Волчара

За глаза его называли идиот, в глаза никогда — боялись. Что дома, что в школе, что в классе. Он не искал друзей, не искал врагов — они находились сами: одни, чтобы получить защиту, другие — чтобы мериться силой. И те и другие его не волновали. Он жил один, жил за себя, не считая, что кому-то должен. «Я сам по себе, любые союзы — дело временное. Не заводи друзей, чтобы не завести врагов. Волк-одиночка», — Волчара так думал про себя. «Меня не тронь — и я к тебе не подойду».

Так он дожил до армии. В армии служить ему было легко: спортивный, сильный, атлет. Старослужащие, пока не поняли, пытались ему объяснить, как тут надо жить. Он кивал головой и соглашался. Но ничего не делал: «Пусть "слоны" работают, я не буду». Били. Да, толпой, в туалете. Каждый день. Но когда они прекращали и расходились по койкам, он начинал: будил одного из них, говорил, что его зовут в туалет. Уходил, ждал, когда «дед» подойдёт, и пока тот не разобрался, бил. Сильно, отчаянно. Мстя за свою боль и за свой страх. Утром старослужащий, получивший ночью, как правило, молчал, не рассказывал другим — стыдно, что его, прошедшего все круги армейского ада, избивал в туалете какой-то лысый солдат-новобранец. Так что через какое-то время от него отстали.

Утром — зарядка: он занимается по своему плану. Строевая — он косит. Ходить в караул с ним боялись. Оставался в основном дежурным по роте: на тумбочке стоял, но пол не мыл — западло.

Ещё на гражданке он понял: возят на тех, кто молчит и спину подставляет. Он спину не подставлял. А то, что из-за него били других, — это были не его проблемы: «Дураков учить надо!»

Ну и по части освоения азов армейской службы у него было не очень, поэтому частенько попадал он на полковую гауптвахту — тюрьму для солдат. И там уже наводил свои порядки. Как-то раз сбежал в самоволку и месяц где-то шлялся, потом его привели. Говорили, что где-то нашли — то ли он что-то строил, то ли ещё что, но вместо денег хозяин этот сдал беглеца военной полиции. Ну и пока туда-сюда — посадили его опять на губу. Было это в праздники.

И тут к нему в камеру подсадили простого обычного парнишку из Белоруссии. Что-то он поругался со старшиной или ещё что — неважно. Все его «бульбашом» называли, ну а как ещё зовут белоруса? Меня так «москаль» называли — ничего, не обидно.

Так вот, сидел Волчара на гауптвахте, а к нему Бульбаша подсадили. А дело-то перед праздниками. И вдруг наш Волчара предлагает Бульбашу сбегать с гауптвахты в самоволку — в город. Мол, праздники на носу, надо ребятам вина купить, еды, чтобы отметить.

— Ага, — соглашается Бульбаш. — Сбегать-то стрёмно, но можно. А вот откуда деньги взять, чтобы купить еду и вино?

Надо сказать, что действие проходило в одной тёплой республике в начале 90-х.

— Я ж, когда в бегах был, работал на одного хмыря, так он мне денег остался должен. Вот заодно навестим его, деньги возьмём и всё купим, — предложил Волчара.

— Ну, вот не знаю… — засомневался Бульбаш.

— Да ты не дрейфь, не баба. Я тебе дело предлагаю. А если ты нет — тогда сиди, я сам.

Бульбаш почесал свою взъерошенную голову и согласился.

Они оделись и, пока караульный считал ворон, перемахнули через забор и были уже в самоволке.

Часть стояла в пригороде, среди садов и барханов. Было лето, уже поспели фрукты и свисали с заборов. Вид фруктов манил Бульбаша, который никогда не видел ни инжира, ни граната, ни шелковицы. Он останавливался и с интересом разглядывал диковинки, но Волчара его поторапливал: «Давай быстрее, времени мало».

Наконец они вышли на трассу и поймали попутку, которая ехала в город. Старенькая дребезжащая «копейка» с салоном из красных ковров с квадратным рисунком, которая, бренча, подпрыгивала на кочках. Водитель улыбался в усы, то и дело поправлял кепку, болтал что-то о своей армии, которую он служил на севере. Бульбаш всю дорогу спал на заднем сиденье.

Наконец машина резко затормозила, подняв придорожную пыль.

— Приехали, — сказал Волчара и показал на Бульбаша: — Он заплатит.

Бульбаш спросонья не мог понять, что от него надо, но Волчара ему объяснил, и тот покорно отсчитал деньги и передал их таксисту.

— Ну что, Бульба? Сейчас шиканём, — сказал Волчара, изучая подъезд пятиэтажного обшарпанного дома, в котором жил должник. — Долг платежом красен.

И ударил Бульбаша в спину: — Идём.

Они зашли в подъезд. Тусклая лампочка горела неярко. В нос ударил затхлый спёртый воздух. Зелёные стены, разрисованные непонятными буквами. Они поднялись по заплёванной окурками лестнице и встали напротив обшарпанной двери.

— Здесь эта гнида живёт, — прошептал Волчара. — Давай, Бульба, жми.

Бульбаш нажал на звонок. Тот пропел серенаду. Послышался топот.

— Ов екав… — или что-то в этом роде.

— Бек, это я Жора, — сказал Волчара.

Бульбаш удивлённо посмотрел на него.

— Не ссы, он меня знает как Жору. Всё ровно.

— А, ты! — замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Привет, Бек, — Волчара улыбнулся и потянул носом, принюхиваясь. Он медленно вошёл внутрь.

— Да, Жора, привет.

— Мы тут с другом в увале, вот решили тебя повидать. Как ты?

— Да харашо, — сверкая золотыми зубами, с южным акцентом сказал Бек.

— Ну и хорошо, — сказал Волчара, щурясь и рассматривая квартиру. — Хорошо, что ты здесь. Похавать у тебя что есть?

— Да, — сказал Бек, — счас.

— Это вот Сашка, — Волчара показал на Бульбаша, — мой сослуживец. А это Бек, большой человек, — представил он их друг другу.

— Вы эта… в комнат проходите, садитэс, а я туда-сюда, чэго-нибудь приготовлю, — сказал Бек.

Бульбаш и Волчара прошли в небольшую гостиную. Стены и пол были застланы коврами. Посередине стоял круглый стол со стульями, у стены — массивный диван, тоже накрытый ковром. Напротив — телевизор, а на нём видеомагнитофон. Телевизор работал, шёл фильм на непонятном языке. Бульбаш с интересом разглядывал стены, ковры, потолок.

— Ты видак смотрел? — спросил Волчара.

— Не, — ответил Бульбаш.

— Чего, и Брюса Ли не видел?

— Неа, — виновато улыбнувшись, сказал Бульбаш.

— Бек, а у тебя есть фильмы с Брюсом Ли? — крикнул Волчара.

— Нэ знаю, — ответил с кухни Бек. — Я такой не смотрю. Я сериал смотрю.

Они сели на диван. Волчара хлопнул Бульбаша по плечу:

— Брюс Ли — он мастер. Пипец какой! Я с ним много чего смотрел. Драться по его фильмам учился. Хошь, покажу?

Он вскочил и, задрав ногу выше головы, ударил в воздух.

— Видал? — с гордостью сказал он.

— Карате? — спросил Бульбаш.

— Кунг-фу! — поправил Волчара. — Изучай, в жизни пригодится.

Наконец показался Бек. Он принёс круглый хлеб, на тарелках зелень, сыр, помидоры и поставил на стол, рядом положил небольшой столовый нож с чёрной ручкой.

— Садитэсь, — пригласил он солдат к столу.

Пока они рассаживались, он из-под телевизора достал три рюмки и пузатую бутылку.

— Это виноградовый. Сам гнал, — сказал он и разлил в рюмки бесцветную жидкость, которая резко пахла спиртом.

— Лады, — сказал довольно, потирая руки Волчара. — Ну давай за тебя, за хозяина.

Они чокнулись, и Волчара, выдохнув, влил в себя напиток и сразу же, схватив помидор, чавкая, стал заедать. Бульбаш выпил — нутро обожгло, и теплота разлилась по горлу и потекла дальше. Он поморщился, закрыв рот рукой:

— Ядрёная, — выдохнув, сказал он.

— Ну давай ещё, — предложил Волчара. — Накатим, пока не заржавело.

Бульбаш, который не пил алкоголь ещё с призывного пункта, уже почувствовал в голове лёгкий приятный шум. Голос Волчары отдалялся, будто говорил он через натянутую ткань. Бульбаш улыбнулся — глупо, без причины.

— Ну, чего как дела, Бек? — спросил Волчара, пережёвывая сыр. — Гараж достроил?

— Да, — улыбнулся Бек.

— Ну давай за гараж, — предложил Волчара.

Они снова чокнулись.

— А теперь хочу тебя спросить: когда должок отдашь?

— Какой далжок? — улыбаясь чёрными усами, спросил Бек. — Я тбе всё отдал. Как договаривлис.

— Как это? — откинув голову, спросил Волчара. — Нихрена мы не так договаривались. Ты аванс дал, а остальную часть?

— Так тебя ж патрул забрал. Я сам с братом доделывал.

— Патруль ты вызвал. Я ж с ними говорил. Так что не лепи горбатого.

Волчара побледнел и ухмыльнулся уголками рта.

Бульбаш силился понять, что происходит, но его мозг уже уносился вдаль по пахнущей спиртом реке удовольствия.

Волчара посмотрел на стол, потом медленно перевёл взгляд на Бека и посмотрел в упор.

— Это всё, конечно, хорошо, но у нас вопрос один остался.

— Какой вопрос, брат? — сверкая зубами, спросил Бек. — Пей, кушай, музыка слушай. — Он расплылся в довольной улыбке.

— Слышь, ты чего, делаешь вид? Кинуть меня хочешь, паскуда?

Улыбка с лица Бека мгновенно спала, он побледнел, его глаза сузились, и рука медленно потянулась к ножу, который лежал у зелени.

Волчара заметил это, резко выгнувшись, выпрыгнул из-за стола и первым схватил нож. Рюмки со звоном упали и покатились по столу.

— Бабки гони! — зарычал Волчара. — Мне выставиться надо! Понял?

— Угу… — лицо Бека перекосила гримаса страха, глаза округлились, руки стали подёргиваться. — Ттут ннэт сттолтко, — проблеял он.

Волчара вскочил из-за стола и одним прыжком оказался у Бека и приставил нож к его горлу.

— Меня не волнует. Ты, тварь, отдашь всё и сейчас.

— Нну я сэйчас, — сглатывая слюну, пробубнил Бек, косясь на нож у горла.

— Ищи! — скомандовал Волчара.

— Иги… — взвизгнул Бек. — Я тут найти дэнэг…

От страха он уже с трудом подбирал русские слова, губы его посинели, а руки тряслись.

— Нож зачэм тебе, брат? Сам отдам. Ты, брат, что такой нэрвинный?

— Ты тут не болтай «брат, брат». Знаю я вас. Мне пацанам надо бухла, праздник отметить. Верно, Сашка? — он посмотрел на Бульбаша.

Тот, хлопая осоловевшими мутными глазами, кивнул.

— Ага, мы ща купим бухла и обратно. Ты, дядь, не того… Не балуй.

— Нож отпусти, брат, — уже спокойнее попросил Бек.

Волчара медленно отпустил нож.

— А как я тэбе дэнег найду? Вот что эст — бэри. У меня там «лавэ» в коридоре, в шкафу, в пиджакэ. — И он ткнул пальцем, показывая в коридор.

— Бульба, — распорядился Волчара, — сгоняй в коридор, принеси его пиджак.

Бульбаш вяло кивнул, медленно, плавно встал из-за стола и, стараясь не шататься, вышел в коридор. Оттуда крикнул:

— Чёрный, что ли?

— Да, — ответил Бек, — тащи эго.

Бульбаш, пошатываясь, принёс пиджак и протянул его Волчаре.

В этот момент Бек схватил пиджак, сбил Бульбаша (тот отлетел к столу, ударился о ножку головой и сполз на пол, потянув на себя скатерть с остатками еды и тарелками, которые со звоном упали на пол) и бросился бежать к выходу.

Волчара прыгнул за ним, крикнув протяжно: «Куууда!» — и с ходу, не раздумывая, ударил его ножом в спину.

Бек хрюкнул, как кабан, застонал и упал ничком. Из-под него медленно стала вытекать тёмно-красная жидкость.

— Ссука… Уйти хотел, — Волчара оскалился и вытер лезвие о белую рубашку Бека.

В это время Бульбаш с чёртыханьем выкарабкался из-под завала, держась за лоб, на котором краснела ссадина от удара о стол. Он увидел кровь и застыл в оцепенении, пытаясь понять, сон это или не сон. Он мотнул головой, и тут на него накатила тошнота. Он с трудом сглотнул слюну и прошипел, едва сдерживая позыв:

— На хрена?

— Сюда иди быстро, — приказал Волчара. — На, бери.

Он протянул Бульбашу нож, предварительно вытерев рукоять о лежащую на полу скатерть.

— Зачем? — обводя непонимающим взглядом комнату, тяжело дыша, спросил Бульбаш. Голос его дрожал.

— На, падла, стой здесь, с телом. А я пока вытрясу всё тут. Мы ж не просто так пожрать тут нарисовались. На.

Бульбаш схватил нож и встал над лежащим Беком. Ручка его была тёплой.

— А что с ним? — спросил он.

— Что, блин? Подскользнулся, — огрызнулся Волчара. — Подскользнулся на ноже.

Волчара схватил пиджак, порылся в карманах, вытащил кошелёк, достал деньги и кинул его рядом с Беком.

— Мало, — произнёс он обыденно, будто ему на хлеб не хватило.

Он пошарил под телевизором, видаком, заглянул в тумбочку.

— Вот падла, не обманул, — Волчара вздохнул. — Проверь штаны, — приказал он.

Бульбаш, как робот, автоматически стал шарить в штанах и нашёл ещё рублей шесть. Но когда доставал, одна трёшка упала в лужу. Бульбаш выругался и брезгливо, двумя пальцами, чтобы не испачкаться в крови, поднял её и протянул Волчаре.

— Вытри, — скомандовал Волчара, и Бульбаш покорно вытер замаранный край о штаны Бека.

— Давай быстрее, шевелись. Времени у нас нет, — стиснув зубы, произнёс Волчара. — Валить надо, нечего ковыряться. Мало ли что. Хотя погодь.

Он подошёл к валяющейся бутылке и влил в себя остатки алкоголя.

— Помянул, — сказал он. — А тебе хватит, ты и так как фантик. — Усмехнулся.

Бульбаш одобрительно икнул. Внутри опять что-то скрутило и подступила тошнота.

— Я чего-то устал…

— Чего ты устал? Нам ещё за бухлом. Пацаны ждут. Давай, солдат, собирайся! — скомандовал Волчара.

Они вышли из подъезда. Наступал поздний южный вечер, накрывая город мрачной духотой. Уже зажгли фонари.

— Где тут винный магазин? — крутил головой Волчара.

— Не знаю, — пожимал плечами Бульбаш, стараясь идти прямо.

Они вышли из тёмных пустых дворов и попали на большую улицу. На остановке сидел одинокий мужчина.

Волчара улыбнулся и пошёл к нему.

— Товарищ, тысяча извинений, а вы не знаете, где тут вина можно купить?

Прохожий смерил взглядом фигуру Волчары.

— Там за углом, — показал он рукой, — но он может быть закрыт, — сказал прохожий.

— Спасибо вам, — вежливо сказал Волчара.

Они зашли за угол. Магазин действительно там был, и действительно он был закрыт.

— Чёрт, — выругался Волчара, — не повезло.

Он тянул ноздрями воздух и крутил головой.

— Мы ж не можем просто так, пацаны бухла ждут. Так ведь, Бульба? — спросил он у пошатывающегося Бульбаша.

— Угу, — кивнул Бульбаш.

— «Орешек знания твёрд, и всё же!» — процитировал он знакомый слоган. — Так-так… Нам расколоть его поможет… Что, Бульба?

— Не знаю, — пожал плечами Бульбаш.

— Дурак ты. Расколоть его поможет автомобиль УАЗ! — воскликнул Волчара и показал пальцем на припаркованный рядом с магазином уазик. — Ты балда, водить-то умеешь?

Бульбаш лишь глупо улыбнулся.

Волчара махнул рукой:

— Стой на стрёме. Я сейчас всё исполню.

Он, пригибаясь, перебежками добрался до машины, с одного удара разбил боковое стекло, открыл дверь, сел на сиденье и, вырвав провода зажигания, соединил их напрямую. Уазик подмигнул фарами, затарахтел и стал глохнуть. Волчара поддал газу. Уазик взревел. Волчара подъехал к Бульбашу.

— Нам расколоть его поможет киножурнал «Хочу всё знать», — хмыкнул он. — Смотри, блин, мы сейчас витрину проломаем, заедем в магазин, хватаем бухло — и вперёд, в смысле назад, с ветерком. Как тебе план?

— Угу, давай, — криво усмехнулся Бульбаш.

Волчара сделал круг побольше и, разогнавшись, направил машину в витрину магазина.

Удар. Скрежет, звон разбитого, рассыпающегося на мелкие частички стекла. Град стёкол со звоном обсыпал Бульбаша с ног до головы.

— Че сидишь, валенок? Давай хватай! — прокричал Волчара.

И тут раздался звук сирены. Она оглушила Бульбаша, а над головой засверкала красная лампочка.

— Ссуки, сигналок понаставили, — прокричал Волчара, звеня ящиком бутылок. — Давай, Бульба, бегом ещё за одним!

Бульбаш побежал. Ноги были ватные, не слушались. Он чувствовал, как в висках стучат часы. Он схватил ящик и со всех сил побежал к уазику.

— Уходим! Быстрее! — железный голос Волчары звучал в его ушах.

Он запрыгнул в уазик, и Волчара сдал назад. Машина дёрнулась и рывком выпрыгнула из магазина.

Бульбаш тяжело дышал. Его стало подташнивать.

— Видимость ноль. Ориентируюсь по приборам, — смеялся Волчара.

В этот момент из-за угла в упор на них выехал милицейский наряд.

Волчара попытался развернуться, но не успел. Уазик занесло, он перевернулся и упал на бок.

Бульбаш кубарем полетел в темноту, больно ударившись плечом о железяку. Когда мир перестал кувыркаться, он понял, что лежит на боку, а сверху висит Волчара, запутавшись в ремне.

— Вставай, доходяга! — прохрипел Волчара и толкнул его в плечо.

Сотрудники, обалдев от неожиданности, наблюдали, как из-под машины стала вытекать бурая жижа.

Потом водительская дверь медленно открылась, и из неё показалась стриженая голова в солдатской форме. А за ней — вторая.

— Солдат? — выкрикнул начальник патруля. — Руки поднимай! — и нацелил на солдата автомат.

— Хорошо, хорошо, — сказал Волчара и, улыбаясь, поднял руки над головой.

Бульбаш попробовал подняться и только тогда заметил, что не может. Его правая рука по локоть — липкая и горячая. Он опустил взгляд — и увидел: из его собственного живота, чуть ниже пупка, торчит та самая чёрная блестящая ручка столового ножа, которую Волчара вкладывал ему в ладонь каких-то полчаса назад.

«Как… как же ж она туда?..» — мысль не успела оформиться. Потому что его захлестнула боль. Тягучая, как будто внутри медленно разливают свинец.

Он потерял сознание лицом в осколки стекла.

Волчара затравленно посмотрел по сторонам.

— Ребят, я ничего не знаю, это он мне угрожал, сами понимаете — пьяный, неадекват. А я что? А я ничего. Я выполнял всё, что он прикажет.

— Разберёмся, — сказал сержант и, повернувшись к патрульному, приказал: — Абовян, скорую вызывай. Чего-то сегодня день какой тяжёлый. Завтра праздник, а мне ещё рапорты писать...