрович! Банк запрашивает подтверждение операции... через СМС! А СМС идёт на ваш телефон! Который внутри!

Возникла классическая петля техноабсурда. Чтобы достать телефон, нужно заплатить. Чтобы заплатить, нужен телефон, который заперт внутри.

Степан Петрович посмотрел на коробочку с кристаллами Swarovski. Потом на помощника. Потом на свои часы Audemars Piguet. Контракт с арабами на три миллиарда рублей испарялся буквально на глазах.

— Давай сюда пепельницу, — прошевелил губами девелопер. — Тяжёлую. Мраморную.

Через минуту сигарный клуб содрогнулся от страшного грохота. Несокрушимый титановый корпус «Digital-Аскета» за триста тысяч рублей, сделанный на подмосковном заводе по заказу Эдуарда, от удара мраморной пепельницы раскололся с первого раза.

Внутри обнаружился обычный китайский пластиковый замок за двести рублей и пластины свинца для веса. Айфон Степана Петровича вылетел на пол — слава богу, целый. Эсэмэска была отправлена за тридцать секунд до дедлайна.







На следующий день Эдуард спешно улетал в Эмираты. Аркадий провожал его в Шереметьево,   пряча глаза за тёмными очками. Модный стартап был уничтожен за одну ночь серией гневных звонков от очень влиятельных людей.

Аркадий вдруг вспомнил, что коллеги обычно издевательски называли аэропорт «Шире-мать-его». А другой крупный узел воздушной связи — «Деддомово». Или «Детдомово»??

— Ну, и ладно, — нервно бормотал Эдуард, подкатывая чемодан к стойке регистрации. — Подумаешь! Первую партию-то мы распродали. Чистыми вышло неплохо. А в Дубае я запущу тему с нейросетями для подбора правильного кальяна. Это же золотая жила!

Он ушёл на паспортный контроль — не унывающий, вечный плут, готовый продавать воздух в любой точке земного шара. Штамп о пересечении госграницы поставили оперативно, без лишних вопросов. 

Аркадий в это время уже смотрел на табло вылетов. Рейс в Эмираты задерживали. «Шире-мать-его»...

Он вышел из терминала. Накрапывал мелкий питерский дождь, невесть как добравшийся до Москвы. Было сыро и как-то удивительно пусто.

Аркадий сел в такси, достал свой собственный телефон, который ничто не блокировало, и посмотрел на экран.

Там было тридцать два пропущенных звонка от клиентов, восемьдесят шесть сообщений в рабочих чатах, какие-то правки, счета, требования и дедлайны. Телефон вибрировал в ладони, как пойманная ядовитая ящерица, требуя внимания, времени и жизни.

Аркадий посмотрел на осколки титановой коробочки, которые он зачем-то сунул в карман пальто. Кристаллы Swarovski тускло поблёскивали в свете придорожных фонарей.

«А ведь Эдик был прав, — подумал Аркадий с тоской усталого офисного работника, выключая экран. — Мы все заперты в этой чёртовой коробочке. Только у нас внутри нет никакого свинца для веса. Там вообще ничего нет. Кроме страха остаться наедине с собой».

Он закрыл глаза и впервые за месяц заснул прямо в машине, под тихий шелест шин по мокрому асфальту.














Konstantin Privalov, Птг

#довоенное (Gemini-ред)









#котофейня
#испоконный