новая повесть 4

Как сказал я, войдя сюда в первый раз? Кажется «в темноте да не в обиде»? Нет, это я сказал, когда меня жизнь загнала меня во второй раз, а впервые я вылетел отсюда от мысли, что попал в гроб.
 
А теперь я счастлив здесь… Так… значит, осознать, что это и есть счастье мы можем, хорошо – я смог не сразу.
 
Дальше: если бы не тогдашняя ссора с Ленкой, я бы и забыл про эту комнату как дурной сон через неделю. Поссорились мы тогда классно, с рукоприкладством, хорошо, что ещё Маши не было. Я, конечно, жену не бил. Наоборот, это она сломала об меня палец. Я не пострадал – она же меня не ногтем пырнула. Истерика, скорая, гипс, снова истерика, так что я едва дождался первого автобуса – машины у нас ещё не было, чтобы нырнуть в темноту и тишину этого «гробика». То есть, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Но, хотя, это условие не обходимое и, как оказалась, достаточное, могли быть и другие причины. Но они бы не вызвали такого эффекта. Потому что семья не только счастье, но и боль. А чем больше счастья, тем больше боль… Как говорил батя, а чем дольше живу, тем чаше отца называю батей: «Только дураки всё время счастливы».

В принципе, свалить от жизни в склеп и передохнуть от неё идея здравая, если бы ненулевая вероятность остаться. Ни там, ни там и, наверное, нигде счастье не бывает вечным. Даже в раю. Хотя… люди, не ищущие большего, могут быть счастливы всегда. Значит, батя был не прав? Хотя… не стремиться ни к чему, не искать себя, не работать над собой, не творить судьбу... это есть счастье? Или счастье вовремя остановиться?

Да уж дилемма. Квадратура круга.  Хорошо, что Вера Францевна думает, что знает, что такое женское счастье – я вот дурак не знаю никакого счастья – ни мужского, ни женского, ни даже серо-буро-малинового. Счастье вечно. Да работа, заботы могут от него отвлечь на время, но оно вечно иначе оно не счастье. Но вечны ли мы? Хороший вопрос, на который мы хотим ответить, как можно позже…

То есть, мы не стремимся к неизвестному счастью, успокоившись на достигнутом. Кажется, что мысль верная – сегодняшнее счастье кажется нам актуальнее будущего. Но ведь именно к будущему мы и стремимся…

А бедующее сначала в детях, потом во в внуках и далее. Стоп! А я найду могилу своей прабабки, к которой меня в детстве водила мать? Что то кладбище на горе «Полковушка»… прабабка меня не дожилась, бабка ушла когда мне было три года и пять дней. Её могилу знает и Маша…

Когда мы ходили с Зосимычем по погосту на многих могилах деревянные кресты ушли, отслужив несколько сроков совей службы, но за ними пришёл мох…
Да, на них нет ни фотографий, ни крестов, у многих и мох завял, но жизнь их не прокоптилась. это ли не счастье? А, может быть наоборот поколения сменяются поколениями, пока род не достигнет придела совершенства…  что тогда мох… он на земле…

А я пока над землёй в чёрной комнате похожей на гроб ищу счастье…   
Только от тела одна боль и если радость, то греховная, а счастье – понятие духовное. Так что не в земле, а в небе. Не в плоти, а в душе, так что нужно выходить из черной комнаты – зайти мы в неё всегда успеем…