Мухортыч

Почему дают клички преподавателям? По разным причинам, всех и не перечислить. Прозвища бывают злые и колючие, нейтральные или даже совсем ласковые, вызывающие добрую улыбку.
Беззлобная кличка — это, по своей сути, уважительный ярлык. Если, например, студенты, убирая имя, оставляют отчество, такие как «Михалыч», «Иваныч», то тем самым подчеркивают своё расположение к этому человеку, доверительность. А вообще кличка или прозвище преподавателя — это всегда зеркало коллективных эмоций. И обычно самые устойчивые из них и проверенные временем передаются из поколения в поколение.
На первом курсе института, ещё не зная всех преподавателей поимённо, мы очень быстро усвоили, что один из профессоров является обладателем безобидной клички Мухортыч. Рассказывали, что этот старейший препод хотя и очень строгий, но справедливый, поэтому и уважаемый.
… Наступило волнительное время самой первой сессии. По предмету Мухортыча нам предстояло получить зачёт и сдать экзамен. С графиком зачётов произошёл какой-то сбой: в той аудитории, где наша, первая группа, должна была сдавать зачёт, Мухортыч начал принимать его у второй группы. В деканате удалось уточнить: доведённый график остаётся неизменным. Но по факту преподаватель и аудитория наша, а зачёт сдаёт другая группа. Надо было как-то определяться и решать что делать: дождаться когда Мухортыч освободится и тогда спросить о своей группе (а этого очень долго ждать) или тактично, прервав приём, выяснить это сейчас? Главный вопрос «Будет или не будет Мухортыч принимать зачёт у первой группы?!» прозвучал несчётное количество раз! И задать его напрямую было поручено мне.
Осторожно приоткрыв дверь в аудиторию, я тихо, но внятно произнесла:
— Яков Мухортыч! Извините. А у первой группы Вы будете сегодня зачёт принимать?
Вместо ответа — абсолютная тишина.
… Вопрос повис в воздухе.
Что бы это значило?
За моей спиной возникло какое-то оживление, потом — шум и достаточно громкий смех. Если это всё слышала я, значит слышал и преподаватель.
Что не так?
Пауза затянулась.
Мелькнула мысль, что, может, поспешив, я не поздоровалась. Но это как бы не должно было рассмешить одновременно тридцать человек, тем более перед сдачей зачёта.
Только хотела я повторить вопрос, как услышала громогласное, относящееся ко мне:
— Фамилия?!
При этом преподаватель сидел неподвижно, даже не повернув своей бритой умной головушки в мою сторону. Он лишь сдвинул густые брови и, отложив фломастер в сторону, сжал правую руку в кулак.
В ту секунду, когда я называла свою фамилию, меня вдруг осенило, (но, увы, слишком поздно!), что у моего визави фамилия Мухортов, а зовут его Яков НЕФЁДОВИЧ. И он прекрасно был осведомлён, что уже несколько поколений студентов между собой кличут его Мухортычем.
— Так Вы из первой группы, З……ва?
Уточнил он, обращаясь ко мне по фамилии?
— Да, — отвечала я, застыв в проёме и изо всех сил вцепившись в дверную ручку. Отступать уже было некуда.
— Вот с вас и начнём… Проходите. Далее буду принимать из первой — по желанию, пусть присоединяются кто готов… «Слышали?», — бросил он вопрос в незакрытую мною дверь, которая после его слов молниеносно захлопнулась с обратной стороны. Желающих не нашлось.
Мама дорогая! Гонял меня Мухортыч по всем вопросам своего предмета, как говорится, вдоль и поперёк и даже, я добавила бы, по диагонали.
В итоге зачёт получен. Ура!
Яков Нефёдович действительно оказался справедливым преподавателем, зла не держал. Позже курсовую работу я у него защитила на «отлично» с приятной похвалой с его стороны за глубокие знания и красивый почерк, и на экзамене в зачетку по своему предмету он вывел мне высшую отметку.
Байка о моём неудачном обращении ещё долго передавалась из уст в уста. А студентов младших курсов пришлось предупреждать не раз, чтобы аккуратнее были с преподавательскими кличками.